Оба они — довольные и счастливые — вышли из аукционного зала, даже не подозревая, что за ними следит далеко не одна пара недобрых глаз.
Когда они покинули павильон, Ся Сюнь уже увязался за ними по пятам. Глядя на их радостные лица, он сразу понял, что улов у парочки на этом аукционе выдался на славу. В его голове тут же закрутились мысли о том, какую бы выдумать причину, чтобы обобрать Гу Чэня, а заодно проверить, не удастся ли разжиться какой-нибудь ценной вещицей.
Но никто из троих не заметил, как в темноте к ним подбиралось пять-шесть шаек. Улица перед аукционным домом хоть и была широкой, но на ней не нашлось ни единой постоялой двора или лавочки. Судя по всему, всю прилегающую территорию выкупил аукцион, а ради собственного удобства большую часть мелких лавочников просто выгнали. В итоге Гу Чэню и Юй Чань пришлось искать ночлег окольными путями: свернув в узкий переулок сбоку от аукционного дома, они направились к торговой улице позади него. Они шли по переулку, оживленно болтая и пренебрегая Ся Сюнем, который плелся следом по принципу «не оказывай сопротивления и не отвечай насилием», но при этом совершенно не чувствовали, что кто-то подошел совсем близко. Когда они добрались до середины переулка, Гу Чэнь вдруг ощутил холод в затылке и недоброе предчувствие. Обернувшись, он взглянул назад — в длинный темный переулок, освещенный лишь слабым светом луны, пробивавшимся сверху.
Стоило ему оглянуться, как из темноты прямо на них на большой скорости метнулся белый луч. Сердце Гу Чэня сжалось, он торопливо толкнул Юй Чань и заорал: «Юй Чань! Убегай!!» После этого он молниеносно увернулся в сторону, но белый луч все равно чиркнул в опасной близости от его щеки. По лицу Гу Чэня тут же распространился леденящий холод; рана не кровоточила, потому что ее мгновенно сковали крошечные ледяные кристаллы.
В то же самое мгновение Гу Чэнь наконец разглядел, чем был этот белой свет: это оказался полумесячный клинок с черной рукоятью и серебряным лезвием. Разящий меч пролетел мимо лица Гу Чэня к другому концу переулка, а затем полетел обратно по прежней траектории. Заметив оружие, Гу Чэнь сразу сообразил, что клинок обязательно вернется, и заблаговременно приготовился — пригнулся, рассчитывая переждать атаку.
Если бы этим клинком управлял простой мастер боевых искусств, то всё произошло бы именно так, как предполагал Гу Чэнь, и он действительно смог бы избежать беды. Но Гу Чэнь упустил из виду одну вещь... Ему и в голову не пришло, что клинком управляет практик Пути Духа, чей уровень культивации превосходил его собственный на целых две ступени...
На деле же... один конец лески, управлявшей полумесячным клинком, находился далеко в руках человека в черном.
Тот чуть шевельнул пальцем, и клинок мгновенно изменил траекторию, снова устремившись прямо к голове Гу Чэня.
Подняв глаза, Гу Чэнь увидел, что белый луч опять летит к нему, и отчаянно завопил: «Какого черта!» Сделав сальто назад в стиле «рывок карпа», он едва-едва увернулся от атаки.
Стоило этой атаке начаться, как она словно запустила цепную реакцию: со всех сторон хлынуло невероятное количество людей в черном, которые набросились на Гу Чэня и его спутницу.
Бросив взгляд по сторонам, Гу Чэнь насчитал по меньшей мере два-три десятка человек. На сердце у него мгновенно похолодело, и он подумал: [Кончено, неужели жизнь молодого господина сегодня обойдется именно здесь??]
Раздался звук трескающегося льда — «хрусь», и Гу Чэнь, приходя в себя после беспамятства, услышал именно его. Помотав еще тяжелой головой, он с трудом разлепил затуманенные глаза.
Когда зрение сфокусировалось, он увидел перед собой девушку в костюме воина, которая стояла с большим молотом в руках, а на ее лице застыло выражение сдержанной неохотности и жалости. Для Гу Чэня это зрелище должно было показаться комичным, но ему было совсем не до смеха, так как боковым званием он уже успел оценить окружающую обстановку.
Это было тусклое помещение, единственным источником света в котором служила наполовину сгоревшая свеча на столе. Вокруг валялись десятки орудий пыток самых разных размеров, и Гу Чэнь сразу всё понял: дело труба, его схватили. Девушка с молотом, разбив сковывавший Гу Чэня застывший лед, отошла в сторону, открыв того, кто прятался за ее спиной — еще одну девушку лет четырнадцати-пятнадцати в желтых одеждах. Окинув ее быстрым взглядом, Гу Чэнь закрыл глаза и сосредоточился на попытке почувствовать духовную энергию в своем теле. В результате он с отчаянием обнаружил, что внутри осталось лишь несколько жалких туманных нитей...
Этого количества едва хватило бы, чтобы подтвердить: он действительно практикует.
Всеобщая слабость в теле, а также боль в запястьях и лодыжках заставили Гу Чэня вспомнить события, предшествовавшие потере сознания, и свое нынешнее положение. Схватка в переулке велась не только против Гу Чэня и Юй Чань — люди в черном вовсю рубились и между собой. Очевидно, эти два-три десятка человек нанимались не одним заказчиком и, вполне возможно, принадлежали к разным группировкам. Хотя целью всех этих людей были они вдвоем, бой происходил в узком переулке, где толком не развернуться. Тем не менее, для Гу Чэня и Юй Чань стесненные условия создавали куда меньше проблем, ведь они не были связаны ограничениями: кроме них двоих, все остальные в черном являлисьрагами, а значит, можно было атаковать без малейших колебаний.
Из-за тесноты и принадлежности к враждующим лагерям стычки были неизбежны, и в конце концов всё переросло в полную мясорубку, где бандиты колотили любого, кто не относился к их собственной группировке.
С самого начала всеобщего замешательства Гу Чэнь понял, что все нападающие — практики Пути Духа, причем уровень их духовной энергии в основном превосходил силы молодой пары. В таких условиях, сколь бы глубокими ни были изучаемые ими техники, избежать плена не представлялось возможным. Прикрывая Юй Чань сбоку, Гу Чэнь принял на себя удар техники [Заморозка льдом], успев крикнуть ей лишь одно слово перед тем, как лед окончательно сковал его тело: «Беги!» Со слезами на глазах Юй Чань была вынуждена спасаться бегством, воспользовавшись жертвой Гу Чэня. Сиюминутная сентиментальность на поле боя способна погубить не одну жизнь — Линь Ао не раз твердил ей об этом. Прорвавшись в самом слабо защищенном месте ценой ранения в руку, Юй Чань чудом уцелела и умчалась прочь.
Поскольку ранги у всех шаек оказались высоки, после пленения Гу Чэня седьмым рангом водного практика схватка перешла на новый уровень, и победили, разумеется, сильнейшие.
Му Фэйжань, желая заполучить духовный артефакт из рук Гу Чэня и вернуть долг за сорванный аукцион, который довел ее до белого каления, задействовала высший доступный в клане боевой ресурс — водного практика седьмого начального ранга по имени Бин Ушань. Именно поэтому Гу Чэнь теперь очутился в подземелье их семьи.
За секунду до потери сознания Гу Чэнь с облегчением увидел, что Юй Чань удалось вырваться из окружения, после чего на его губах заиграла улыбка с отчетливым привкусом «смерть моя не напрасна». А в следующее мгновение его сознание провалилось в бескрайнюю тьму.
И вот теперь, очнувшись, он хотя и не избежал участи пленника, но всё же испытывал чувство, будто прошло целое воплощение. Почувствовав иссушенные внутренние каналы и осознав полную невозможность побега, Гу Чэнь открыл глаза и огляделся.
Осмотревшись, он заметил рядом человека, подвешенного на деревянном столбе с раскинутыми руками точно так же, как и он сам. Этим несчастным оказался Ся Сюнь. Судя по относительно целой одежде, его просто оглушили ударом тяжелого тупого предмета сзади, и он еще не пришел в себя. [Не ожидал я, что Ся Сюнь столько лет исподтишка портил людям жизнь, а теперь сам попался в лапы тех, кто действует в тени. Интересно, можно ли назвать это кармой??] Подумав об этом, Гу Чэнь слабо, но цинично усмехнулся.
На стоящую перед ним Му Фэйжань он вообще не обратил внимания...
Му Фэйжань, привыкшая к избалованной жизни и к тому, что все вокруг трепещут перед ее приказами, стерпеть подобного игнорирования, разумеется, не могла. Она свято верила, что создана сиять в лучах славы, окруженная всеобщим вниманием, и безразличие Гу Чэня на фоне полного отсутствия страха перед лицом опасности вывело ее из себя. При всей смазливой внешности парня это вовсе не давало ему права пренебрегать ею!
В ярости схватив лежавшую неподалеку плеть из колючего терновника, свирепая Му Фэйжань с размаху ударила Гу Чэня!
— Агх! — взвыл от боли Гу Чэнь.
Плеть сплели из ветвей терновника; в руке она напоминала плакучую иву, но вся целиком, от основания до кончика, была усеяна длинными шипами. От этого удара одежда на груди Гу Чэня лопнула, обнажив разодранную в клочья плоть — кожу содрали по-настоящему...
Обычный кожаный ремень нынешний Гу Чэнь стерпел бы без единого звука, стиснув зубы. Но беда заключалась в том, что шипы плети впивались в тело, а когда ее резко дергали назад, боль мало чем уступала казни через медленное нарезание ломтями. Раны мгновенно залились кровью, холодный пот градом катился по лицу Гу Чэня, а челюсти сводило от жгучей муки. Подняв глаза, он свирепо уставился на Му Фэйжань. Черт побери, да эта девчонка просто безумна! Он же не вырезал ее семью до седьмого колена, с чего такая ненависть? Из-за дикой боли стиснутые зубы Гу Чэня стучали, и он попросту не мог выдавить из себя ни слова, чтобы задать мучивший его вопрос.
Стоявшая в стороне Цюй Цуй с молотом в руках сочувственно зажмурилась, мысленно пообещав себе впредь еще усерднее и осторожнее угождать этой жестокой хозяйке.Му Фэйжань только что со зла сгоряча хлестнула Гу Чэня кнутом. Но она никак не ожидала, что этот хлыст окажется настолько мощным: на теле Гу Чэня тут же осталась кровавая рана толщиной в палец, его кожа получила серьезнейшие повреждения, и выглядело это просто ужасно.
В этот момент Му Фэйжань и сама остолбенела. Бессознательно взмахнув рукой, она отбросила кнут в сторону. Ее реакция до боли напоминала поведение убийц по неосторожности: растерянно повернувшись спиной, она попыталась скрыть собственную панику.
— Янь… Янь Пин! — зажмурившись и сжав зубы, позвала она.
Дверь отворилась, и в комнату вошел сухощавый низкорослый мужчина.
— Здесь! Госпожа, каков будет приказ?
— Проведи дознание и выбей из него, куда он дел проданный духовный артефакт.
— Слушаюсь, этань выполнит приказ.
Мужчина по имени Янь Пин противно облизал языком уголок рта, с совершенно порочным выражением лица подойдя за спину Му Фэйжань, и уже собирался поднять с пола колючий кнут, но Му Фэйжань в испуге остановила его.
— Не используй этот, возьми вон тот обычный кнут.
Янь Пин на мгновение замер, но тут же всё понял и воровато усмехнулся:
— О? Неужели госпожа желает растянуть удовольствие? Что ж, верно, если переборщить с самого начала, этот парень может не выдержать и умереть от боли раньше времени…
С этими словами он взял стоявшую в стороне плеть. В его глазах читалась глубокая злоба, и, зловеще ухмыляясь, он подошел к Гу Чэню. Подцепив свернутым кнутом подбородок Гу Чэня, Янь Пин приподнял его лицо, приподнял бровь и протянул:
— Ого, а товар-то нежный, с кожицей… Отлично, прекрасно, так даже интереснее. Ха-ха, ха-ха.
Му Фэйжань не раз слышала от слуг в поместье, что Янь Пин — мастер пыток и допросов, но она и представить не могла, что он окажется таким извращенцем с садистскими наклонностями. Услышав слова Янь Пина, даже она, его госпожа, невольно вздрогнула от озноба и неестественным голосом произнесла:
— Я выйду. Как будут новости — сообщите.
Затем она вместе с Фэйцуй поспешно вышла из комнаты.
Янь Пин уставился на Гу Чэня и злорадно ухмыльнулся:
— Слушаюсь, извольте положиться на меня.
Ей стоило только уйти, как Ся Сюнь, сидевший рядом с Гу Чэнем, пришел в себя. Вероятно, его разбудил жуткий смех этого извращенца Янь Пина.Гу Чэнь, превозмогая боль, заметил краем глаза, что Ся Сюнь медленно открывает глаза. В этот момент Янь Пин как раз подтаскивал ведро с водой из угла и еще не заметил, что Ся Сюнь очнулся. Тогда Гу Чэнь сквозь зубы, дрожащим от ненависти голосом выплюнул:
— Эй... грёбаный извращенец! Разве твой хозяин не велел тебе выбить из меня признание? Чего ты тянешь? Не боишься, что вскоре хозяин останется недоволен и подвесит тебя здесь точно так же, как меня? Давай! Пусть сегодня этот молодой господин расстанется со своей жизнью, но я всё равно не отдам вам духовный артефакт!Произнеся это, Гу Чэнь невольно мысленно выругался: Черт побери! Ну почему во мне снова просыпается этот гребаный героизм? Ся Сюнь ведь тоже танк, почему у него нет никакой готовности защищать меня? Твою мать, кажись, у меня окончательно крыша поехала! Гу Чэнь знал: с таким извращенцем, как Янь Пин, нужно вести себя жестко, только так можно заставить его сосредоточить всё внимание исключительно на тебе. Да, именно так — сосредоточенно истязать тебя. На ум не приходило никакого другого способа привлечь внимание Янь Пина, поэтому оставалось лишь использовать проверенный метод — взять на слабо. Ведь если этот старый извращенец переключится на Ся Сюня (и под этим словом каждый может вообразить всё что угодно), стоит тому лишь расстегнуть одежду, как сразу станет понятно, что Ся Сюнь — женщина. Пусть даже грудью он не вышел, но всё равно не мог, в отличие от самого Гу Чэня, с самого детства отрезать себе любые женские формы. Так что если выяснится, что Ся Сюнь — женщина, учитывая нрав этого старого извращенца, еще неизвестно, какие скотские вещи тот может сотворить. На вид Янь Пину было около сорока, но на самом деле его истинный возраст не достигал и тридцати, просто из-за омерзительной внешности он выглядел старше. Гу Чэнь, разумеется, об этом не знал. Ему было известно лишь одно: этот мужчина перед ним, сколько бы ему ни было лет — чистой воды извращенец, и добавление слова старый тут вполне оправданно.
Как ни крути, а Янь Пин был старше Гу Чэня, так что на подобные дешевые провокации не покупался. Он продолжал методично раскладывать пыточные инструменты, которые собирался использовать через минуту, и совершенно не обращал внимания на вопли Гу Чэня сбоку.
Ся Сюнь очнулся в полузабытьи. Едва придя в себя, он услышал, как Гу Чэнь гневно выкрикивает те самые слова, а страшная тяжесть в теле доставляла жуткий дискомфорт. Разобравшись, о чем кричит Гу Чэнь, он в тот же миг осознал свое положение. Повернув голову в сторону Гу Чэня, он увидел, что тот отчаянно строит ему рожи и беззвучно что-то кричит без слов. Ся Сюнь изо всех сил моргнул, прежде чем смог разобрать по губам: Притворяйся вырубленным! Не просыпайся!
И тогда, последовав совету Гу Чэня, он снова опустил голову и закрыл глаза, навострив уши и прислушиваясь к звукам в комнате.
Видя, что Янь Пин абсолютно его игнорирует, Гу Чэнь почувствовал, как сердце остывает. Вернее, не остывать оно просто не могло... Когда перед тобой раскладывают столько пыточных инструментов, попробуй тут не остыть — того гляди, впору в ледяной леденец превратиться.Хорошо! Подготовка завершена! Хе-хе, хе-хе-хе… — Янь Пин свирепо ухмыльнулся и погрузил кнут, бывший у него в руке, в стоявшее перед ним ведёрко. Вода в ведёрке, изначально чистая, теперь превратилась в мутную жижу, в которую Янь Пин только что щедро насыпал соли и красного перца. Гу Чэнь уставился на это ведро и невольно сглотнул слюну, уже представляя собственную участь, однако не желал сдаваться на словах: — Разве это вообще чего-то стоит? Да когда я воевал с японцами… А-а-а!! Твою мать, ты и вправду бьёшь?!
Не успел Гу Чэнь договорить свою чушь, как Янь Пин уже обрушил на его тело вымоченный в соленом перце кожаный кнут. На теле Гу Чэня проступили длинные багровые следы, образовавшие крест-накрест узоры как раз поверх тех мест, где его только что хлестала Му Фэйжань. Этот удар, хоть и не шёл ни в какое сравнение с тяжёлыми ранами от шипастого кнута для наказаний, оказался для Гу Чэня куда более невыносимым: мокрый кнут при соприкосновении с кожей намертво лип к ней, и при каждом взмахе с мясом сдирались целые полоски кожи, а соль и перец в воде непрерывно разъедали раны — от такого ощущения хотелось просто умереть.
Янь Пин, разумеется, не понимал, что за войну с японцами имел в виду Гу Чэнь, но подобные извращенцы обычно терпеть не могли, когда их добыча заговаривала им зубы, пытаясь переключить внимание. С такими людьми он расправлялся привычным способом: бил до тех пор, пока те не умолкали. Поэтому Янь Пин молча опустил кнут во второй раз.
— Уф… — Гу Чэнь крепко сжал зубы, заставляя себя не кричать дальше, ведь это наверняка задело бы Ся Сюня. Больше всего Гу Чэнь боялся, что стоило ему с таким трудом прикрыть парня, как тот, увидев избиение ради него самого, потеряет контроль и полезет на рожон.
Но судьба вечно любила пошутить. После всего произошедшего Ся Сюнь уже понял намерения Гу Чэня, однако стоило ему закрыть глаза, как остальные чувства обострились до предела. Он отчётливо слышал глухие стоны Гу Чэня, и эти повторборяющиеся с каждым разом мучительные звуки словно невидимым кнутом хлестали его по сердцу…
— Прекрати! — Наконец Ся Сюнь не выдержал этих изощрённых истязаний и всё же сорвался на крик. Он поднял голову и с тревожным выражением посмотрел на стоявшего рядом Гу Чэня, в глазах уже стояли слёзы.
Худшее, чего так боялся Гу Чэнь, всё же случилось. Сейчас его лицо было смертельно бледным, а лоб покрылся холодным потом от боли. Кровь подступила к самому горлу, и от испуга из-за вмешательства Ся Сюня он разомкнул челюсти — кровь так и брызнула изо рта.
— Чё… чёрт возьми… Ты… кх-кх, да почему же ты… такой упрямый дурак, а? — прерывисто и с досадой выдавил Гу Чэнь.
Видя смертельно бледный, жалкий вид Гу Чэня, Ся Сюнь проигнорировал его и прямо обратился к Янь Пину: — Не бей его. Если хочешь бить — бей меня.
— Черт возьми, да как… как на свете может существовать… настолько тупой… человек? — услышав эту реплику, которая казалась еще более банальной, чем дешевые мыльные оперички, Гу Чэнь так разозлился, что ему захотелось отвесить Ся Сюню парочку пинков.
Янь Пин поначалу и впрямь не заметил, что Ся Сюнь уже пришёл в себя, поэтому подобный окрик застал его врасплох. Он остановил кнут, перевёл взгляд с Гу Чэня на Ся Сюня и в одно мгновение сложил два и два.
Хищно усмехнувшись, он приблизился к Гу Чэню и протянул: — Ого, так ты защищаешь этого паренька… Тц-тц, гляжу, у вас обоих лица выдались на славу, и от этого дедушке прямо-таки тошно. Кто бы мог подумать… Кто бы мог подумать, что вы двое ещё и… — Янь Пин поднял большие пальцы обеих рук, прижав их друг к другу, и изобразил жест, означающий парочку любовников.
Личико Гу Чэня в тот же миг сделалось ещё более бледным.
Заметив реакцию Гу Чэня, Янь Пин довольно рассмеялся, полагая, что угадал верно. Он и не подозревал, что Гу Чэня просто вывернуло наизнанку от столь мерзких предположений. Дело было вовсе не в предрассудках — сам по себе он не испытывал неприязни к однополым союзам, просто стоило примерить эту роль на себя и Ся Сюня, как Гу Чэню от одной этой мысли становилось невыносимо дискомфортно.
Гу Чэнь отчаянно затряс головой, показывая, что тот заблуждается.
Но Янь Пин думал иначе. Он истолковал такое поведение Гу Чэня как отчаянную попытку защитить Ся Сюня. Поэтому он подошёл к Ся Сюню и провёл загнутым концом кнута по его щеке. Гаденько ухмыльнувшись Гу Чэню, он процедил: — Если не хочешь, чтобы он пострадал из-за тебя, по-хорошему отдай артефакт, который нужна нашей госпоже, а иначе… — Янь Пин резко вывернул запястье, и металлические пластинки на рукояти кнута оставили порез на щеке Ся Сюня.
— Ай, чёрт… — Ся Сюню волей-неволей пришлось отпрянуть назад от боли.
— Так тебе и надо! Больно? Запомнил?! Черт побери, я же велел следовать за мной, а ты даже моих слов не послушал, так тебе и надо, что больно! Нарвался на неприятности, герой хренов! — Гу Чэнь пришёл в такое бешенство, что из-за непослушания Ся Сюня чуть было не забыл, что они находятся по одну сторону баррикад.
— Ого-го, похоже, у вашей парочки размолвка. Выходит, ты… — Янь Пин сделал два шага назад, ткнул пальцем в Гу Чэня, а затем перевёл взгляд на Ся Сюня, — …плевать хотел на то, выживет он или нет?
Ся Сюнь, внимание которого только что полностью переключилось на боль, услышав слова Янь Пина, упрямо огрызнулся, до последнего стоя на своём: — Давай сюда.
Гу Чэнь закатил глаза к небу и мысленно вздохнул: [Вот дурак этот Ся Сюнь! Рано или поздно он меня погубит!]
— Хе-хе…
http://bllate.org/book/20975/2129338
Готово:
