К ужину, как и обещал, Янь Фэйду подошёл к дверям Хан Цзянсюэ.
Обычно, едва услышав шаги, маленький кролик выбегал навстречу, радостно виясь у ног бессмертного. Но сегодня за дверью царила полная тишина.
— Если хочешь отправиться в Обитель Опавших Персиков, я сам отвезу тебя, — произнёс бессмертный в белых одеждах, стоя у порога и спрятав руки в широких рукавах.
Внутри по-прежнему не доносилось ни звука.
Янь Фэйду не стал настаивать и торопить его. Повернувшись, он бросил взгляд на марионетку с духовным сосудом, и та молча отправилась готовить трапезу.
А за дверью пушистый зверёк прильнул к окну и через узкую щёлочку следил за бессмертным, не сводя глаз.
Судя по словам Янь Фэйду, преподобный Хуацзи уже успел выложить ему всю историю с этим нелепым конфузом. Хан Цзянсюэ смущённо и озадаченно наблюдал за бессмертным через щёлочку, но когда тот опустился на галерее, кролик не выдержал и тихонько приоткрыл створку.
Раздался мягкий стук лапок.
Хан Цзянсюэ осторожно спрыгнул на деревянный настил. Чуть дальше по галерее спускались бамбуковые шторы, и лёгкий ветерок шевелил их светлые кисти, сметая с перил остатки нерастаявшего снега.
Бессмертный в белом сидел спиной к нему. Пожалуй, в их самую первую встречу всё выглядело точно так же: тот стоял один посреди заснеженной пустоши, говорил с Хан Цзянсюэ, но взгляд его устремлялся куда-то вдаль. Снегопад окутывал его фигуру, размывая полы одежд, словно перед ним застыл дух, рождённый самой метелью.
Кролик мягко подбежал к Янь Фэйду и, едва тот опустил взгляд, с ловким «хей-хо!» запрыгнул ему на колени.
— А я уж решил, ты избегаешь меня, — Янь Фэйду сделал глоток чая. Напиток был тёплым, но крошечное тельце кролика источало куда более ощутимый жар.
Хан Цзянсюэ вскинул мордочку и хлопнул глазами:
— С чего бы?
— Счёл, что опозорил весь свой кроличий род, — неторопливо ответил бессмертный.
Едва слетели эти слова, как пушистый зверёк смущённо закрыл мордочку лапками. Но тут же изо всех сил дважды хлопнул себя по пухлым щёчкам.
— Вовсе мне не стыдно! Ни капельки! Я снова стал сильным и стойким!
Янь Фэйду никакой особой стойкости не заметил. Поставив пиалу на столик, он спросил:
— Придя сюда и увидав лишь меня одного, ты не засомневался? Обитель Опавших Персиков — великий орден.
Хан Цзянсюэ виновато пролепетал:
— Я думал... братья-старшие ушли в уединённую медитацию или спустились с гор, чтобы разить демонов.
Янь Фэйду не удержался от лёгкой улыбки:
— Логично увязано. И всё же тебе не пришло в голову расспросить меня?
Кролик удручённо вздохнул:
— Радовался уже тому, что приняли... А ну как стану задавать лишние вопросы — и меня прогонят?
Забавное вышло недоразумение. И в этом заблуждении человек и кролик прожили бок о бок несколько месяцев.
Видя, что зверёк совсем повесил нос, Янь Фэйду мягко погладил его по пушистой головке.
— Никогда не поздно. Если хочешь отправиться в Обитель Опавших Персиков — отправляйся.
Заметив, что кролик молчит, бессмертный решил, что тот робеет, и добавил:
— В Обители Опавших Персиков не смотрят на происхождение. У тебя отличный задаток, да и мечу ты искренне жаждешь обучиться. Помыслы твои чисты, душа не замутнена — с чего бы им отвергнуть тебя?
И, будто прозрев скрытую неуверенность маленького зверька, произнёс:
— К тому же кот из тебя вышел отличный — от настоящего не отличить.
Хан Цзянсюэ продолжал молчать. Спустя мгновение он обхватил лапками два пальца бессмертного.
— Господин бессмертный... Вы так поэтично описываете Обитель Опавших Персиков. Но почему же тогда сами её покинули?
Янь Фэйду на миг замер, а затем сдержанно улыбнулся:
— Люди растут, познают мир, встречают разных людей. Нельзя в течение ста лет мыслить так же, как в самом начале. Я не питаю вражды к Обители, просто в некоторых делах наши пути разошлись.
Хан Цзянсюэ подумал: «И ради этого пришлось уходить и становиться злодеем?». Но для него Янь Фэйду злодеем не был.
— А почему вас называют злодеем?
Вопрос прозвучал невпопад, но бессмертный сразу понял, о чём речь.
— В глазах врагов я злодей. В глазах тех, чьи взгляды разнятся с моими, я тоже злодей. Если судить так, то да, я действительно злодей.
Маленький кролик растерянно моргнул:
— А мне кажется, вы очень хороший.
Улыбка Янь Фэйду стала теплее:
— Главное, что в твоих глазах я не изменился. Каким ты увидел меня впервые, таким я остался и поныне.
Бессмертный поднял взор, окинув взглядом цветущий персиковый сад, раскинувшийся по склонам гор, словно воскрешая в памяти былые дни в Обители.
— Если отправишься туда сейчас, как раз успеешь на весенние лепёшки. Ты...
Он не успел договорить: сидевший на его коленях кролик внезапно зашмыгал носом, и из его глаз капнули крупные слезинки.
— Вы... вы меня выгоняете?!
Пальцы Янь Фэйду вздрогнули. Впервые за долгое время он ощутил явную растерянность.
— Разве ты сам не хотел туда?
Хан Цзянсюэ затряс головой, смешно раздвинув трёхпалую губу и жадно хватая воздух:
— Хотел!
Бессмертный опешил:
—... Тогда отчего же ты плачешь?
Кролик смахнул слёзы мокрой лапкой, но они с новой силой закапали на шерсть.
— А вы тут останетесь совсем один! Кто за вами присмотрит? На улице так холодно, вы совсем слабого здоровья, одеваетесь легко, целыми днями лежите... Я даже не знаю, чем вы тут занимаетесь!
Слушая этот лепет, Янь Фэйду невольно подумал, что звучит это точь-в-точь как причитания по одинокому старику из мирской жизни. Он и не подозревал, что заставлял этого зверька так тревожиться.
Пощекотав пушистую лапку, бессмертный шутливо заметил:
— Перестань плакать, смотри, какие слезины выкатываются — крупнее твоих лапок.
Он осторожно отер мордочку Хан Цзянсюэ и посмотрел ему прямо в глаза:
— Ты ведь хочешь учиться в Обители, но в то же время желаешь оставаться со мной. Разве бывает всё и сразу?
Кролик судорожно вздохнул. После разговора с Хуацзи он целый день ломал голову над этой дилеммой и наконец нашёл идеальный выход!
— А... а разве я не могу быть приходящим учеником?
Янь Фэйду обомлел.
«Похоже, кролик выдал нечто абсолютно невиданное».
Бессмертный хотел было возразить, что, поступая в орден, нельзя проявлять такое своенравие, пока не завершишь обучение, но Хан Цзянсюэ продолжил гнуть своё:
— Днём я буду бегать в Обитель учиться фехтованию, а до темноты возвращаться! Я ведь быстро бегаю! И ужинать смогу вместе с вами!
Задрав мордочку, кролик смотрел на бессмертного с предельной серьёзностью:
— И вообще! Прежде чем отправиться в Обитель Опавших Персиков, я же ваш кот!
Янь Фэйду замер. Его указательный и безымянный пальцы правой руки привычным, почти неосознанным движением постучали по столешнице.
— Что ж... Можешь попробовать. Я напишу главе Обители Опавших Персиков и попрошу его сделать для тебя исключение.
Мордочка Хан Цзянсюэ мгновенно просияла.
Янь Фэйду снова коснулся ладонью его мордочки, вытирая остатки слёз. Этим чистым, прозрачным глазам куда больше подходила радость.
— Господин бессмертный! Тогда я уже завтра отправлюсь в Обитель! — воодушевлённо воскликнул кролик.
Янь Фэйду кивнул, и в тот же миг в животике у Хан Цзянсюэ громко и жалобно заурчало.
Ну конечно: из-за сегодняшней потрясающей новости кролик совсем забыл про обед.
Марионетка с духовным сосудом была готова заранее — стол уже ломился от аппетитных яств.
Хан Цзянсюэ, уплетая за обе щёки, огляделся по сторонам:
— А где преподобный Хуацзи?
Янь Фэйду зачерпнул ложкой немного густого супа:
— На рыбалку ушёл.
***
В это время преподобный Хуацзи, одиноко качавшийся в лодке посреди реки, громко чихнул. Под его глазом красовался свежий синяк от кроличьего кулачка.
Возвращаться ему пока решительно не хотелось: только-только выложив Янь Фэйду всю правду про кролика, он успел заметить такое выражение на лице бессмертного, от которого даже у него поджилки затряслись.
Напрашиваться на неприятности? Ну уж нет!
***
На следующее утро Хан Цзянсюэ неустанно слонялся под дверью Янь Фэйду.
— Господин бессмертный, вы уже написали письмо?
Янь Фэйду отвечал: «Подожди ещё немного». Кролик мысленно сосчитал до трёх и снова донимал:
— Господин бессмертный, а теперь написали?
И ответ снова был один: «Подожди ещё немного».
Так пушистый зверёк прождал с утра до самого вечера. Он успел позавтракать, пообедать, поужинать, поспать в полдень и даже вместе с двумя хомяками поползать по полу, изображая состязание улиток. Наконец письмо Янь Фэйду было написано... Вот только кролику его никто не отдал!
— Вот привезут твою новую одежду, тогда и поговорим. Переоденешься, отмоешься как следует — и тогда уже отправишься в Обитель Опавших Персиков.
Янь Фэйду всё распланировал.
Кролик ошеломлённо кивнул, вернулся к себе и открыл новеллу о дворцовых интригах бессмертных. Чем дальше он читал, тем более задумчивым и проницательным становился его взгляд!
«Неужели... господин бессмертный просто не хочет отпускать меня в Обитель Опавших Персиков?»
Если хорошенько подумать, это вполне вероятно. В конце концов, между ним и Обителью всё ещё остаётся обида.
Вернувшись, Хуацзи застал Хан Цзянсюэ хаотично мечущимся по галерее с глубоко озабоченным видом.
Решив узнать, в чём дело, монах выслушал метания кролика и громко расхохотался:
— А ведь очень может быть!
С этими словами Хуацзи припеваючи отправился на кухню за сладким отваром, даже не подозревая, что оставленный позади кролик застыл, точно поражённый молнией.
Попивая сладкий отвар, Хуацзи со смехом заговорил с Янь Фэйду:
— А ты, я вижу, тот ещё эстет! В Обители Опавших Персиков всем плевать, в чём он придет, а ты подавай новую одежду! Хочешь отправить кролика чистеньким да пригожим, чтобы там с него сдували пылинки, верно?
Глядя на довольную физиономию Хуацзи, Янь Фэйду лишь невозмутимо ронял:
— Плетей захотел?
Монаха как ветром сдуло.
На второй день, едва привезли новые одежды, Янь Фэйду встал на верхнем этаже и окликнул Хан Цзянсюэ:
— Ступай на задний двор, вымойся, а потом приходи переодеваться.
Заметив, что во дворе тишина, бессмертный слегка нахмурился:
— Я уже несколько дней наблюдаю за тобой. Ты ни разу толком не мылся, только лапками мордочку потрёшь — и всё. Грязнулям-кроликам не гоже быть такими неряхами.
Ответа снова не последовало.
Янь Фэйду давно не прибегал к духовному чутью, но стоит ему применить его сейчас, как, мгновенно переместившись, он подхватил за загривок прятавшегося в углу Хан Цзянсюэ.
— Марш. Мыться.
Кролик заболтал лапками в воздухе:
— Господин бессмертный! Я же в Обитель Опавших Персиков хочу, сколько дней уже прошло!
Янь Фэйду опустил его у горячего источника:
— Вымоешься — и отпущу.
— А если сегодня вымоюсь, то сегодня и пойду? — уточнял зверёк.
Янь Фэйду бросил взгляд на небо. Внезапно он вспомнил, что сегодня пятнадцатое число месяца. Каждое пятнадцатое число в Обители Опавших Персиков проходили большие даосские собрания, так что до маленького кролика там никому не было бы дела.
— Хм... Лучше завтра. Сегодня в Обители заняты даосским собранием.
Сказав это, Янь Фэйду удалился — у него не было никакого желания караулить, как моется кролик.
Подождав немного, Хан Цзянсюэ выудил из травы заранее припрятанный узелок!
В узелке лежала всё та же новелла, на обложке которой красовались крупно выведенные иероглифы: «Дворцовые интриги в мире бессмертных: Записки о плохом бессмертном».
«Завтра да завтра» — да так и до старости прождать можно!
Не прочитай он эту книгу, так и остался бы в неведении, дожидаясь, пока у него усы до земли не вырастут.
Кролик скрестил лапки на груди. Но он не злился — напротив, со вздохом посмотрел в сторону дома, словно качая головой над капризами бессмертного.
«И ведь говорил же, что буду возвращаться к ужину! А господин бессмертный всё равно так боится одиночества... Боишься — так скажи честно, зачем придумывать, будто в Обители все заняты? Эх, хорошо, что я сам докопался до истины!»
Кролик мудро и снисходительно улыбнулся.
Закинув узелок за спину, Хан Цзянсюэ пролез через лаз с противоположной стороны бассейна с горячим источником.
Мгновение — вспыхнул едва заметный огонёк духовной искры, и кролик на всех парах помчался вниз с горы!
«Не волнуйтесь, господин бессмертный! Я только одним глазком гляну на Обитель и сразу назад! К ужину успею!»
Но едва Хан Цзянсюэ побежал вдоль реки и впереди показались розовые персиковые рощи, как сверху спустились две тёмные тени.
— Глупый зайчонок! Ты куда запропастился?! Мы всех духов в Обители расспросили, никто тебя в глаза не видел! Где ты вообще учишься?!
Серебристо-серая кошечка и чёрный кот с зелёными глазами грациозно приземлились прямо перед ним.
Не успел кролик радостно броситься к ним, как его сходу цапнули за загривок.
Оба кота выглядели крайне обеспокоенными, их голоса даже сорвались на тонкий писк:
— Живо с нами домой!
— На горе Туло беда, матушка попала в западню!
— Все братья и сёстры уже вернулись!
***
Спустя некоторое время Янь Фэйду стоял у пустой купели с горячим источником, всё ещё не в силах поверить в происходящее:
— Неужели ради того, чтобы не мыться, ты предпочёл сбежать из дома?
http://bllate.org/book/20471/2140293
Готово:
