Готовый перевод Sickly Male Insect Breaks Steel Armor with Bare Hands / Хрупкий Самец-Зерг голыми руками разбивает стальную броню: Глава 12. Каждый день я старательно играю роль самца

Камера была узкой и глухой, вызывая чувство удушья.

Ли Фуцин сделал шаг и вошел внутрь. Густая кровь сделала пол липким, и каждый шаг отдавался тихим чавкающим звуком.

Остановившись, он присел на корточки и посмотрел на Норна.

Стоящий на коленях Норн с трудом поднял веки и встретился с ним взглядом. В этих золотых глазах, которые он когда-то видел лишь мельком, читались равнодушие и надменность, присущие каждому возвышающемуся над всеми самцу общества зергов.

Норн сжал покрытые засохшей кровью губы и опустил глаза, бесследно пряча в них все мрачные эмоции. На дне этих залитых кровью, словно пучина океана, глаз затаился самый опасный и смертоносный хищник.

Этот самка... как-то изменился.

При их первой встрече он дважды спас его под огнем. На поле боя он был безжалостным, сильным, но в то же время чистым и ослепительным. А сейчас он словно окутался густым черным туманом, и все его эмоции стали темными и нечитаемыми.

Взгляд Ли Фуцина упал на стену, где висело крыло, заживо вырванное с корнем. Огромное костяное крыло в размахе достигало двух метров. Кости были искорежены и переломаны, а черные, острые как бритва чешуйчатые перья потускнели по сравнению с тем, какими он видел их в первый раз, словно, отделившись от хозяина, они утратили всю свою жизненную силу.

Раса зергов в глазах Ли Фуцина была искажена и уродлива до крайности. Малочисленные и физически слабые самцы безнаказанно угнетали самую многочисленную и могущественную часть своего же вида.

Жадные, жестокие слабаки сидели на вершине, а сильные, воинственные бойцы пресмыкались внизу.

Подобный извращенный порядок в любой другой расе продержался бы максимум года три, после чего был бы свергнут.

Но зерги каким-то непостижимым образом умудрились сохранить этот уродливый и абсурдный строй на протяжении тысячелетий.

Это иногда вызывало у Ли Фуцина недоумение и любопытство.

Его взгляд скользнул по стоящей перед ним самке. Неужели всё дело только в этом инстинктивном желании защищать? Но откуда тогда взялась Армия повстанцев?

Раз появилось сопротивление, значит, их генетическую потребность защищать самцов всё-таки можно преодолеть.

Снаружи — повстанцы, внутри — бесчисленные угнетенные самки. Как эта уродливая, искаженная, трещащая по швам система вообще смогла просуществовать так долго?

Поразмыслив об этом недолго, Ли Фуцин отбросил эти мысли. В его выражении лица промелькнула едва уловимая тень обреченности. В конце концов, он лишь временно жил в этом теле, чтобы выполнить неисполненное желание первоначального владельца.

Кровных родственников у этого тела было всего четверо. Со старшим братом Эрнестом всё было просто: судя по тому, как он заставлял его съедать по две порции за обедом, он питал к нему некоторую привязанность и заботу. С остальными тремя придется постараться. Если всё пойдет гладко, возможно, через месяц он уже завершит эту миссию.

При мысли о том, что скоро он сможет вернуться к вечному сну, Ли Фуцину стало немного легче на душе.

Он посмотрел на ошейник на шее самки и, подражая поведению самцов, изобразил мимолетное отвращение, после чего надменно и брезгливо бросил работнику Черной башни:

— Сними это.

Этот ошейник нельзя было просто так снимать.

Услышав приказ, суб-самка Рави торопливо попытался его отговорить:

— Господин самец, это нельзя...

— Сними!

В голосе Ли Фуцина прозвучала угроза, напугав суб-самку так, что тот проглотил остаток фразы.

*Господин самец ведь должен знать, для чего этот ошейник?*

Подумав об этом, Рави немного поколебался, но всё же собрался с духом и робко спросил:

— Господин, вы уверены, что хотите снять этот ошейник?

Ли Фуцин нахмурился, и Рави, больше не смея медлить, шагнул вперед. Он расстегнул цепи на руках и ногах Норна, прижал его голову к полу, открыв на черном ошейнике синюю металлическую пластину размером с большой палец:

— Господин самец, вам нужно лишь влить сюда немного духовной силы, и ошейник снимется.

Влить духовную силу?

Почувствовав, что что-то не так, Ли Фуцин слегка нахмурился, но решил, что этот суб-самка вряд ли посмеет его обмануть, и шагнул вперед.

Почувствовав его приближение, Норн дернулся, но его тут же прижали к полу.

От этого рывка затянувшиеся раны снова разошлись, и зловонный гной вперемешку с кровью вновь залил пол. Пальцы Норна, упирающиеся в пол, с такой силой впились в камень, что ногти вывернулись с мясом, но он, казалось, даже не замечал боли.

Ли Фуцин решил, что Норн дергается от боли из-за того, что суб-самка давит на его раны. Он бросил взгляд на руки Рави и, вытянув бледный, длинный указательный палец, коснулся синего металла, влив туда толику духовной силы.

Несмотря на то что Норн был готов к этому, он всё равно зажмурился, до боли стиснул челюсти, напрягся всем телом, а его пальцы мелко задрожали, словно он испытывал крайнюю степень унижения.

Как только духовная сила проникла внутрь, Ли Фуцин понял, что что-то пошло не так. Но не успел он отдернуть руку, как в его сознании раздался легкий щелчок, и нечто невидимое выжгло клеймо.

*Щелк!* Ошейник упал на пол.

Оставшись без опоры, Норн рухнул на землю. В следующую секунду, опираясь на руки, он медленно, с неимоверным трудом сел.

У полутрансформированного Норна вокруг узких глаз проступила мелкая черная чешуя. Острый, смертоносный костяной хвост извивался за спиной. На шее, там, где только что был ошейник, и где всё еще виднелись следы от цепи, черный, с легким золотым отливом узор зергов начал расползаться, смыкаясь в кольцо и образуя новый ошейник.

Губы Норна дрогнули, затем скривились в самоиронии. Сев на пятки и низко опустив голову, он произнес хриплым, сорванным голосом, словно захлебываясь кровью:

— Господин.

Это слово, казалось, было выдавлено сквозь стиснутые зубы с немыслимым усилием.

У Ли Фуцина от шока свело скулы. Он резко повернул голову и уставился на суб-самку.

Рави, неизвестно как прочитавший его взгляд, почувствовал, как сердце ушло в пятки. *Неужели этот господин самец действительно не знал, для чего нужен этот ошейник?!*

Этот ошейник служил для выжигания клейма самки-раба. Для этого самка должен был сам раскрыть свое духовное море, вытянуть духовную нить из своего ментального ядра и влить её в ошейник, добровольно принимая роль подчиненного. Затем самец вливал свою духовную силу, выжигая клеймо прямо в ментальном ядре самки, становясь его абсолютным хозяином.

Без добровольного содействия самки этот ошейник активировать было невозможно. А этот самка изначально наотрез отказывался подчиняться, как бы его ни унижали и ни пытали.

Всё изменилось лишь вчера глубокой ночью, после того как к нему ненадолго пришел самка по имени Сайда.

Сайда пришел, чтобы переубедить Норна. Изначально он не собирался этого делать, возложив все свои надежды на господина Аттикуса. Но после того как он сходил в больницу навестить Ноя, его мнение кардинально изменилось.

Медицинская капсула Ноя вышла из строя. Двенадцатилетний самка был худым как тростинка, каждое ребро выпирало из-под кожи. У него отказывали органы, и каждый вдох давался ему ценой неимоверных усилий. Дрожащий, прерывистый звук его дыхания походил на предсмертные хрипы.

С таким здоровьем, если отключить капсулу, Ной не прожил бы и недели. Но капсула была сломана целых три дня, и никто в огромной Центральной больнице этого «не заметил». Сайда ни за что бы не поверил, что к этому не приложил руку какой-нибудь самец.

Чего Сайда не знал, так это того, что Миллер, обнаружив, что Сайда не пошел к Норну, специально сломал капсулу через Систему. Он решил использовать жизнь Ноя, чтобы заставить Сайду выполнить его план.

Он точно знал: стоит Сайде увидеть умирающего Ноя, и он тут же побежит уговаривать Норна, потому что у Сайды не хватит смелости взять на себя ответственность за смерть ребенка.

Как Миллер и рассчитывал, в тот миг, когда Сайда увидел Ноя, его и без того хрупкое доверие к господину Аттикусу рассыпалось в прах.

Он не смел рисковать. Не смел делать ставку на мимолетное милосердие самца и на эти брошенные издевательским тоном слова: «Возможно».

Просидев возле Ноя до глубокой ночи и так и не дождавшись новостей, Сайда в итоге связался с Миллером и переступил порог Черной башни.

В Черную башню нельзя было попасть кому попало, и Миллеру пришлось дорого заплатить, чтобы провести туда Сайду.

Когда перед Норном оказалась фотография истощенного Ноя, который, лежа в сломанной капсуле, из последних сил ловил воздух ртом, Норн стиснул зубы и долго молчал. А затем он сломал свою гордость, растоптал свое достоинство, склонил голову и согласился надеть ошейник, став самкой-рабом.

— Господин самец, с этого момента этот самка — ваш раб, — подготовив себя морально, выдавил из себя Рави.

— Самка-раб?! — Ли Фуцин не смог сдержать голос, его лицо изменилось. — Это духовное клеймо можно снять?

Услышав это, стоящий на коленях Норн вскинул на него взгляд. В его глазах бушевала буря темных эмоций, но в следующую секунду они были жестко подавлены, оставив лишь мертвую тишину.

— Можно, но только через полгода.

— Других способов нет?

Рави с жалостью посмотрел на самку:

— Есть. Можно снять его силой. Но при силовом разрыве ментальное ядро самки треснет, а духовное море будет серьезно повреждено. Если он не выдержит, то либо станет калекой, либо потеряет разум.

В обществе зергов статус самки-раба означал, что твоя жизнь всецело и полностью принадлежит самцу.

Услышав это, Ли Фуцин долго молчал. Его рука, опущенная вдоль тела, непроизвольно сжалась в кулак, ища рукоять. *Где моя сабля?!*

…

В конце концов, Ли Фуцин подавил эмоции и вывел Норна из Черной башни, прихватив с собой его вырванное крыло. Они сразу же направились в Центральную больницу.

Он смотрел на Норна, который сидел на полу аэрокара, опираясь на одно колено. С этого ракурса Ли Фуцин мог видеть страшную, зияющую рану на его левой лопатке, откуда заживо вырвали крыло.

Самки обладали поразительной регенерацией. Если бы Норну не вкололи препарат, блокирующий заживление, его раны не воспалились бы и не начали гнить до такой степени. К счастью, с момента отрывания крыла прошел всего один день, так что был большой шанс пришить его обратно.

В противном случае, потерять такие устрашающе мощные и смертоносные крылья было бы настоящей трагедией.

Ли Фуцин хотел приказать ему встать, но, вспомнив, что это не вписывается в характер самца, передумал.

На Заброшенной планете Норн дважды спас его под огнем.

В последний раз перед отлетом он спас его еще раз. Итого, он задолжал ему одно спасение.

Ли Фуцин терпеть не мог быть в долгу. Он пришел в Черную башню именно для того, чтобы отплатить за спасение, но всё обернулось катастрофой: мало того, что долг не вернул, так еще и согрешил, превратив его в раба.

*Ладно, полгода так полгода!*

Между бровей Ли Фуцина пролегла тень усталости. В конце концов, он понятия не имел, как общаться с кровными родственниками, и не был уверен, что за месяц найдет общий язык с Рейтаном и остальными. К тому же ему всё равно пришлось бы искать «партнера для свиданий», а раз теперь у него есть Норн, то это даже упрощает дело.

Вот только ему было действительно стыдно перед этой самкой.

По мере приближения аэрокара к Центральной больнице дыхание Норна становилось всё более тяжелым.

Ли Фуцин поднял глаза и увидел, как Норн, превозмогая боль, пытается прикрыть свое обнаженное тело остатками изувеченного крыла. Поняв, в чем дело, Ли Фуцин посмотрел на оживленный вход в больницу. Выходя из машины, он снял с себя верхнюю куртку и бросил её на Норна:

— Прикройся. Не позорь меня.

На окровавленном лице Норна не дрогнул ни один мускул. Его покрытые шрамами пальцы сжались, комкая брошенную куртку. Опираясь на костяной хвост, он с трудом выпрямился и медленно, волоча вывернутую правую ногу, вышел из аэрокара.

Норна быстро увезли в операционную, а Ли Фуцин, которому сказали идти оплачивать счет, замер на месте. В его глазах промелькнуло смятение.

У него... не было денег!

Слегка нахмурившись, он долго колебался, но всё же открыл оптический терминал и с явным трудом нажал на вызов.

Спустя три секунды вызов был принят. Ли Фуцин смотрел на темный виртуальный экран:

— Старший брат.

— Да, что случилось? — раздался голос Эрнеста. Он слегка запыхался, видимо, был чем-то занят.

Ли Фуцин, который за всю свою прошлую жизнь ни разу ни у кого не просил помощи, с трудом выдавил:

— Старший брат, ты не мог бы... одолжить мне немного денег?

Эрнест вскинул бровь. В его голосе зазвучали хулиганские нотки:

— Ты что, с момента возвращения ни разу не проверял баланс своего счета?

Счет? Баланс?

Порывшись в Звездной сети, Ли Фуцин, следуя инструкциям, открыл свой банковский счет. Его взгляд упал на длинную вереницу цифр и на мгновение замер.

Услышав его молчание, Эрнест тихо рассмеялся:

— В день твоего возвращения я перевел тебе кое-какую сумму. Решил, что на первое время хватит. Если закончится — скажи.

Сбросив вызов, Ли Фуцин продолжал стоять на месте. Он вспомнил гардеробную, ломящуюся от одежды, свою личную медицинскую комнату с дорогими капсулами и препаратами, десятки новейших аэрокаров, обязательную вторую порцию за обедом... и эти цифры, означающие колоссальное богатство.

Впервые кто-то, то есть какой-то зерг, дал ему всё это.

Так вот что значит... кровные родственники?

В недоуменном взгляде Ли Фуцина промелькнула искра зависти, которую он сам даже не осознал.

Оплатив счет, он развернулся и покинул больницу.

…

На следующий день.

Очнувшийся в больничной палате Норн стоял в ванной. В белом свете ламп его янтарные вертикальные зрачки источали острую, пронизывающую опасность. Он вспоминал сцену в Черной башне, когда самец спрашивал, можно ли снять рабское клеймо.

Он с отвращением смотрел в зеркало на кольцо узора на шее — символ его абсолютного унижения.

Этот самец пришел туда не для того, чтобы сделать его рабом.

Не желая делать его рабом, он всё же отказался от разрыва клейма, узнав о способе.

А ведь для самца разрыв клейма не нес абсолютно никаких рисков.

Так зачем же он пришел?

Потому что он однажды спас его на Заброшенной планете?

Но... разве такое возможно?

Норн поднял руку и вцепился в черные узоры на шее. Его пальцы с силой сжались, и острые когти мгновенно вонзились в плоть. Брызнула кровь. Норн стиснул зубы, на его висках вздулись вены. С резким звуком рвущегося мяса он одним рывком содрал с себя всю кожу вокруг шеи вместе с узором.

Кровь хлынула потоком, мгновенно залив половину его тела. От дикой боли Норн тяжело задышал. В его опущенных глазах мелькнуло безумие. Он смотрел на свое жуткое отражение в зеркале. Дождавшись, пока разорванные кровеносные сосуды быстро стянутся, он достал шприц с ингибитором регенерации и всадил его себе прямо в шею.

*Что ж, давай проверим... проверим твою границу терпения. Проверим, в какие игры ты пытаешься играть, и чего именно ты от меня хочешь.*

Выйдя из ванной и держась за дверь, Норн заметил стоящего в палате суб-самку и замер. В его янтарных зрачках вспыхнула опасная искра.

Миллер, изначально улыбавшийся тепло и мягко, увидев его окровавленную шею, на секунду опешил, но тут же вернул на лицо прежнее выражение.

Что ж, похоже, Норн ненавидит свой статус самки-раба даже больше, чем он мог себе представить.

И это прекрасно. Каждая капля его унижения, отвращения и ненависти в будущем станет самым острым клинком, который пронзит сердца самцов.

http://bllate.org/book/20162/2059397