Закатное солнце пробивалось сквозь автомобильное стекло, ложась на сцепленные руки. Се Шицин большим пальцем мягко поглаживал ладонь Шань Шубая.
Шань Шубай украдкой взглянул на навигатор и, заметив, что пункт назначения вовсе не дом семьи Шэнь, вдруг ощутил, как сердце пропустило удар.
— Брат… мы не возвращаемся?
Се Шицин изогнул губы в улыбке и сжал его ладонь крепче:
— Везу тебя в место получше.
Машина свернула на мост, соединяющий берега, и плюшевый пингвин на заднем сиденье тихонько покачивался при каждом повороте.
Шань Шубай не знал, что в кармане у Се Шицина лежит ключ — ключ от квартиры в центре города, где уже давно закончен ремонт. В студии расставлены профессиональные художественные принадлежности, а панорамное окно выходит прямо на купол океанариума.
А пока ему нужно было просто оставаться тем самым избалованным маленьким пингвином, который следует за своим смотрителем навстречу свету.
Заходящее солнце заливало стеклянный фасад, окрашивая здание в золотые тона. Шань Шубай задрал голову, разглядывая высотку, и машинально теребил край пиджака Се Шицина:
— Брат, зачем мы здесь?
Се Шицин только хотел ответить, как в разговор вмешался бодрый голос:
— Господин Се! Какая неожиданность!
Генеральный директор Цянь из строительной группы подошел к ним в сопровождении юноши в модной одежде, на его лице застыло наигранное удивление.
В глазах Се Шицина промелькнуло раздражение — проект, конечно, важный, но время для встречи выбрано уж слишком удачно.
— А это кто? — директор Цянь перевел взгляд на Шань Шубая, задавая вопрос, ответ на который прекрасно знал.
Се Шицин невозмутимо притянул парня ближе к себе:
— Мой малыш.
Юноша рядом с директором вдруг насмешливо хмыкнул.
Шань Шубай остро почувствовал недобрый взгляд. Незнакомец сканировал его одежду и обувь, словно оценивая товар, и в конце концов остановился на игрушечном пингвине в его руках, скривив губы в презрительной усмешке.
— Подожди меня там, — Се Шицин вложил в ладонь Шань Шубая две конфеты со вкусом личи и успокаивающе провел пальцами по его запястью. — Умница.
Шань Шубай кивнул и, прижимая к себе игрушку, отошел к декоративному дереву.
Сладость конфеты таяла на языке, но он почувствовал горечь — тот парень последовал за ним.
— Слышал, ты тот самый… — юноша крутил на пальце ключи от машины, намеренно растягивая слова, — …нахлебник семьи Шэнь?
Шань Шубай резко сжал игрушку, ткань жалобно хрустнула.
— Даже если нацепишь на себя дорогую одежду, нищету в крови не скроешь. — Парень вдруг протянул руку и дернул его за рубашку. — Знаешь, что это за бренд? Еще бы хватило смелости такое носить.
Его голос, словно шипение гадюки, сочился ядом:
— Думаешь, Се Шицин действительно на тебя запал? — Он шагнул вперед, и носок его туфли почти уперся в кеды Шань Шубая. — Ты всего лишь собака, которую приютили в семье Шэнь, разве ты достоин носить Balmain?
Зрачки Шань Шубая сузились, плюшевый пингвин в его руках деформировался.
— Знаешь правила высшего общества? — парень оттянул воротник, демонстрируя ожерелье от Van Cleef & Arpels. — Такие, как ты… — он ткнул пальцем в грудь Шань Шубая, — которые, наверное, даже приглашения на благотворительный вечер в глаза не видели, максимум могут сойти за…
— Игрушку на один вечер.
Эти последние слова вонзились острым ножом прямо в самое уязвимое место Шань Шубая.
Он непроизвольно пошатнулся и отступил назад, ударившись спиной о холодный камень.
В ушах зазвучали наслоившиеся друг на друга голоса:
— Таким отбросам место только в кладовке! — кричал дядя, хлопая дверью.
— Перепишите авторство картины на Художественный фонд семьи Шэнь! — отбирали у него диплом о награде.
— Аллергия? Хватит притворяться! — кузен выливал острый соус в его тарелку.
Ощущение удушья, словно морская пучина, накрыло с головой.
Шань Шубай посмотрел на свои новые кеды — шнурки, которые утром завязал сам Се Шицин, сейчас блестели в лучах заката, напоминая нечто сказочное и нереальное.
— Слышал, твои родители погибли при странных обстоятельствах? — парень склонился к его уху и усмехнулся. — Может… это было возмездие?
Бум!
Мир Шань Шубая внезапно оглох.
Он видел, как губы парня продолжают двигаться, но слышал лишь гул крови, бьющей в барабанные перепонки.
Колени подкосились, он будто снова оказался в ту ночь, когда бушевал ливень — он стоял на коленях перед алтарем родителей, пока семья Шэнь в соседней комнате делила наследство.
Силуэт Се Шицина вдали расплывался цветным пятном.
Шань Шубай машинально потянулся к карману за конфетой, но обертка от холодного пота стала липкой и приклеилась к ладони.
Такие, как он, действительно не заслуживают света.
Злые слова парня продолжали эхом отдаваться в голове, но Шань Шубай вдруг вспомнил, как Се Шицин в утреннем свете завязывал ему шнурки — те самые руки с четкими суставами, которые так бережно обхватывали его щиколотки, словно он был хрупким сокровищем.
Ты достоин всего самого прекрасного.
Голос Се Шицина прорезал тьму, как луч света, пронзающий глубины океана.
Шань Шубай судорожно вдохнул, свежий воздух наполнил легкие, разгоняя холодное удушье.
Брат говорил, что любит его.
Брат сказал, что он достоин.
Брат никогда не лжет.
Это тепло, подаренное другим человеком, стало его спасательным кругом.
Шань Шубай крепче сжал пингвина, пальцы утонули в мягком меху.
Он поднял голову и посмотрел на парня перед собой — в его глазах, вечно влажных и испуганных, впервые застыл лед.
— Ты… — он закусил губу и вдруг слегка толкнул парня.
Тот не ожидал такого и отступил на полшага, а затем взревел:
— Да как ты смеешь!
Он с силой толкнул его в ответ.
Но Шань Шубай, в тот самый момент, когда рука парня едва коснулась его, сам подался назад и рухнул на землю.
Движение вышло немного неуклюжим.
Парень даже не успел толком дотронуться до него, а Шань Шубай уже сидел на асфальте.
— Брат!
Он поднял лицо, в голосе звучали идеально выверенные нотки испуга и обиды.
Се Шицин обернулся мгновенно.
Увидев Шань Шубая на земле и руку парня, застывшую в воздухе, он ощутил, как внутри закипает ярость.
— Господин Цянь, — голос Се Шицина был пугающе спокойным. — Это и есть этикет вашей компании? — Он подошел широкими шагами, каждый из которых казался ударом лезвия по льду. — Вы смеете обижать моего ребенка у меня на глазах, видимо, вы не особо заинтересованы в сотрудничестве.
Лицо директора Цяня мгновенно побелело:
— Господин Се, это точно недоразумение…
— Недоразумение? — Се Шицин уже опустился на одно колено, поднимая Шань Шубая, и пальцами нежно погладил его покрасневшую ладонь. — У моего малыша доброе сердце, он никогда не станет затевать ссору, а теперь у него даже руки дрожат от страха.
Шань Шубай послушно затрепетал ресницами и уткнулся лицом в плечо Се Шицина — никто не заметил, как уголки его губ слегка дрогнули в напряженной улыбке.
Парень засуетился:
— Это он первый…
— Поднимите записи с камер, — перебил его Се Шицин, глядя на него так, словно перед ним был мертвец. — Если я узнаю, что ты коснулся его хоть пальцем…
Директор Цянь схватил своего спутника за руку:
— Извиняйся!
Шань Шубай украдкой моргнул, прижавшись к груди Се Шицина.
Оказывается, быть любимым так приятно — настолько, что у него появилось мужество впервые показать миру свои маленькие клыки.
В итоге Се Шицин разорвал сделку, не позволив Шань Шубаю принять эти неискренние извинения.
В зеркале лифта отражались их фигуры — высокая фигура Се Шицина полностью укрывала Шань Шубая, словно воздвигнутая неприступная крепость.
Шань Шубай смотрел на их сплетенные силуэты, и вдруг в груди стало тесно.
Как он мог солгать?
Как он мог использовать любовь Се Шицина?
— Брат… — голос Шань Шубая мелко дрожал, пальцы непроизвольно вцепились в воротник Се Шицина. — Прости меня.
Се Шицин опустил голову и увидел, что глаза его сокровища покраснели, как у кролика, влажные ресницы слиплись, а кончик носа порозовел.
Слезинка, готовая сорваться, застыла на подбородке, оставляя темный след на ткани пиджака Се Шицина.
— Что такое? — Се Шицин почувствовал, как сжалось горло, и большим пальцем стер слезу. — Расскажи брату, м?
Шань Шубай всхлипнул и признался:
— Я… я солгал… — он зажмурился, решившись на правду. — Он не трогал меня, я сам сел на землю… и я первый его толкнул…
Се Шицин на мгновение замер, а затем в его глазах расцвела улыбка.
Его маленькая роза научилась выпускать шипы?
Пусть эти шипы были мягкими, как пух, но это был колоссальный прогресс.
— Вот оно что… — Се Шицин притворно растянул слова, но, заметив, как Шань Шубай испуганно поднял взгляд, наклонился и поцеловал его в щеку, где еще не высох след от слез. — Ты все сделал правильно.
Шань Шубай застыл, слезинка все еще висела на ресницах.
— Если бы он не сказал тех ужасных вещей, ты бы стал его толкать? — спросил Се Шицин, потираясь носом о его нос.
Шань Шубай покачал головой, и его волосы щекотнули подбородок Се Шицина.
— Вот видишь, — Се Шицин поцеловал его в покрасневшие веки. — Это называется самообороной.
Лифт остановился на верхнем этаже.
Когда Се Шицин вынес его из лифта на руках, сердце Шань Шубая бешено колотилось.
Ладони Се Шицина, теплые и сухие, полностью укрывали его озябшее тело.
Оказывается, вот как это — быть любимым без всяких условий.
Шань Шубай украдкой бросил взгляд на человека рядом.
Се Шицин прикладывал палец к сканеру, его профиль в свете коридорных ламп выглядел немыслимо красивым.
Заметив взгляд, он опустил голову и приподнял бровь:
— М?
— Брат такой хороший… — прошептал Шань Шубай, и кончики его ушей стали прозрачно-красными.
Се Шицин внезапно прижал его к стене в прихожей, их дыхание смешалось:
— Это только начало? — его пальцы погладили покрасневший уголок глаза. — Сейчас я покажу тебе… — Дверь за спиной захлопнулась, поглотив недосказанные слова, — …что такое по-настоящему хорошо.
Сенсорные лампы в прихожей загорелись одна за другой, освещая комнату, полную заботливо расставленных художественных принадлежностей, и эскиз в центре, бережно оформленный в рамку — на нем сияли светлячки.
Новый дом.
http://bllate.org/book/20752/2080752
Готово:
