Янь Сяо начинала нервничать.
Она слишком долго жаждала заполучить «Три круга сансары», и то, что после стольких усилий полученная зацепка всё равно оказалась пустышкой, не могло не вызвать у неё досаду и чувство разочарования.
В мире становилось всё беспокойнее, и разыскивать аромат станет только сложнее.
Янь Сяо крепко сжала в кулаке край своего рукава, мысленно рассуждая:
Остаётся надеяться, что ставка, которую я сделала на Юэ Иньнань, окажется верной.
Юэ Иньнань будет действовать на виду у всех, пока она останется в тени.
Янь Сяо уставилась на лежащее на столе красное приглашение, то и дело постукивая по нему кончиком пальца.
Теперь, когда Юэ Иньнань с таким шумом вернулась в семью и была внесена в домовую книгу, вести поиски под прикрытием имени резиденции Юэ станет куда удобнее.
И уж тем более…
Янь Сяо подцепила приглашение и уголком плотной бумаги слегка приоткрыла чуть задёрнутую штору.
Местоположение павильона «Таньсян» было уникальным в своём роде.
Любые досужие сплетни и слухи неизменно доносились ветром прямиком на третий этаж.
– Слыхали? Тот бастард из дома Юэ дифференцировался в высший небесный ранг рода «Тянь»!
– Ранг «Тянь»?! За все четыреста лет с основания нашей династии обладателей небесного ранга можно было по пальцам пересчитать. Последний раз такой самородок являлся миру лет пятьдесят назад, не меньше?
– Если подумать, семья Юэ как раз и возвысилась благодаря генералу с небесным рангом. Великий полководец-основатель Юэ Цюнъань был первейшим среди обладателей ранга «Тянь». Кое-кто говорил, будто он и вовсе достиг ранга «Сюань». В тридцать лет пожалован титулом хоу, в сорок – назначен верховным министром. Выдающийся герой своего поколения!
– В газетах пишут, что это покушение горных разбойников, но, по-моему, вполне возможно, что старшая дочка дома Юэ не стерпела и решила действовать на опережение... С таким-то талантом соперницы, какого у семьи Юэ целое столетие не было, на её месте я бы тоже извёлся.
– Да уж, кто бы мог подумать, что она действительно дифференцируется в Альфу S-класса. Но как бы там ни было, теперь место генерал-губернатора Юэ вовсе не обязательно перейдёт к той, первой…
Янь Сяо слегка опустила веки.
И всё-таки использовать каналы и влияние семьи Юэ для поиска вестей о «Трёх кругах сансары» – отличный план.
Она уже заключила союз с Юэ Иньнань, и если помочь той продвинуться ещё выше по лестнице власти…
...то шансы отыскать благовония заметно возрастут.
Проблема заключалась лишь в одном.
Янь Сяо слишком хорошо знала, что люди вроде Юэ Иньнань - это стая пригретых волков, которых сколько ни корми, они всё равно в лес смотрят.
Что, если в самый ответственный момент она обернётся и перегрызёт ей горло?..
Помочь?
Или не помогать?
Пока Янь Сяо вела эту внутреннюю борьбу, А-Сюань постучалась и вошла в комнату:
– Госпожа, товар прибыл.
А-Сюань была девушкой, которую Янь Сяо подобрала на улице Хуалоу.
Раньше она торговала собой, потом заболела. Даже после удаления желёз её состояние не улучшалось, и тогда хозяйка борделя просто выбросила её подыхать на берегу реки.
К счастью, она встретила Янь Сяо - а как та сама и утверждала, что парфюмерное дело, что приготовление ядов суть одна. Смешивание и подбор всевозможных цветов да трав, так что и в искусстве врачевания ей не было равных.
Янь Сяо была сильна в ядах.
Но в медицине была сильна ещё более.
Она потратила немало сил, дабы вытащить А-Сюань с того света. Преданность служанки после этого стала абсолютной и с тех пор она следовала за хозяйкой, готовая пойти на всё.
– Из-за границы?
А-Сюань протянула ей конверт, внутри которого лежало несколько бланков заказов и квитанций.
Документы были сплошь покрыты иноземной «головастики»¹, однако Янь Сяо читала на этом языке без малейших затруднений. Быгло пролистав бумаги, она привычным жестом поставила подпись перьевой ручкой и вернула всё А-Сюань.
¹Исторически в Китае так называли древние архаичные иероглифы или иностранную сложную вязь (например, санскрит или арабскую вязь).
– Распорядись, чтобы груз сгрузили в порту у моста Думэнь. Если кто из патрульных станет совать нос, пусть говорят, что это редкие специи, закупленные павильоном «Таньсян» за границей. Оставим их там на сутки, завтра вечером за товаром уже придут.
Павильон «Таньсян» до тонкостей разбирался в благовониях и был одной из первых лавок, начавших массово импортировать заграничные товары.
Связи с внешним миром благодаря этому крепли день ото дня, а объёмы контрабанды и легальных поставок только росли.
А Сюань кивнула и напомнила:
– Вечером состоится бал-маскарад в доме Юэ, времени мало, так что лучше подготовьте всё заранее.
– Знаю, – отозвалась Янь Сяо.
Янь Сяо поднялась с места и небрежно взяла с туалетного столика маску в форме бабочки:
– Пускай будет эта. Ступай, вели подавать экипаж, я скоро выйду.
– Слушаюсь.
– А, погоди, – Янь Сяо вдруг окликнула её.
А-Сюань в замешательстве обернулась :
– Госпожа, что-то ещё?
Янь Сяо сняла с туалетного столика серебряный браслет изящной работы, миниатюрный и миловидный, и с лучезарной улыбкой произнесла:
– Этот браслет я дарю тебе.
А-Сюань опешила и поспешно замахала руками:
– Госпожа, я не…
– Ступай. – Янь Сяо перебила её тоном, не терпящим возражений.
А-Сюань тихо вздохнула.
Госпожа Янь всегда была такой.
В крупных делах она придавала огромное значение их мыслям и мнениям, но в подобных мелочах в ней проявлялось какое-то деспотичное упрямство, не допускающее споров.
…Словно злая причуда ребёнка, играющего в куклы и наряжающего свои игрушки.
Особенно с теми, кого считает «своими».
С теми, кого она считает своей «собственностью».
А-Сюань оставалось лишь привычным жестом принять подарок, надеть его на руку и произнести:
– Благодарю, госпожа.
Вечер.
Янь Сяо минута в минуту прибыла в танцевальный зал «Большой мир».
Событие с признанием предков и возвращением Юэ Иньнань в семью было весьма грандиозным, и Юэ Синцзянь придавал ему огромное значение.
Днём в старом поместье рода Юэ прошла долгая, затяжная церемония под предводительством самого Юэ Синцзяня, куда не допустили ни прессу, ни посторонних гостей.
И лишь вечером, когда обряды завершились, чтобы отпраздновать это и объявить всему миру, в зале «Большой мир» организовали этот бал-маскарад.
Выбор места тоже имел скрытый смысл.
Юэ Синцзянь основал «Корпус Божественных Механизмов», и пригласил немало заграничных инструкторов. Всё, от оружия до военного снабжения, ковалось по образцу самых элитных армий мира.
Императорский двор всегда свысока смотрел на новомодные изобретения школы Мо, а потому так и не занялся модернизацией устройства огнестрельного оружия.
В последние годы они, правда, основали несколько собственных производств, однако технологии на этих заводах по изготовлению огнестрельного оружия оставались довольно незрелыми, так что вооружение и оснащение приходилось закупать либо у частных механиков, либо за границей.
Официально двор централизованно выделял средства на закупку боевого снаряжения, но чтобы не позволить дому Юэ чрезмерно разрастись, снабжение Корпуса Божественных Механизмов держалось на уровне «едва хватало».
Юэ Синцзянь же действовал втайне, и оружие в его понимании никак не могло быть всего лишь на уровне «едва хватало». Именно поэтому он приложил немало усилий, дабы выйти на связь со знаменитой «Пристанью Циньхуай» - крупнейшим торговцем огнестрельным оружием к северу от реки, который специализировался исключительно на контрабанде оружия через заставу.
Сегодняшняя ночь как раз была временем передачи товара «Пристани Циньхуай».
Глава «Пристани Циньхуай» был человеком неуловимым, словно дракон, являющий то голову, то хвост, и Юэ Синцзянь всё ещё беспокоился о том, как именно провести передачу дел.
Теперь же всё складывалось как нельзя лучше. Под предлогом проведения бала в честь Юэ Иньнань глава «Пристани Циньхуай» непременно явится.
Выбор зала «Большой мир» также служил для дома Юэ знаком избавления от закостенелой старины и громогласным заявлением о своей открытой позиции перед людьми.
Таким образом можно было ещё и утихомирить повстанческие войска Юга, которые целыми днями напролёт кричали о «восстании».
Юэ Синцзяню требовалось завоевать доверие как Севера, так и Юга, чтобы иметь возможность лавировать между императорским двором и южной армией, втайне наращивая собственные силы.
Янь Сяо с первого взгляда приметила Юэ Иньнань у края танцевальной площадки.
Та носила серебряную маску, наполовину скрывающую лицо, в её руке был зажат бокал шампанского, а на губах не читалось ни радости, ни гнева. Мрачное изящество, подобно чистому серебру, струилось вдоль линии её челюсти.
Она не была похожа на непреклонного Юэ Синцзяня и не обладала той уверенностью, что Юэ Чжэньбэй.
Весь облик Юэ Иньнань в целом клонился к меланхоличной угрюмости, и эта мягкая скрытность уравновешивала её точёные черты лица, отчего вся её фигура казалась балансирующей на грани добра и зла.
В день, который по всем законам должен был стать днём великой радости, Юэ Иньнань являла собой образец отрешённого от мира спокойствия и даже одиночества.
Юэ Иньнань, словно предчувствуя, повернула голову в её сторону.
В её глазах промелькнуло изумление. Появление Янь Сяо повергло её в крайний шок.
Сегодня ведь никто не приглашал людей из павильона «Таньсян»!
Янь Сяо с улыбкой приподняла бокал, салютуя ей через разделявшее их пространство, и беззвучно шевельнула губами:
– Почему не танцуешь?
– Ведь сегодня именно ты здесь главная фигура.
Юэ Иньнань вскинула бровь и, держа бокал шампанского, уже приготовилась подойти ближе, как вдруг её намерение было грубо прервано раздавшимся голосом.
– Отец, у меня есть спешное и важное дело, о котором надлежит доложить.
Юэ Иньнань, нахмурившись, обернулась. Юэ Чжэньбэй как раз держала доклад перед Юэ Синцзянем, чеканя каждое слово:
– Касательно моей единокровной сестры.
Голос её прозвучал ни тихо, ни громко, словно в нём и вовсе не крылось намеренной враждебности с целью спровоцировать ссору, однако сказанное стремительно разнеслось по округе.
Юэ Синцзянь словно бы заранее предвидел, что Юэ Чжэньбэй попытается устроить смуту на этом бале-маскараде.
Он ничуть не удивился, а лишь окинул взглядом присутствующих, подавая остальным знак глазами, что всё идёт своим чередом, после чего поманил Юэ Иньнань рукой, веля ей приблизиться.
Не избегая разговора, не уклоняясь от него и не раздувая пламя.
Звуки саксофона лились плавно, в танцевальном зале царило веселье.
Однако в одном из углов зала атмосфера, казалось, в мгновение ока застыла.
Всё больше людей замечали воцарившуюся в стороне суровость. Они то и дело поднимали бокалы, делая вид, будто увлечены беседой, но краем глаза тайком косились на виновников торжества.
– Отец, кое-кто собственными eyes видел, как Юэ Иньнань три дня назад сбежала с улицы публичных домов, держа в руках те самые улики.
Юэ Чжэньбэй велела гвардейцам подвести вперёд несколько человек.
Янь Сяо узнала в них девиц, что круглый год зазывали клиентов на улице Хуалоу, и местных попрошаек.
– Я вовсе не пытаюсь намеренно наговаривать на сестру, просто рассудила, что меры конфиденциальности в павильоне «Таньсян» испокон веков были строжайшими, и утечки квитанций там по всем законам произойти не могло. Вот я и провела небольшое дознание.
В словах Юэ Чжэньбэй крылся явный намёк.
Прибытия самой Янь Сяо она в этот момент не заметила.
– Все эти люди чисты перед законом и годами промышляют на улице публичных домов. Если вы не верите, можете самолично отправить людей проверить их подноготную, – Юэ Чжэньбэй говорила открыто и благородно, ни капли не таясь. – Что же до событий трёхдневной давности, им определённо есть что рассказать.
Юэ Синцзянь:
– Оу? Что ж, послушаем?
Свидетели принялись озираться по сторонам. Один из них заговорил первым, а следом за ним, один за другим, начали выкладывать всё и остальные.
– Генерал-губернатор, я в ту пору как раз просил милостыню на улице Хуалоу и сам видел, как вторая молодая госпожа дома Юэ была с какими-то грубыми и неотёсанными личностями.
– Я тогда зазывала гостей в западном квартале. Тех людей я знаю, они ещё на днях заглядывали ко мне. Это горные разбойники с запада города.
– Верно-верно, я помню, как вторая молодая госпожа уходила по тропе со стороны Западной улицы. В тех местах обычно ни души не бывает, но именно в том переулке живёт старик Чжэн, что промышляет подделкой документов.
– ...
Перебивая друг друга, эти люди тут же состряпали образ Юэ Иньнань, которая тайно сговаривалась с горными бандитами и мятежниками на улице публичных домов да фабриковала фальшивые бумаги.
Юэ Чжэньбэй произнесла:
– Я вовсе не против принять сестру, однако моя рана не может остаться неотомщённой. Нельзя же просто взять и закрыть глаза на истину?
В её речах сквозила явная подоплёка:
– К тому же, тётушка Чэнь собственными ушами слышала и видела, как Юэ Иньнань сразу по возвращении затребовала у неё опись подарков с того банкета. Сами посудите, зачем ей эта опись? И потом, те письма в переписке могут быть настоящими, а могут быть и фальшивкой, но что это за место павильон «Таньсян»? С какой стати ей, Альфе, врываться туда силой? Её квитанция уж точно не может быть подлинной.
Юэ Синцзянь перевёл взгляд на Юэ Иньнань:
– Что скажешь?
Юэ Иньнань осеклась, не находя слов для ответа.
Вокруг поднялась волна шёпота и пересудов.
– Я же говорил, что дело о покушении не может быть таким простым.
– ...Ты глянь, она в этот раз ещё и дифференцировалась в Альфу S-класса, явилась прямиком ради места наследницы.
– Бастард - он и есть бастард, только и знает, что целыми днями плести эти подлые интриги.
И как раз в этот момент она внезапно услышала, как кто-то подал голос.
– Квитанцию дала ей я. Можете не сомневаться, она настоящая.
Янь Сяо прошла сквозь толпу, медленно ступая в центр зала.
Словно запоздавшая бабочка.
– Кто вы?
Юэ Синцзянь не узнал её.
Янь Сяо слегка поправила маску бабочки:
– Янь Сяо, «Пристань Циньхуай».
– Ван Юэ, давно не виделись.
http://bllate.org/book/20446/2214709
