Цзи Цинъянь вошел в кабинет, поставил кофе на стол, расстегнул запонки и слегка закатал рукава.
Он достал из хранилища на полке маленькую лопатку и, присев на корточки, принялся умеренно и привычно взрыхлять землю в цветочном горшке с жасмином.
В свободное время он очень любил ухаживать за всякими цветочками и травами, что было одним из его не многочисленных хобби.
Закончив взрыхлять землю в каждом горшке, Цзи Цинъянь отряхнул руки от грязи и, как обычно, взял в руки лейку, чтобы полить растения.
Когда он, вымыв руки, вышел из комнаты отдыха, секретарша с папкой документов в руках стояла перед письменным столом. Цзи Цинъянь обошел стол и сел в кресло.
Доброе утро, генеральный директор Цзи, — вежливо поприветствовала его секретарша Таша.
Мм, — слегка кивнул Цзи Цинъянь.
Таша положила документы рядом с ним и строгим, чисто деловым тоном доложила о расписании:
Сегодня в полдень у нас назначена встреча в переговорной с генеральным директором Янем из компании Шэнци для обсуждения конкретного плана реализации проектных работ. После окончания совещания как раз наступит время обеда, и мы заранее забронировали столик в особняке Бэйань.
В восемь часов вечера мы приглашены на благотворительный вечер, организованный госпожой Ли Пэйлинь. Мероприятие продлится около трех часов, место проведения — поместье Биньхай. Вот только что доставленное приглашение.
Цзи Цинъянь протянул руку, взял поданное ею приглашение, бегло просмотрел основные детали, закрыл его и отложил рядом с документами.
Пока секретарша продолжала докладывать о делах, он открыл ноутбук, просмотрел важные письма от подчиненных и принялся быстро стучать пальцами по клавиатуре.
Когда Таша закончила доклад, Цзи Цинъянь прервал свою работу, поднял на нее взгляд и очень понимающим тоном произнес:
Я в курсе. В последнее время ты занята обучением новичков да еще разрываешься между самыми разными делами, выбиваясь из сил. Ты отлично потрудилась, так что в этом месяце твоя зарплата будет удвоена — выплата пойдет из моих личных средств.
Таша работала с Цзи Цинъянем с самого момента его прихода в компанию. Она была выпускницей престижного вуза, обладала высоким эмоциональным интеллектом и первоклассными профессиональными навыками, помогая ему решать самые разные проблемы.
Спасибо, босс, я не устала, это моя прямая обязанность, — с улыбкой ответила Таша.
Её месячная зарплата после вычета налогов составляла сто двадцать тысяч, а удвоение означало двести сорок тысяч — теперь она сможет купить ещё парочку сумочек. Мысленно она провозгласила генерального директора Цзи лучшим боссом на свете.
Цзи Цинъянь ни капли не догадывался о ликовании секретарши. Он бегло пролистал документы и спросил:
Результаты тендера по проекту уже известны?Таша следила за этим вопросом от и до, поэтому ответила со всеми подробностями:
Из трех конкурсных проектов правительства Биньси мы выиграли два, а второй выигравшей компанией стала Шэнци. Группа компаний Сун тоже подавала заявку на проекты Хайян и Хуашуан, но когда они узнали, что тендер выиграли мы, ответственное лицо их компании аж позеленело от злости. Говорят, генеральный директор Сун тогда устроил грандиозный скандал.
Цзи Цинъянь поправил очки, его настроение заметно улучшилось. Он мысленно пропустил мимо ушей последние две фразы и удовлетворенно кивнул:
Отличная работа. Передай всем, кто участвовал в составлении заявки на этот тендер, что премия за текущий месяц будет удвоена.
Хорошо, генеральный директор Цзи. Если больше ничего нет, я пойду.
Мм.
В половине девятого вечера в поместье Биньхай собрались элитные представители самых разных сфер деятельности, на фоне которых блистательные звезды шоу-бизнеса казались лишь массовкой для сильных мира сего.
Стоило Цзи Цинъяню переступить порог банкетного зала, как он мгновенно оказался в центре внимания. В руке он держал бокал с шампанским, и вокруг него тут же образовалась плотная толпа.
Хайдунс пользовался огромной репутацией и авторитетом в сфере недвижимости, а Биньси был самым процветающим мегаполисом высшей категории на побережье.
Состоятельные богатеи почти поголовно предпочитали жить в объектах недвижимости, построенных под эгидой Хайдунс, что несомненно служило символом статуса и положения, а также позволяло завязать множество полезных и влиятельных знакомств.
Генеральный директор Цзи, давненько не виделись. В прошлый раз мы встречались еще в прошлом году.
Говорившим оказался председатель совета директоров группы компаний Цзинь. Цзи Цинъянь уже несколько раз сотрудничал с ним и находил этого человека прямым и широким в общении бизнесменом, оставившем о себе весьма приятное впечатление.
Давненько не виделись, председатель Цзинь. Как здоровье матушки Цзинь? — с заботой поинтересовался Цзи Цинъянь.
Кстати говоря, за это надо сказать отдельное спасибо генеральному директору Цзи. Благодаря тем драгоценным лекарственным травам, что вы прислали, матушка принимала их какое-то время, и ее самочувствие заметно улучшилось.
Обменявшись с улыбкой вежливыми фразами, Цзи Цинъянь вскоре был увлечен беседой другими директорами. Обладая безупречными манерами и естественной, изысканной речью, он вел себя настолько идеально, что придраться было просто не к чему.
Когда Лу Ци вошел через парадный вход, его взгляд сразу же упал на эту ослепительную фигуру в толпе.
Цзи Цинъянь был одет в безупречно сшитый темно-черный деловой костюм, под которым белела рубашка в сочетании с черным жилетом. На белеющем вороте красовался бордовый галстук, на переносице красовались очки в тонкой оправе, а линия подбородка поражала четкостью и глубиной.
В сиянии огней он стоял, небрежно засунув одну руку в карман брюк и держа в другой руке бокал с вином, воплощая собой образ ленивого и вальяжного аристократа.— Цзи-цзун в столь молодые годы уже добился таких выдающихся успехов, поистине поражает, как богата талантами молодежь! Моя младшая дочь совсем недавно вернулась из-за границы, вам, молодым людям, должно быть о чем поговорить... — с улыбкой произнес генеральный директор Вань, обращаясь к Цзи Цинъяню.
Лу Ци, как раз проходивший мимо входа, расслышал слова директора Ваня. Он усмехнулся: мать его, жаба возжелала лебединого мяса.
Лу Ци подошел к Цзи Цинъяню сзади, обнял за плечи и, наклонившись к самому его уху, тихо бросил: — У Цзи-цзуна так много поклонниц. Как, хочешь поужинать с ней?
Хотя прозвучали самые обычные слова, Цзи Цинъянь отчетливо расслышал в них скрежет зубовный.
От Лу Ци так и разило ревностью, хотя он не имел никакого официального статуса и даже права ревновать у него не было.
Цзи Цинъянь спросил: — Ты почему здесь?
— Увидеть меня здесь — такой сюрприз?
Лу Ци отпустил его плечо и с хищным выражением уставился на него, приняв такой грозный вид ревнивого законного супруга, что посторонние наверняка приняли бы его за мужа, пришедшего застать неверную жену с любовником.
Заметив, что окружающие женщины то и дело бросают взгляды на Цзи Цинъянь, Лу Ци помрачнел еще сильнее.
Он и сам толком не понимал, что с ним творится. Ему не нравилось, когда эти люди пялятся на Цзи Цинъянь, хотя Лу Ци еще не осознавал, что в нем говорит собственнический инстинкт.
Сообразив, что сейчас не время для долгих разговоров, Лу Ци перевел взгляд на директора Ваня, который был ниже его на голову, и лицо его стало еще более хмурым и неприветливым.
— Прошу прощения, у нас с Цзи-цзуном есть важное дело, мы вас покинем.
Он отобрал у Цзи Цинъяня бокал, поставил его на столик, после чего крепко взял Цзи Цинъяня за запястье и потащил за собой.
— Эй, ты куда меня тащишь?
Лу Ци, не оборачиваясь, бесстрастно бросил: — Туда, где потише.
Миновав длинный коридор, они вышли к искусственному пруду за поместьем.
Лу Ци остановился, выпустил его запястье и вдруг вспомнил, как тот признавался ему в любви при их первой встрече, как во время выходов в свет незнакомые мужчины и женщины подкатывали к Цзи Цинъяню, а потом еще эти взгляды на вечере...
Но как бы сильно он ни бесился, у него не было никаких прав на ревность, и его воинственный настрой мгновенно улетучился. Лу Ци схватил Цзи Цинъяня за плечи.
Угрюмым голосом он произнес: — А ты знаешь, скольким людям ты нравишься?
Цзи Цинъянь со спокойным выражением заглянул ему в глаза и невозмутимо ответил: — Я же не дурак, конечно, знаю. К тому же, неужели я могу запретить другим людям испытывать ко мне симпатию?
Лу Ци встретился с ним взглядом на секунду, а затем смущенно отвел глаза — ему показалось, будто на мгновение Цзи Цинъянь насквозь видел все его потаенные мысли.
Нахмурившись, Цзи Цинъянь тихо произнес: — Лу Ци, ты сегодня сам не свой.
— С чего это я сам не свой, — возразил Лу Ци.
— Просто мне кажется, что тебе сейчас не стоит заводить романтические отношения. Ты еще так молод, тебе следует сосредоточиться на карьере, — Лу Ци напряг все извилины, лишь бы выдумать более-менее правдоподобный предлог.
— Романтические отношения карьере не помеха.
Цзи Цинъянь протянул руку и потянул его за галстук. Поддавшись вперед по инерции, Лу Ци был вынужден опустить голову, а Цзи Цинъянь в этот момент вплотную приблизил к нему свое лицо, пристально глядя прямо в глаза.
— Ты не хочешь, чтобы я заводил романтические отношения, или же ты не хочешь, чтобы я заводил их с кем-то другим?
Стоило Лу Ци представить, как Цзи Цинъянь встречается с кем-то другим, как они обнимаются, целуются и занимаются вещами еще более интимными, ревность начинала сводить его с ума.
Он широко раскинул руки и крепко прижал Цзи Цинъяня к груди. Кончик его носа мягко скользнул по шее парня. Объятие было яростным и сильным, а движение у шеи — предельно бережным.
Голос Лу Ци звучал обиженно и в то же время властно: — Не смей заводить романы с другими, я не хочу, чтобы кто-то еще приближался к тебе.
Уголки губ Цзи Цинъяня дрогнули в улыбке. Он поднял руку, потрепал его по голове и вздохнул: — Но я же не могу всю жизнь ходить в холостяках.
Лу Ци сжал объятия еще крепче. — Мне плевать, не смей никого искать.
— Лу Ци, какой же ты деспот, — Цзи Цинъянь легко похлопал его по спине.
— Пообещай мне, что никого не найдешь.
— Ладно-ладно, не найду, не найду, — с улыбкой успокаивал его он.
— Ты можешь меня отпустить? Я уже задыхаюсь.
Получив точный ответ, Лу Ци с чувством глубокого удовлетворения отпустил его. Выражение его лица заметно смягчилось, и он подчеркнул: — Ты сам мне пообещал, смотри не вздумай отказываться от своих слов.
— Мгм.
Цзи Цинъянь потянул за воротник его рубашки, помогая поправить галстук, а Лу Ци послушно стоял на месте, позволяя делать с собой все, что угодно.
Вернувшись в главный зал, Цзи Цинъянь пожертвовал от своего имени пять миллионов, а Лу Ци символически перечислил три миллиона.
http://bllate.org/book/20924/2117742
Готово:
