Цинь Юэфан с помрачневшим лицом вошел в комнату. Выражения лиц присутствующих были довольно странными, хотя никто не решался выдать себя слишком явно.
Увидев его, все притихли.
Цинь Юэфан глубоко вздохнул и дернул уголком рта:
— Очень весело, да?
— Пф-ф. — Чжао Сюань не сдержался и прыснул. Это был первый раз, когда он увидел, как Цинь Юэфан растянулся на полу, словно побитый пес! Сил терпеть не было! Как же обидно, что он не успел это сфотографировать! Ха-ха-ха!
Чжао Сюань не переставал хохотать, то и дело поглядывая в область паха Цинь Юэфана, отчего лицо последнего становилось все чернее.
Чжоу Юаньюань слегка кашлянула и произнесла:
— Не переживай, мы обязательно сохраним это в тайне.
— Ха-ха-ха-ха!
Чжао Сюань смеялся еще пуще, свернувшись калачиком в кресле и сотрясаясь всем телом.
Цинь Юэфан холодно зыркнул на него, а затем перевел взгляд на Шэнь Яньчана, который до сих пор молчал. Брови Цинь Юэфана сошлись на переносице:
— Есть выводы?
Вся эта затея была идеей Шэнь Яньчана. Он хотел спровоцировать Фан Еиня на приступ, причем чем сильнее, тем лучше, но никто не ожидал такого поворота.
Цинь Юэфан чувствовал, как в паху все еще ноет, и от этого на душе становилось только хуже.
Надо же, воробушек выучился клеваться, как орел!
Шэнь Яньчан покрутил кончик ручки и с громким щелчком закрыл блокнот:
— Несмотря на некоторые неожиданности, мы получили немало информации.
Шэнь Яньчан с интересом указал на экран.
В черном зеркале отражался Фан Еинь, все еще находившийся в комнате. Он сидел на диване босиком, обхватив колени руками, и смотрел в пустоту, словно о чем-то глубоко задумавшись.
Весь его облик напоминал маленькую птичку, которой негде спрятаться, и она пытается укрыться остатками собственных крыльев.
Если присмотреться, можно было заметить, как слегка дрожат его пальцы.
Цинь Юэфан прищурился:
— А ведь только что был таким дерзким. — Стоило ему вспомнить те слова, как внутри снова закипала ярость. Еще и отцом его хотел стать! Да это он должен был заставить его называть себя папочкой!
— Не злись так, он всего лишь больной, — мягко улыбнулся Шэнь Яньчан, хотя в глубине его глаз не было ни капли тепла.
Он протянул руку к компьютеру, включил запись и запустил воспроизведение для тех, кто стоял за его спиной:
— Когда он входил, все движения его тела были практически незаметны, но правая рука была сжата в кулак.
Цинь Юэфан взглянул на экран и нахмурился:
— И что это значит?
Шэнь Яньчан продолжил:
— Когда ты вступил с ним в физический контакт, кулак сжался еще сильнее, словно это был сигнал терпеть. А в тот момент, когда он разжал пальцы, он тут же вцепился в твои волосы и начал контратаковать. Мне кажется, это похоже на своего рода маркер смены личности.
Кто-то проводил исследование: у большинства людей с расщеплением личности вторая личность оказывается умнее и осторожнее первой. Те, кто искусен в маскировке, всегда выдают себя какими-то едва заметными движениями.
Шэнь Яньчан кликнул мышкой, останавливая запись на втором фрагменте.
Фан Еинь, столкнувшись с гневом Цинь Юэфана, равнодушно бросил: Мне это не нравится.
— Вот это довольно странно.
Шэнь Яньчан опустил взгляд, словно не понимая такого отношения.
Чжоу Юаньюань согласно кивнула:
— По логике вещей, вторая личность чаще всего выступает как защитный механизм первой. Его поведение слишком отстраненное.
Шэнь Яньчан открыл свой блокнот, полистал первые страницы и, обращаясь к Цинь Юэфану, сказал:
— Возможно, стоит взглянуть на это под другим углом. Ты не причина его болезни, а лишь триггер.
Цинь Юэфан не понял, о чем речь. В психологии он не разбирался вовсе.
Чжоу Юаньюань как-то говорила, что люди с сильным характером, привыкшие все контролировать, не склонны к душевным расстройствам, если только в их жизни не происходит чего-то катастрофического.
— Одной из главных причин развития диссоциативного расстройства является психическая травма, полученная в период, когда личность еще не сформировалась. Это конфликт подсознания как защитный механизм. Чаще всего это связано с детскими травмами, особенно сексуальным насилием, — Шэнь Яньчан поправил очки на переносице. — Я советую тебе тщательно проверить его детство.
Лицо Цинь Юэфана похолодело, он посмотрел на сжавшегося в комнате Фан Еиня:
— Хорошо, я понял. А что с ним делать сейчас? Есть план лечения?
Шэнь Яньчан взглянул на него, едва заметно усмехнулся и покачал головой:
— Даже если и есть, это не поможет.
Цинь Юэфан нахмурился:
— Что это значит? Если есть — говори прямо.
Шэнь Яньчан улыбнулся, подобрал свой блокнот, словно собираясь закончить работу и пойти домой.
Он поднялся и сказал Чжоу Юаньюань:
— Ты должна понимать, я не буду вдаваться в подробности.
Чжоу Юаньюань кивнула:
— Хорошо, я провожу тебя.
Шэнь Яньчан покачал головой:
— Не стоит, я здесь уже был.
Сказав это, он вышел из комнаты, оставив после себя лишь спокойный, отстраненный силуэт.
После его ухода Чжао Сюань пожал плечами и с любопытством спросил:
— Юаньюань, этот парень выглядит таким интеллигентным и покладистым, почему же он ведет себя еще более высокомерно, чем А-Юэ?
Чжоу Юаньюань закатила глаза, совершенно не скрывая своего раздражения, в отличие от недавней вежливости.
К счастью, Чжао Сюань к этому привык.
— У человека есть на то причины, а если у тебя их нет — остается только смотреть на чужое высокомерие.
Чжао Сюань пробормотал с недоумением:
— Подумаешь, психолог.
Чжоу Юаньюань ответила:
— Психология — это лишь его научный интерес, его состояние ничуть не меньше, чем у Юэфана. — Чжоу Юаньюань умолчала об одном: у него есть живые родители, и в этом плане с ним еще сложнее иметь дело, чем с Цинь Юэфаном. Но напоминать об этом Цинь Юэфану, потерявшему обоих родителей, было бы жестоко, поэтому она предпочла промолчать.
Цинь Юэфан, держа в губах сигарету, медленно выпускал дым, не участвуя в их перепалке.
Как только Шэнь Яньчан появился, он сразу понял, кто это такой. Иначе он бы даже не взглянул в сторону психолога, который напускает столько тумана.
— Что он имел в виду? — прямо спросил Цинь Юэфан, глядя на Чжоу Юаньюань.
Та прервала перепалку с Чжао Сюанем.
Приподняв бровь, она взглянула на Фан Еиня в черном зеркале:
— Пациенту с таким диагнозом нужна здоровая и спокойная жизнь, только тогда появится шанс на исцеление.
Подразумевалось, что лучше всего ему уйти от Цинь Юэфана.
Цинь Юэфан напрягся, затянулся сигаретой и дернул уголком рта:
— Ты считаешь, что ему со мной плохо?
Чжоу Юаньюань, не стесняясь, закатила глаза еще сильнее:
— Скажи мне, этот парень с тобой уже почти два года. Много раз ты видел, чтобы он улыбался?
Цинь Юэфан замолчал.
Нельзя было отрицать, что Фан Еинь улыбался крайне редко. Даже если это была горькая или натянутая улыбка. Цинь Юэфан попытался припомнить: чаще всего тот ходил с невинным, безобидным видом, а если проще — с совершенно каменным лицом.
Но он все равно не хотел сдаваться и тихо возразил:
— Только что он улыбался.
Чжоу Юаньюань, услышав это, насмешливо фыркнула:
— Улыбнулся, а потом пнул тебя в пах.
http://bllate.org/book/20422/2039917
Готово:
