Глава 23. Я прямо здесь
Цинь Юаньшэнь тоже беседовал со старшими, когда к нему подошел Фу Чантянь.
— Дорогой племянник, прими мои поздравления по поводу того участка земли в центре города. — Фу Чантянь держал бокал с красным вином, его тон был доброжелательным, но взгляд — ледяным.
— Благодарю, — Цинь Юаньшэнь держался совершенно непринужденно. Его голос от природы звучал прохладно, и сейчас веял таким холодом, что казалось, он превосходит даже взгляд Фу Чантяня.
Не ожидав такого отпора, Фу Чантянь на мгновение опешил и даже утратил дар речи — молодой щенок умудрился поставить его на место. На лице старика промелькнуло выражение замешательства и легкой неловкости.
— И правда, ученик превосходит учителя, — уголки губ Фу Чантяня дернулись. Будучи тертым калачом, он тут же сменил маску и снова превратился в благостного старшего.
Стоявшие вокруг люди тоже принялись натягивать дежурные улыбки. Об истории противостояния семей Цинь и Фу они были наслышаны, но поскольку те дела не затрагивали их собственные интересы, лезть в эту мутную воду никто не желал.
— Позвольте представить моего сына, Фу Чжао. Прошу вас, уважаемые господа, уделять ему побольше внимания, — Фу Чантянь слегка отступил в сторону. Из-за его спины вышел Фу Чжао и вежливо, без излишнего заискивания, поприветствовал присутствующих.
В последние годы Фу Чантянь наделал немало глупостей, однако этот истинный наследник, которого они только недавно вернули в семью, обладал реальной хваткой. Суметь основать собственную компанию в столь суровых условиях и добиться неплохих результатов в индустрии — такое упорство и талант всегда вызывали симпатию у старой гвардии бизнеса.
Фу Чжао удостоился похвалы авторитетных ветеранов, и в глазах Фу Чантяня мелькнуло горделивое торжество.
У Хэ Цзэ были доли в той улице — в конце концов, они с детства были неразлучны, словно водой не разольешь.
Семья Гу тоже принадлежала к числу влиятельных кланов города А, однако по сравнению с семьей Цинь они все же уступали. Под руководством Цинь Юаньшэня семья Цинь достигла своего пика за всю историю существования.
Разумеется, за исключением Цинь Чаочэня.
Все лучшие блага достались Фу Цюэчжи.
— Негодник, куда руки распускаешь? — раздался женский смешок, показавшийся кому-то смутно знакомым.
Сжав бокал, Фу Чжао заметил, как Цинь Юаньшэнь проводит Фу Цюэчжи в круг людей, способных одним топком ноги заставить содрогнуться весь деловой мир города А. Среди них находился даже хозяин вечера, старейшина Ван.
Хэ Цзэ страшно гордился собой. Ему не терпелось похвастаться своим хорошим другом, которого когда-то изгнали...
— Господин Цинь, позвольте выпить с вами за ваше здоровье. — Фу Чжао поднял бокал, испытывая сильное любопытство к старшему брату Цинь Чаочэня и нынешнему главе семьи Цинь.
Цинь Чаочэнь посмотрел на макушку мужчины, чувствуя, что его нервы на пределе.
Ему казалось, что эта мишень слишком уж заметна, и он лихорадочно соображал, не поздно ли сейчас повернуться и убежать так, чтобы никто не заметил.
Его пальцы судорожно сжались, на тыльной стороне ладони вздулись вены, а взгляд, устремленный на Фу Цюэчжи, был холоден и ядовит, как у гадюки.
— Я подал заявку на участие той улицы в конкурсе десяти лучших предпринимателей города А, — с самодовольной улыбкой бросил Хэ Цзэ. — Раз уж ты добился результатов, пусть все на них посмотрят.
Поначалу семья Цинь была категорически против того, чтобы Цинь Чаочэня и Фу Цюэчжи изгоняли из дома. Пока Цинь Чаочэнь оставался рядом, позиция семьи рано или поздно смягчилась бы.
— Молодой господин Хэ, вас зовет старейшина Хэ, — с улыбкой произнес подошедший официант.
Парнишка смущенно переступил с ноги на ногу и нечаянно наступил на какую-то ветку.
— Не стоит зацикливаться исключительно на городе А, — тихо произнес Цинь Юаньшэнь.
— На что именно ты подал заявку? — в сердце Цинь Чаочэня зародилось недоброе предчувствие.
А вот Цинь Чаочэнь, купавшийся в баловстве и заботе семьи Цинь, получал блага, о которых другие могли только мечтать.
Старик?
На банкете было полно стариков, и большинство из них являлись титанами бизнес-империй.
Фу Чжао осушил бокал красного вина. Его щеки покрыл легкий румянец, а во взгляде застыла кромешная ледяная пустота.
— Ладно, я пойду, — Хэ Цзэ удалился с напускной важностью.
— Убери ее, — Цинь Юаньшэнь говорил совершенно равнодушно. — Он сам напроказил, пусть теперь расплачивается.
— Ну ты и смельчак, ха-ха-ха, — Хэ Цзэ приобнял его за плечи. — Ты умудрился вывести Ван Яня из себя до потери речи.
Этот хрустальный звук прозвучал слишком громко для чутких ушей четырех человек.
— Мм, — Цинь Юаньшэнь едва заметно, поверхностно пригубил вино.
— Старший брат, — Фу Чжао на ходу изменил траекторию и, улыбнувшись, поприветствовал Цинь Юаньшэня.
В этот момент он заметил, как Фу Цюэчжи освободился из общества старших, и Цинь Юаньшэнь поманил его к себе.
— Пойдем, я познакомлю тебя с нужными людьми, — Цинь Юаньшэнь, держа бокал, по-отечественному дружески хлопнул Фу Цюэчжи по плечу, явно оставаясь крайне довольным тем.
Мужчина внутри закипал от гнева: ни при каких обстоятельствах никто не должен узнать о его связи с этой женщиной. Кто бы ни оказался свидетелем, он автоматически станет его заклятым врагом.
— Кстати, я зарегистрировал тебя в одном мероприятии, — с улыбкой произнес Хэ Цзэ.
Чья-то рука внезапно схватила Цинь Чаочэня за плечо.
Цинь Чаочэнь помнил, что за банкетным залом располагался сад. Он направился туда подышать воздухом — в этот час большинство гостей крутилось внутри, общаясь и расширяя круг знакомств, так что в саду могли оказаться разве что праздные зеваки да те, у кого были скрытые мотивы.
Мужчина раздвинул ветки кустарника, но никого не обнаружил. Он в нерешительности покружил на месте и замер в раздумьях.
Цинь Чаочэнь: «...Ну ты и смертник».
— «...» — сейчас он сам, вжавшись в стену, медленно сползал вниз, а стоило сорваться чуть сильнее, как он начинал отчаянно цепляться за кладку всеми конечностями.
— «Здесь господин Ван, а здесь господин Ли, — непринужденно перечислял Цинь Юаньшэнь. — А вон там — молодой господин Тань из города Б. Их семья обладает огромным влиянием в тех краях, и если твои 3D-технологии получат их поддержку, ты сможешь масштабировать бизнес на город Б».
— Кто здесь?! — мужчина резко замер, и тут же раздался приближающийся топот шагов.
Фу Цюэчжи тоже прижался к стене, вися на ней, однако выглядел несколько увереннее Цинь Чаочэня.
С какой стати? Фу Цюэчжи всего лишь фальшивый наследник, узурпировавший чужое место!
Настоящий наследник — он сам! Это Фу Цюэчжи виноват перед ним, а та власть, положение, связи и даже муж, которыми владел Фу Цюэчжи, по праву должны принадлежать ему.
— Неужели этот старик сможет удовлетворить тебя? Я так по тебе соскучился.
Цинь Чаочэнь стоял за колонной, не смея ни сделать шаг вперед, ни отступить. Он всего лишь прислонился к ней в поисках уединения и покоя; в этой внутренней части сада было еще тише и безлюднее, уличные фонари здесь не горели, погружая все вокруг во мрак.
Забравшись повыше, Фу Цюэчжи разглядел лица мужчины и женщины. На его невозмутимом лице на миг мелькнуло удивление.
Цинь Чаочэнь-то надеялся, что раз Фу Цюэчжи схватил его, то у него нашелся какой-то блестящий выход, а оказалось, что они оба просто висят на стене.
К счастью, тот мужчина не додумался посмотреть вверх.
Хотя, по правде говоря, кто бы мог подумать, что люди могут прятаться на стене прямо над его головой и вершить тут свои суды.
Цинь Чаочэнь едва не задохнулся от напряжения. Одна его нога чуть не рухнула прямо на голову мужчине, и ему пришлось судорожно согнуть колено, пронеся его в миллиметре от чужих волос.
— Никого нет, похоже, мне уже везде мерещатся враги, — смеясь, мужчина обнял женщину.
— Убирайся, мне пора возвращаться в банкетный зал, — Нин Юань оттолкнула его. Она тоже испугалась, поправила одежду и быстро вышла из сада.
Мужчина последовал за ней.
Цинь Чаочэнь облегченно выдохнул и тут же разжал руки, шмякнувшись на землю.
— Фу Цюэчжи, ты тоже можешь слезать.
Фу Цюэчжи разжал пальцы и бесшумно приземлился рядом. Он-то зашел в сад просто освежиться, но никак не ожидал стать зрителем столь занимательной драмы.
— Хорошо, что ты оказался здесь, — с облегчением выдохнул Цинь Чаочэнь. Иначе ситуация вышла бы невероятно неловкой.
— Ты вечно влипаешь в подобные истории, — уголки губ Фу Цюэчжи слегка приподнялись.
— ...Вечно? — Цинь Чаочэнь попытался вспомнить свое восемнадцатилетие, но в памяти зияла пустота. Значит, речь шла о нем самом в двадцать три года.
— Возвращаемся в зал, — не стал вдаваться в подробности Фу Цюэчжи, твердо убежденный, что чем меньше говоришь, тем меньше ошибаешься.
Вернувшись в великолепный, сияющий огнями банкетный зал, резко контрастировавший с мрачным садом, Цинь Чаочэнь сразу же заметил мужчину со шрамом у глаза.
Он тут же схватил Фу Цюэчжи за рукав и шепнул:
— Смотри, вон тот тип.
— Не привлекай к себе столько внимания, — Фу Цюэчжи проследил за взглядом Цинь Чаочэня. Личность этого человека он раскусил еще в саду.
— Старший брат велел нам поздравить старейшину Вана с днем рождения, — тихо произнес Фу Цюэчжи, кивнув Цинь Юаньшэню.
Подойдя к старейшине Вану, они увидели рядом с ним роскошную женщину в алом ципао. Она выглядела ослепительно красиво и казалась лет на двадцать моложе юбиляра.
Цинь Чаочэнь с первого же взгляда узнал в спутнице старейшины ту самую женщину из сада.
Он судорожно вцепился в руку Фу Цюэчжи, подавляя волну шока. На его лице не дрогнул ни один мускул, однако боковым зрением он бросил на макушку старейшины Вана исполненный глубочайшей жалости взгляд.
— Не так сильно, господин Цинь, — с усмешкой шепнул Фу Цюэчжи. Его изящная фигура была подчеркнута строгим костюмом, холодное и красивое лицо завораживало, а утонченные пальцы то и дело мелькали в полумраке банкетного зала. Стоило Цинь Чаочэню поднять голову, как он ловил очертания профиля Фу Цюэчжи в игре приглушенных огней — резкие и одновременно расплывчатые.
Низкий, хрипловатый и прохладный голос заставлял сердце пропускать удары.
Такое обращение — «господин»...
Цинь Чаочэнь немного ослабил хватку. Его сердце забилось как безумное, кончики ушей и уголки глаз покраснели, ноги неожиданно стали ватными, а в голове воцарился полный туман.
Этот заклятый враг мастерски умел сводить с ума.
Из-за лазания по стенам он слегка вспотел, и влажные прядки прилипшие к вискам, заставляли Цинь Чаочэня чувствовать удушающий жар.
— Чаочэнь, Цюэчжи, а вот и вы, — добродушно улыбнулся старейшина Ван.
— Дедушка, желаю вам долголетия, подобного южным морям, и счастья, не меркнущего с годами! — произнес заготовленное поздравление Фу Цюэчжи.
— Ха-ха-ха, хорошо-хорошо, — тепло рассмеялся старейшина.
Цинь Чаочэнь попытался незаметно проскользнуть вслед за Фу Цюэчжи к Цинь Юаньшэню.
— Погодите-ка, Чаочэнь еще не поздравил старого деда, — поддразнил их юбиляр. Он уже знал, что внук угодил в бассейн с легкой подачи Цинь Чаочэня, но разборки между молодежью его мало волновали — напротив, сам Цинь Чаочэнь казался ему забавным.
— Мы с Фу Цюэчжи вместе пришли, — серьезно заявил Цинь Чаочэнь.
Старейшина Ван: «...»
— Ха-ха-ха, ладно уж, скажи старику поздравление лично.
— Желаю вам долголетия, подобного южным морям, и счастья, не меркнущего с годами!
— Цюэчжи уже это говорил, давай по-другому.
Окружающие добродушно рассмеялись.
— Я не умею поздравлять. Может, мне стих прочитать? — растерялся Цинь Чаочэнь.
В голове Фу Цюэчжи шевельнулось дурное предчувствие.
— Валяй, стихов мне еще никто на день рождения не читал.
— Маленький господин Цинь и впрямь затейник.
Ван Янь тем временем приложился к бокалу с красным вином.
Цинь Чаочэнь собирался вспомнить «Наблюдая за лазурным морем» и строчку оттуда: «Старый конь в стойле мечтает о тысячах ли». Других приличных поздравительных стихов он попросту не знал — либо никогда не учил, либо напрочь забыл.
Он глубоко вздохнул. Большинство взглядов было приковано к нему, но, будучи человеком тертым, он не нервничал... пока снова не скользнул взглядом по женщине рядом со старейшиной Ваном.
С языка сорвалось само собой, звонко и уверенно:
— Жалею, что башмаками истоптал мох зеленый, стучу в деревянную калитку — долго ее не открывают. Весенние краски не удержать за глухими стенами, и алая ветвь сливы выбивается из-за стены наружу.
Ван Янь от неожиданности выплегнул глоток красного вина прямо на пол.
Выражение лица наблюдающего за представлением Ю Чэня окаменело.
У Хэ Цзэ отвисшей челюсти выпало пирожное.
Фу Цюэчжи мысленно пожелал себе провалиться сквозь землю.
«...»
В зале воцарилась абсолютная тишина. Все взоры устремились на Цинь Чаочэня, и даже спустя несколько долгих мгновений никто не шелохнулся — казалось, люди все еще были слишком шокированы, чтобы прийти в себя.
Наконец пришел в себя и сам Цинь Чаочэнь. От осознания сказанного он едва не онемел.
Неужели он и впрямь оказался настолько безумен?
Ему стало настолько стыдно, что он боялся пошевелиться или издать хоть звука.
— Кхе, стих Чаочэня так живо передает пейзаж в саду, ха-ха-ха, — Цинь Юаньшэнь выдавил из себя неловкий смешок. Для человека его склада это было подвигом — ради Цинь Чаочэня он выкладывался на все сто.
Зато лица тех двоих в эпицентре толпы, рыльца которых были в пушку, мгновенно перекосило. На Цинь Юаньшэня они уставились холодными, злобными взглядами.
Цинь Чаочэнь мысленно натянул на лицо маску боли. Старший брат, мой дорогой благодетель, умоляю, заткнись уже.
— Старейшина, раз уж такое дело, давайте открывать банкет, — с улыбкой произнес Фу Цюэчжи.
«???»
Окружающие потеряли дар речи. Какое сейчас застолье, когда тут такое творится! Вы вообще зачем сюда явились всей семейкой?!
— Точно-точно, дедушка, давай начнем уб... то есть кушать, — тут же подхватил Ван Янь.
— Верно, давайте есть, еда сейчас важнее всего, ха-ха-ха, — поспешно поддержал Цинь Чаочэнь.
— Давайте перейдем к трапезе, старейшина, не стоит пренебрегать такими яствами, — вставил свои пять копеек Хэ Цзэ.
Казалось, в этот утонченный банкет затесалось что-то совершенно невообразимое.
— Ну раз так, давайте садиться за стол, — старейшина Ван выдавил из себя вымученную улыбку.
Цинь Чаочэнь уселся как можно дальше от старейшины.
Когда юбиляр занял свое место и остальные тоже устроились за столом, взявшись за палочки, старейшина Ван окинул взглядом поданные блюда: перед ним красовалась лишь тарелка тушеной зелени. Его лицо мгновенно потемнело, и аппетит пропал начисто.
Затем он бросил взгляд на главного виновника торжества — тот уплетала эту самую зелень за обе щеки с преиспытанным блаженством.
— Слишком много жирного и мясного, нужно разбавить рацион клетчаткой, — бормотал себе под нос Цинь Чаочэнь.
— Фу Цюэчжи, как думаешь, он догадался? — шепнул он на ухо спутнику.
— Вероятно, у него появились кое-какие подозрения, — Фу Цюэчжи отправил в рот креветку, ничуть не теряя аппетита.
Он хотел сказать что-то еще, но вокруг толпились люди, поэтому пришлось умолкнуть.
Цинь Чаочэнь понимающе кивнул.
Умяв еще пару крупных крабов, он случайно встретился взглядом со старейшиной Ваном, из глаз которого буквально сыпались искры.
Ну и упрямый же старик.
Неужели он тоже захотел краба?
Впрочем, почему бы и нет? Он всегда отличался широтой душевной.
Цинь Чаочэнь шепнул пару слов официанту, продолжая что-то бубнить себе под нос.
Старейшина Ван с любопытством наблюдал за ним.
Спустя мгновение официант кивнул, положил краба на чистую тарелку и направился к старейшине.
— Старейшина, это краб от молодого господина Циня.
Старейшина Ван поднял глаза на Цинь Чаочэня.
Тот жизнерадостно показал ему большой палец, демонстрируя, как это вкусно, и снова уткнулся в свою тарелку.
Старейшина Ван: «...»
Они что, и вправду за этим сюда пришли — поесть?!
Сразу после ужина Цинь Чаочэнь тут же утащил Фу Цюэчжи прочь, не дав никому ни малейшего шанса удовлетворить любопытство.
— Если хочешь, чтобы старейшина во всем разобрался, можешь намекнуть Ван Яню, — опустив ресницы, произнес Фу Цюэчжи. — Так Ван Янь еще и останется твоим должником.
Имея на руках компромат на семью Ван, грех было упускать шанс завязать полезные связи. Строго говоря, сообщив эту новость заклятым врагам клана Ван, можно было выторговать куда больше преимуществ, но, судя по характеру Цинь Чаочэня, вряд ли он стал бы проворачивать подобные интриги.
— Какая светлая голова! — с восторгом напечатал Цинь Чаочэнь сообщение для Ван Яня.
Тот, видимо, все еще находился на банкете, поэтому не отвечал, и Цинь Чаочэнь сунул телефон в карман.
Заметив, как он доволен, Фу Цюэчжи слегка улыбнулся краешком рта.
— Кстати, я заказал для тебя кольца в той мастерской, скоро должны быть готовы.
— Обручальные? — взгляд Цинь Чаочэня упал на руку Фу Цюэчжи. С самой первой их встречи казалось, что тот не снимает кольцо.
Он опустил глаза на собственные пальцы: когда он только очнулся, там еще белел след от кольца, но теперь и он исчез.
Порою он переставал понимать, кто перед ним — девятнадцатилетний Фу Цюэчжи или двадцатичетырехлетний.
Ему вдруг захотелось проверить, под каким именем он записан в контактах у Фу Цюэчжи.
Он отправил в WeChat кошачий стикер с ластящимся котенком.
Телефон тихонько завибрировал.
Фу Цюэчжи извлек его из кармана.
Увидев сообщение от Цинь Чаочэня, он на секунду замер: «...»
Цинь Чаочэнь украдкой придвинулся ближе, заглядывая в экран.
[Моя любовь]
Цинь Чаочэнь: «...»
Его окатила волна смущения — до чего же старомодно.
Ладони и стопы онемели от внезапного прилива крови, а сердце пропустило удар.
Телефон звякнул снова.
[Я безумно тебя люблю.jpg]
Фу Цюэчжи на мгновение улыбнулся. Его глубокие черты лица смягчились, в темных глазах качнулась зыбкая рябь, и он неторопливо, едва слышно произнес:
— Я прямо здесь, не нужно писать сообщения.
Цинь Чаочэнь моргнул. Он отчетливо слышал собственный пульс; налетевший ветер растрепал его волосы, взметнув и растревожив сердце.
А затем тот добавил:
— Можешь делать все, что пожелаешь.
Опустив взгляд и пристально глядя на Цинь Чаочэня, Фу Цюэчжи неожиданно подался вперед и накрыл его губы своими.
Одной рукой он бережно поддержал Цинь Чаочэня за голову, кончики его пальцев слегка побелели, а в холодных чертах лица бушевало пламя небывалой страсти.
Некоторые чувства, зародившись однажды, уже никогда не прекращаются.
Перед глазами пронеслись несколько расплывчатых образов.
Ветер шевелил листву, наполняя сад шуршанием, и листья опадали один за другим, точно взволнованное сердце Цинь Чаочэня.
Тук-тук-тук, кровь бешено пульсировала в венах.
http://bllate.org/book/21015/2136497
Готово:
