039 Мы уже закончили
Выйдя из полицейского участка после дачи показаний, Цзянь Сэнь чувствовал себя невероятно легко.
Набить морду подонку, а потом еще и сдать его полиции — такой захватывающий сюжет просто обязан стать сказкой на ночь для сына. Нужно же учить ребенка быть порядочным человеком, а не каким-нибудь никчемным мерзавцем, которого потом будут так унижать.
Гу И, расплатившись за штраф, вышел следом и, завидев Цзянь Сэня у ворот, замер на месте.
— Брат Сэнь, нам нужно поговорить.
Цзянь Сэнь обернулся и без колебаний отрезал:
— Не о чем.
Раз уж расстались, то о чем теперь говорить? Оба — взрослые люди, а не дети в песочнице, и Цзянь Сэнь прекрасно знал, чего хочет. Он надеялся лишь на то, что сын вырастет здоровым и счастливым, а Гу И никогда не узнает о его существовании.
Тогда он сможет со спокойной душой пуститься во все тяжкие и искать свою вторую половинку.
Как когда-то сказал сам Гу И, незачем вешаться на одном дереве. Вот он и решил: дерево ему больше не нужно, пора превращаться в бесчувственного ловеласа… тьфу, то есть в заботливого отца.
К тому же, Гу И — не единственный мужчина на планете. Вокруг полно достойных, и Цзянь Сэнь отказывался верить, что его вкус настолько специфичен, что свет клином сошелся именно на Гу И.
Отказ отозвался в груди Гу И тяжелым комом, от которого стало трудно дышать.
— Ты меня ненавидишь? — спросил он.
Цзянь Сэнь ответил мгновенно:
— Нет.
Цзянь Сэнь считал себя злопамятным, но если говорить о ненависти — он никогда никого по-настоящему не ненавидел. Даже тот подонок Гу Яньхэ вызывал у него в лучшем случае отвращение и брезгливость.
Что же касается Гу И…
Он окинул мужчину взглядом: упругие ягодицы, статная фигура, смазливое лицо. В повседневной жизни — милый щеночек, а наденет костюм — вылитый волк в овечьей шкуре.
Люди — существа чувственные, и сказать, что такой красавец его не цепляет, было бы ложью.
Цзянь Сэнь любил Гу И.
Да, именно так — любил.
А где любовь, там и ненависть, а кроме ненависти — чувство несправедливости.
Сказать, что любовь порождает ненависть — слишком жалко. Цзянь Сэнь не считал себя жалким, поэтому решил, что им движет именно чувство несправедливости.
Несправедливость из-за недоверия Гу И, из-за того, что тот бросил его в чужой стране, из-за того, как он когда-то с ним обращался.
Даже сегодняшний разгром Гу И был продиктован этой самой несправедливостью.
Телефон в кармане куртки завибрировал. Цзянь Сэнь достал его, увидел, что звонит няня, и, проигнорировав Гу И, отошел в сторону.
— Господин, маленький господин снова температурит, плачет и зовет вас.
Голос няни дрожал от тревоги, а на заднем плане слышались тихие всхлипы.
Цзянь Сэнь напрягся и попросил включить громкую связь:
— Зай-зай, это папа.
В ответ послышались лишь детские всхлипы.
— Малыш, папа скоро будет дома, — мягко проговорил он, направляясь к дороге, чтобы поймать машину.
После вызова полиции он приехал на патрульной машине, а его собственная осталась у офиса, так что добираться домой пришлось на такси.
— Папа… у-у-у…
У Зай-зая была астма, и Цзянь Сэнь, боясь, что ребенок зайдется в плаче до кислородного голодания, принялся его отвлекать:
— Зай-зай, давай папа покажет тебе фокус? Попроси няню умыть тебя, улыбнись, и папа тут же появится.
Зай-зай рыдал так, что не мог вдохнуть:
— Я… у-у-у… хочу папу…
— Хорошо, умойся сначала.
Цзянь Сэнь пытался его успокоить. Увидев подъезжающую машину, он открыл дверцу, но путь ему преградили.
Гу И схватился за дверь:
— С кем ты разговариваешь?
Почему с другими он может быть таким нежным, а с ним — сплошная агрессия?
Две крайности.
На сердце у Гу И было горько, он крепко держал Цзянь Сэня за руку, не желая отпускать.
Цзянь Сэню нужно было срочно домой к сыну, и времени на препирательства не было. Он нахмурился:
— Убери руки.
Гу И не сдвинулся с места:
— У тебя кто-то появился?
Поэтому он так жесток к нему? Поэтому сдал в полицию?
От этой мысли он дернул Цзянь Сэня за руку, вытаскивая из машины.
Цзянь Сэнь, который только успел назвать адрес, пришел в ярость:
— Ты охренел?!
Гу И крепче сжал его запястье, недовольно нахмурившись:
— Ты изменился. Раньше ты так со мной не поступал.
Сам виноват, да еще и обвиняет других! Цзянь Сэню хотелось проломить ему череп, чтобы посмотреть, что там вообще творится.
В ушах снова раздался плач сына — ребенок явно задыхался. Голос няни сорвался на крик:
— Господин, Зай-зай не может дышать…
Лицо Цзянь Сэня изменилось в один миг. Он оттолкнул Гу И и втиснулся в машину, но тот успел ухватиться за дверь. Цзянь Сэнь заблокировал вход, и Гу И остался стоять на улице.
Таксист, опасаясь задержки, начал ругаться:
— Вы едете или нет? Если нет, выходите, не мешайте мне зарабатывать!
Гу И шагнул в салон, но Цзянь Сэнь вытолкнул его обратно:
— Не заставляй меня применять силу.
— Можешь попробовать, — небрежно бросил Гу И, властно оттеснил Цзянь Сэня на другое сиденье, захлопнул дверь и велел водителю ехать.
Таксист, ворча, вдавил педаль газа.
— Чего ты добиваешься?
Цзянь Сэнь не мог понять: они встретились, он его избил, неужели у Гу И мазохистские наклонности? Или он не боится, что в порыве ярости Цзянь Сэнь сделает его инвалидом?
Гу И повторил:
— Я хочу тебя.
Цзянь Сэнь: «…»
— Брат Сэнь, я знаю, что ты злишься на меня за то, что я бросил тебя тогда.
Пейзаж за окном мелькал, но Гу И смотрел только на Цзянь Сэня:
— Я знаю, что ты меня не простишь. Я не хочу оправдываться, но теперь я осознал свою ошибку и у меня достаточно сил, чтобы нести ответственность. Дай мне шанс исправиться?
Шансы даются подготовленным людям, а Цзянь Сэнь не был готов прощать Гу И.
Честно говоря, он с самого начала не планировал снова видеть Гу И, поэтому никакой подготовки к примирению не было и в помине.
— Я тебя не прощу, — Цзянь Сэнь подпер лицо рукой, глядя в окно. Пейзаж тот же, но все уже давно изменилось. — Мы закончили.
Люди растут. Цзянь Сэнь верил, что Гу И стал сильнее, но какое ему до этого дело?
Что Гу И, что он сам — всё закончилось три года назад.
Гу И долго смотрел на него, чувствуя, как внутри разливается боль:
— Брат Сэнь, я правда тебя люблю.
Именно из-за любви он запаниковал, когда Гу Яньхэ начал угрожать. Из-за любви он хотел, чтобы Цзянь Сэня больше никто не обидел. И именно из-за любви всё, что касалось Цзянь Сэня, было для него важнее собственной жизни.
Гу И глубоко раскаивался: будь он тогда хоть немного сильнее и решительнее, коварный план Гу Яньхэ не сработал бы.
040 Доброта не всегда вознаграждается
Однако время вспять не повернуть, было уже поздно.
Слушая признание Гу И, Цзянь Сэнь оставался спокоен, как вода в пруду.
Если бы Гу И признался ему в любви три года назад в Нью-Йорке, он, возможно, бросился бы ему на шею.
Но сейчас не то время. Он уже не тот Цзянь Сэнь, а Гу И — не тот Гу И.
Плач сына раздавался в ушах, и Цзянь Сэнь, делая вид, что не слышит Гу И, сказал няне:
— Тетушка Линь, присмотрите за ним пока.
Зай-зай рос болезненным: мало того что унаследовал его порок сердца, так еще в два месяца обнаружилась астма. Стоило ребенку сильно расплакаться, как начиналось кислородное голодание, что было смертельно опасно.
— Я скоро буду, — Цзянь Сэнь не осмелился назвать себя папой перед Гу И — он не хотел, чтобы тот узнал о существовании сына.
Зай-зай всхлипнул:
— Па… папа…
— Умница, слушайся.
Цзянь Сэнь поспешно повесил трубку, не решаясь больше ничего сказать.
Гу И, видя, что его игнорируют, почувствовал, как внутри нарастает боль. Он отвернулся к окну и замолчал.
Когда такси остановилось у ворот элитного поселка, Цзянь Сэнь, словно Гу И был пустотой, расплатился и пошел внутрь. Гу И поджал губы и ускорил шаг, следуя за ним.
Цзянь Сэнь не обращал внимания, приложил пропуск к сканеру и вошел.
Охрана здесь была строгой: без регистрации и подтверждения от владельца войти было нельзя.
Как и ожидалось, Цзянь Сэнь вошел, а Гу И остался стоять у ворот.
— Господин, визиты нужно регистрировать.
Гу И указал на Цзянь Сэня:
— Я с тем господином.
— Я его не знаю.
Цзянь Сэнь отрезал это, не оборачиваясь.
Охранник, приняв Гу И за подозрительного типа, начал сверлить его взглядом, боясь, что тот устроит неприятности.
Гу И смутился и, глядя в спину Цзянь Сэню, вздохнул.
Почему он раньше не знал, что Цзянь Сэня так трудно вернуть?
Три года назад стоило ему прильнуть и поластиться, как сердце Цзянь Сэня оттаивало, а теперь — ни в какую не хочет даже видеть его.
…
Когда Цзянь Сэнь вошел в дом, на полу валялись подушки. Зай-зай сидел на ковре, дрыгая ногами и заливаясь слезами, лицо его распухло, а шея покраснела. Две няни пытались его успокоить.
Увидев папу, Зай-зай оттолкнул няню и, всхлипывая, заковылял к Цзянь Сэню, вцепившись в его брюки и вытирая слезы об одежду.
— Па… папа… у-у-у… хочу папу…
Сердце Цзянь Сэня сжалось. Он присел, вытирая слезы сына:
— Папа вернулся. Тише, Зай-зай, не плачь, а то некрасивым будешь.
— Не надо, не надо… папа, не бросай меня… — всхлипывал ребенок, вжавшись лицом в ногу отца. — Зай… ик… Зай-зай хороший… папа, не бросай… у-у-у…
Малыш плакал до икоты, и это зрелище разрывало сердце.
Цзянь Сэнь поднял его на руки. Тело сына было горячим, как печка. Он нахмурился и спросил няню:
— Когда поднялась температура? Утром же всё было хорошо.
Няни переглянулись. Тетушка Линь, которая звонила ему, ответила:
— Вскоре после того, как вы ушли, я отправилась за продуктами. Вернувшись, обнаружила, что Зай-зай промок насквозь.
Цзянь Сэнь перевел взгляд на вторую няню:
— Как это вышло?
Вторая няня, молодая девушка по имени Фан Яо, которую он нанял недавно, опустила голову:
— Господин, я не знала, что маленький господин пойдет к бассейну…
Голос ее дрожал, а лицо Цзянь Сэня становилось всё мрачнее:
— Что именно произошло?
Фан Яо разрыдалась:
— Господин, я не знала, что он упадет! Я просто на секунду отвернулась… Я правда не хотела, я…
— Довольно!
В доме был большой бассейн, воду в котором меняли почти каждый день. Зай-зай никогда не играл там один.
Цзянь Сэнь, слушая оправдания, едва не задохнулся от гнева:
— С сегодняшнего дня ты здесь не работаешь.
Фан Яо побледнела, словно ее поразила молния.
Она была влюблена в Цзянь Сэня еще со студенческих времен, но безуспешно. Случайно встретив его спустя годы, она обнаружила, что он ее не помнит, зато завел сына — внебрачного, от неизвестной женщины.
Фан Яо считала, что раз он не женат, у нее есть шанс. Поэтому она унижалась, покупая документы, чтобы устроиться няней в дом Цзянь Сэня. Как она могла позволить какому-то незаконнорожденному ребенку всё испортить?
Она рухнула на колени, хватаясь за брюки Цзянь Сэня:
— Господин, я не могу потерять эту работу, умоляю… я правда не знала, что он пойдет к бассейну…
Цзянь Сэнь нахмурился. Он терпеть не мог таких людей: работу не сделала, зато оправдания ищет, вместо того чтобы признать вину.
Не успел он сказать что-то более резкое, как Зай-зай чихнул, растирая нос:
— Папа… больно…
Цзянь Сэнь решил, что сыну просто попала вода в нос. Он усадил его на диван, игнорируя Фан Яо, и принялся осторожно растирать носик:
— Еще болит? Очень неприятно?
Фан Яо, видя, что он не обращает на нее внимания, а возится с этим внебрачным ребенком, почувствовала, как в сердце закипает злоба.
— Господин, пора в больницу, — напомнила Тетушка Линь.
Цзянь Сэнь от тревоги потерял голову, и только после слов няни вспомнил о температуре. Он подхватил сына на руки и, увидев, что Фан Яо всё еще стоит там, недовольно бросил:
— Ты чего еще здесь стоишь?
— Господин, я не могу уйти… я единственная кормилица в семье, умоляю вас…
Глаза Фан Яо покраснели, она заливалась слезами.
Цзянь Сэню было не до нее — нужно было везти ребенка в больницу. Он велел Тетушке Линь остаться прибраться, а сам вышел с сыном на улицу.
И тут он вспомнил, что Гу И оставался у ворот.
Но быстро отмахнулся от этой мысли: пока он шел от ворот до дома, пока возился с ребенком — Гу И наверняка уже уехал.
Цзянь Сэнь выдохнул. Он натянул на сына капюшон — большой, почти полностью закрывающий лицо.
— Зай-зай, папа везет тебя в больницу.
Он потрогал спину сына: Тетушка Линь успела наклеить пластырь от температуры, жар немного спал.
Зай-зай уткнулся ему в шею:
— Не надо уколы…
Цзянь Сэнь знал, как сын боится врачей:
— Если не будем делать уколы, тебе будет плохо.
— Не надо, у-у-у… — Зай-зай снова готов был заплакать.
— Хорошо-хорошо, никаких уколов.
Так как Тетушка Линь осталась дома, Цзянь Сэню пришлось идти ловить такси с ребенком на руках.
Едва они вышли из поселка, как неподалеку раздался голос Гу И.
041 Паршивые родственные связи
— Брат Сэнь? — голос Гу И слегка дрожал от изумления.
Цзянь Сэнь не ожидал его увидеть. Сердце ухнуло вниз, он инстинктивно натянул капюшон на лицо сына.
Зай-зай, которому край капюшона ткнул в глаз, дернулся, и тот сполз, открыв лицо, как две капли воды похожее на Цзянь Сэня. Ребенку было около двух лет, он выглядел невероятно мило.
— Папа…
Гу И смотрел на ребенка в руках Цзянь Сэня, не в силах оправиться от шока.
Цзянь Сэнь не хотел ничего объяснять, поспешно поправил капюшон и, суетясь, направился к дороге.
Гу И среагировал раньше, чем успел подумать. Когда Цзянь Сэнь поравнялся с ним, он схватил его за запястье.
Этот человек вообще ест?
Еще на собеседовании он заметил: три года назад Цзянь Сэнь был худым, но выглядел здоровым, а сейчас запястье — одни кости.
Цзянь Сэнь, не имея возможности вырваться из-за ребенка на руках, холодно сказал:
— Убери руки.
— Брат Сэнь, ты… — Гу И смотрел на ребенка, не зная, как подобрать слова. Он был настолько потрясен, что не мог вымолвить ни слова.
Он был уверен: это его ребенок.
Это осознание вызывало одновременно восторг и растерянность.
Гу И никогда не думал, что Цзянь Сэнь оставит ребенка.
В его памяти Цзянь Сэнь был гордым, временами высокомерным человеком, который ни за что не стал бы рожать от него.
Но сейчас ребенок был здесь, перед ним, — с его чертами лица и глазами Цзянь Сэня.
Цзянь Сэнь паниковал. Он не хотел, чтобы сын узнал о существовании второго папы, и не хотел, чтобы Гу И что-то себе надумал:
— Отпусти, у меня нет времени на пустую болтовню.
Гу И не отпустил, наоборот — сжал крепче.
Цзянь Сэнь нахмурился:
— Я не хочу с тобой связываться, но если с ребенком что-то случится из-за тебя, я тебя не прощу.
Гу И чувствовал себя сложно:
— Брат Сэнь, он и моя ответственность тоже.
Цзянь Сэнь тут же возразил:
— Он к тебе не имеет никакого отношения!
Гу И не поверил. Он потащил Цзянь Сэня к машине, которую подогнал водитель, и силой усадил их в салон.
— Это незаконное удержание! — Цзянь Сэнь прижимал к себе сына, гневно глядя на него.
Гу И проигнорировал его слова и протянул руку, чтобы снять капюшон с Зай-зая.
Малыш, не понимая, что происходит, смотрел на него огромными влажными глазами — в них читался страх перед незнакомцем.
Он был так похож на Цзянь Сэня, но в нем не было той гордости.
Гу И почувствовал укол сожаления, а сердце предательски смягчилось.
Он потянулся к ребенку, но Цзянь Сэнь развернулся, не давая прикоснуться:
— Гу И, не заставляй меня идти на крайние меры.
Отношения и так были испорчены. Гу И не обратил внимания, пристегнул ребенка ремнем и нажал на газ.
Машина рванула с места, Зай-зай испугался и заплакал:
— Папа, страшно… — при Гу И он не решался плакать громко, вжался в грудь Цзянь Сэня, сжимая его одежду. — Хочу домой… у-у-у…
— Тише, всё хорошо, папа здесь.
Цзянь Сэнь прижал сына к себе, похлопывая по спине. В груди у него горел огонь — хотелось стереть Гу И в порошок.
Гу И сбавил скорость и бросил на них взгляд:
— Брат Сэнь, в какую больницу?
Увидев пластырь на лбу ребенка и пакеты с вещами, он догадался, куда они направляются.
Даже если Цзянь Сэнь хотел его избить, здоровье сына было важнее. Он решил пока не сводить счеты, назвал адрес детской больницы и замолчал.
Гу И криво усмехнулся: наконец-то он познал вкус того, каково это — быть отвергнутым.
По прибытии Цзянь Сэнь вышел из машины с ребенком. Стоило ему потянуться за бутылочкой, как Гу И перехватил ее:
— В больнице много народу, неси ребенка.
Бесплатная рабочая сила — грех не воспользоваться.
http://bllate.org/book/20421/2039817
Готово:
