Для Пэй Чэна, который с такой естественностью произнес слово «нормальный человек», реакция Фан Боцяо оказалась неожиданной: тот не стал ничего отвечать, лишь молча сел на пассажирское сиденье. Пэй Чэн тоже умолк. Автомобиль под уверенным управлением быстро покинул центр города и на высокой скорости устремился на север. Всю дорогу оба хранили молчание.
Дорога становилась всё уже, машин и людей попадалось всё меньше. Мужчина рядом с ним без малейших колебаний сворачивал на глухие проселочные тропы, о которых не догадывался даже Фан Боцяо, выросший в Тайбэе. Дорога петляла, казалось, без конца. Наконец, после крутого поворота, вид перед ними внезапно открылся: на обширной бетонной площадке вдалеке высился высокий забор из колючей проволоки, за которым сразу начинался пляж. Откуда-то издалека доносился смешанный с запахом ила и песка морской бриз, проникавший в приоткрытые окна машины.
— Приехали, — раздался низкий голос мужчины.
Фан Боцяо на мгновение замер, покосился на него, а тот уже открыл дверцу и вышел.
Фан Боцяо последовал за ним к проволочному ограждению. Морской ветер оказался сильнее, чем он ожидал, растрепав его волосы, но запах соли был на удивление свежим. Он еще раздумывал, где здесь вход, как Пэй Чэн, не раздумывая, ухватился за сетку и парой ловких движений перемахнул через забор, спрыгнув на ту сторону.
— Пэй! — Фан Боцяо изумленно уставился на того, кто оказался по ту сторону. Неудивительно, что такой великолепный пейзаж не был оккупирован толпами туристов — это была запретная зона. И откуда он только о ней узнал?
Пэй обернулся и что-то сказал, но из-за сильного ветра разобрать слова было невозможно.
— Что? — Фан Боцяо подался вперед, прижимаясь к сетке.
— …
Всё равно не слышно. Он придвинулся ближе, прижавшись лицом к холодному металлу. В тот же миг его губ коснулся легкий поцелуй.
— Перелезай. Такая мелочь не должна стать для тебя препятствием, — негромко произнес мужчина, глядя на него через сетку, почти касаясь лбом его лба. Этот короткий, невесомый поцелуй заставил сердце сжаться, а щеки — вспыхнуть.
Он инстинктивно огляделся — вокруг ни души. Снова перевел взгляд вперед, прямо в светлые глаза мужчины, которые не сводили с него глаз. Фан Боцяо вздохнул и был вынужден последовать за ним.
Стоявший внизу мужчина раскинул сильные руки и обнял его. Хотя вокруг никого не было, Фан Боцяо всё равно чувствовал себя неловко. Он попытался отстраниться, но в следующее мгновение Пэй Чэн перехватил его ладонь, и вырваться уже не удалось.
— Пойдем туда.
Ноги вязли в песке, крепкая ладонь мужчины сжимала его руку, пока они медленно шагали вдоль берега. Даже если бы они не были парой, ни один из них не относился к людям, способным на проявление чувств на публике, но сейчас…
Фан Боцяо слегка дернул рукой, высвобождаясь из пассивного захвата, и тут же сам сжал ладонь мужчины, переплетая пальцы. Он опустил взгляд, избегая ответного взора, и почувствовал, как пальцы сжали его еще крепче, почти до боли.
Отрывочные фразы из прочитанной несколько лет назад статьи внезапно всплыли из глубин памяти.
Даже если нет любви… можно целоваться… обниматься… заниматься сексом… но нельзя держаться за руки.
…Когда-то их отношения были именно такими.
А то, что происходит сейчас… тогдашний он точно не смог бы себе этого представить.
— В такое время здесь лучший обзор, — Пэй Чэн опустился на песок, но так и не разжал рук. Он указал пальцем на линию горизонта: — Но на рассвете здесь еще лучше. Когда небо светлеет, всего за полчаса оно меняет десятки оттенков. В следующий раз привезу тебя сюда, это будет в сто раз лучше той дряни.
На грубое высказывание мужчины Фан Боцяо, к собственному удивлению, ничего не ответил, лишь слегка прищурился. Полуденное солнце рассыпалось по воде бликами, переливаясь бело-золотыми оттенками.
— Никогда не слышал, чтобы ты говорил об этом месте.
— Я и сам давно здесь не был, почти забыл. В последний раз приезжал еще до того, как мы познакомились.
Фан Боцяо кивнул.
— Это… — он начал было фразу, но запнулся. Помолчав немного, медленно произнес: — …ты приезжал сюда с кем-то другим?
Голос его звучал тихо, едва слышно.
— С кем-то? — Пэй Чэн повернул к нему голову и усмехнулся. — Например? Кого ты имеешь в виду?
— …Например, — Фан Боцяо поджал губы, выдерживая его взгляд, — ту женщину, которая дала тебе вещь.
— А если скажу да?
Не успел он закончить, как Пэй Чэн левой рукой с силой дернул Фан Боцяо, который хотел отвернуться и подняться, и прижал его к себе. Ожидаемые попытки вырваться сменились напряженной застылостью, когда рука мужчины скользнула под его тонкую футболку.
— Пэй…! — Фан Боцяо стиснул зубы, искоса метнув в мужчину укоризненный взгляд, брови его слегка нахмурились. Самая чувствительная точка была точно захвачена и безжалостно сжата. Он не знал, что его выражение лица, полное мучительного сдерживания, выглядело в глазах партнера в сотню раз соблазнительнее, чем сами движения рук.
— Все еще не переносишь шуток. У меня бывало немало женщин, но ни одна из них не переступала порог моей квартиры. Ты правда думаешь, что они бывали здесь?
Один сосок уже окончательно затвердел, и Пэй Чэн переключился на другой, свободной рукой выуживая из кармана телефон.
— Эту вещь я когда-то дал ей, она просто вернула её. Раз тебе неприятно, можешь выбросить.
Сказав это, он сделал взмах рукой, и предмет в металлическом корпусе, описав длинную дугу, упал в море. Фан Боцяо оцепенел, но тут же вновь вернулся в реальность, когда грубая ласка, блуждающая по всему телу, заставила его вздрогнуть.
— Не гарантирую, что подобные вещи больше не появятся. Но сколько бы их ни было — столько и выброшу. Так устроит?
— Ты вообще со сколькими… — Фан Боцяо вздрогнул, чувствуя, как морской ветер обдает его обнаженную грудь — футболку уже задрало до самых плеч. — …Забудь.
— Чувствуешь досаду? Я в прошлом вел себя разгульно, а ты даже ни одной женщины пальцем не тронул. — Пэй Чэн с нажимом прикусил нежную кожу на груди, ощущая под зубами участившееся сердцебиение. — М? Очень обидно? Жалеешь? Наверное, тоже хотел бы узнать… вкус женщин?
— Ублюдок… кто бы стал как ты… — Под палящим солнцем кожа Фан Боцяо, изрядно побелевшая за годы учебы в университете, налилась румянцем. — Никакая это не досада, я об этом даже не думал…
Да и возможности думать об этом у него не было. До восемнадцати лет в его голове не было ничего, кроме баскетбола и учебы.
Возможно, в определенном возрасте он бы сам пришел к этим мыслям, но прежде чем тот день настал, в его жизнь грубо ворвался этот человек и перевернул всё вверх дном.
— Я признаю, что у меня двойные стандарты. Но если бы ты действительно связался с какой-нибудь женщиной… я бы, возможно, не смог себя сдержать. Даже если бы это было в прошлом. Я бы убил её.
— …Эгоистичный мужчина. — Фан Боцяо сначала побледнел, а потом вспыхнул. В глубине души он почувствовал странное облегчение, зная, что этот человек не бросает слов на ветер; в то же время в нем зародилось чувство, которое он ни за что не признал бы.
— Двойные стандарты, неразумность. Просто невыносим.
— Я такой, какой есть. Есть возражения?
— Есть… а…! Не надо… — он судорожно выдохнул, пытаясь оттолкнуть голову мужчины, которая опускалась всё ниже к животу, но только сделал хуже. Кожа спины прижалась к горячему, плотному песку, погружаясь в него.
Пуговица на джинсах расстегнулась сама собой, звук скользящей металлической молнии заставил всё его тело пронзить дрожью, и, без всякого предупреждения, его тело отреагировало. Он в отчаянии зажмурился, заставляя себя не смотреть и не думать о том, как именно мужчина расстегнул его ширинку…
— Пэй… не надо…
Он закрыл лицо левой рукой, но даже так палящее полуденное солнце резало глаза, и прозрачные капли одна за другой просачивались сквозь пальцы, стекая по щекам и исчезая в песке.
Мужчину было не остановить.
— Не надо, не надо… прекрати… не здесь… не надо так…!
Ноги, которые он пытался свести, были раздвинуты еще шире. Под ярким солнцем всё более горячее дыхание обдавало…
— Это «не надо» или «не надо здесь»? Ты же сам возбужден, не пытайся меня обмануть. — Большая ладонь скользнула под последний слой одежды, лаская и провоцируя, подкрепляя всё откровенными словами, чтобы вызвать еще более сильную реакцию. — Опять поднялся… больно, да?
— У… а…
Фан Боцяо тяжело дышал, сквозь пелену перед глазами он увидел, как мужчина вновь склонился, собираясь зарыться лицом между его ног, и его охватил ужас. У этого человека… есть хоть какие-то запреты? Даже если здесь никого нет… Когда попытка свести ноги провалилась, он беспорядочно забил руками по его голове и лицу, пытаясь закрыть ему рот.
— Пойдем… пойдем в машину… — успел он прерывисто выдохнуть, пока мужчина не зашел слишком далеко. Но в этот момент Пэй Чэн зло сжал его там, перекрывая дыхание.
— В машине тесно. — Пэй Чэн нахмурился, его поцелуи — грубые, полные подавляемой ярости — пришлись на губы и брови. — Если тебе будет некомфортно — плевать. В твоем случае это может быть больно. — Тем более, оба они — высокие мужчины, да и места в Porsche 911 Turbo было немного.
— …Я не хочу здесь, не хочу, — упрямо мотал головой Фан Боцяо. Машина — это был его предел. — Ты… если не будешь… так сильно двигаться… разве не хватит…
Даже эти слова стоили ему остатков стыда.
— Ты же прекрасно знаешь, что это невозможно. — Пэй Чэн, как он и просил, подхватил его на руки и понес в сторону, противоположную от моря. — Даже если я буду стараться делать это медленно и осторожно, кто-то обязательно останется недоволен, будет вжиматься в мои бедра, извиваться всем телом и стонать, требуя делать это сильнее…
— Ты! — Фан Боцяо в изумлении вытаращил глаза. — Что ты такое несешь?
Это у этого мужчины нет меры! Каждый раз, когда Пэй Чэн доводил его до того, что он не мог даже глаза открыть, о каких… извиваниях и стонах вообще шла речь?!
— А правда ли это — узнаем через минуту.
Фан Боцяо поднял голову и встретился взглядом с парой светлых глаз, которые были совсем рядом. В контровом свете в них по-прежнему читалось обнаженное, яркое желание, которое отзывалось эхом в том, что упиралось ему в бедро.
Он смущенно отвел взгляд и внезапно почувствовал, как во рту пересохло.
***
— Который… час?
Ответа не последовало.
У спрашивающего были часы, но сейчас он утратил способность даже повернуть шею или поднять запястье, лишь в горле еще теплился голос.
— Пэй… — снова позвал он.
— Двенадцать сорок, — с раздражением отозвался Пэй Чэн, стирая с его лба пот и укутывая его своей рубашкой. Он хотел прибавить кондиционер, но побоялся, что тот может простудиться, и передумал.
— Так поздно?
— Что такое? Только не говори мне, что ты все еще собираешься на это чертово собрание.
— Не могу не пойти…
— Правильно будет «невозможно пойти». Если только я не понесу тебя на спине, ты хоть понимаешь, что не сможешь даже дойти до университета?
В наступившей тишине по салону разнесся вздох. Он действительно недооценил… тех людей, которые предпочитают машину кровати. После этого случая он проникся к ним глубочайшим уважением.
— Тогда… — спустя некоторое время Фан Боцяо почувствовал, что силы немного возвращаются, и сказал: — Подай телефон, я сделаю звонок…
— Скажешь, что не придешь?
— Скажу, что, возможно, немного опоздаю, — он метнул в Пэя взгляд.
Пэй Чэн хмыкнул и протянул телефон. Но как только Фан Боцяо нажал кнопку вызова и произнес «Алло», Пэй Чэн выхватил трубку обратно и под его ошарашенным взглядом холодно произнес:
— Прошу прощения, Фан Боцяо нездоров и не сможет присутствовать на собрании. Разбирайтесь сами.
— …А? Что? Алло, алло…
Женский голос… немного знакомый. Пэй Чэн нахмурился, со щелчком захлопнул телефон и отбросил его в сторону.
— Пэй…!
Фан Боцяо был так зол, что у него пропал дар речи.
В конце концов, факты доказали: даже если Пэй Чэн не «отпрашивал» его принудительно, из-за потери способности передвигаться на весь день он действительно не смог попасть на собрание.
С тех пор он обходил стороной любые интимные дела в автомобиле.
***
3 апреля (последняя запись…)
Может, стоит дать себе повод сдаться? Думаю, этого достаточно!
Не думал, что «он» сегодня действительно придет на выставку, и не ожидал, что «этот день» наступит так быстро. Рядом с ним… действительно кто-то есть. Мой дневник тайной любви здесь заканчивается, превращаясь в дневник безответной любви.
Говорят, что хороших мужчин в мире мало, и они либо уже заняты, либо геи. Могу лишь сказать… тот, на кого я положил глаз, действительно лучший из лучших. Я никогда не мог представить, какая женщина могла бы ему подойти, но сегодня наконец прозрел.
Когда увидел их впервые, был потрясен: два человека, у которых нет вообще ничего общего… интересно, как они вообще сошлись. И все же картина, где они шли рядом, выглядела удивительно гармонично.
Цветок на неприступной скале — все тянутся к нему, но достать не могут. Тот, кто смог его сорвать, должен быть куда сильнее обычного человека… Теперь я понимаю, хотя в груди всё еще болит.
Если вонзить нож в сердце, будет так же — больно, а потом наступает освобождение. Но моя боль бесконечна, и алкоголь не помогает… Увы!
Впрочем, если бы на месте того человека была женщина, боюсь, в груди распространялась бы не только боль. Так что… то, что это мужчина — даже неплохо! Удар немного слабее…?
В полдень, чувствуя себя как в тумане, пошел на собрание, где, разумеется, получил нагоняй. А потом, ответив на звонок по телефону старшекурсника, который был занят по горло, окончательно пришел в себя.
Глядя на то, как тот прыгает от злости, я лишь подумал: мужчина, который смог заставить «его», человека слова, сорвать встречу, — просто… невероятен.
Счастливчик! Надеюсь, ты будешь его беречь.
Будьте счастливы.
=Конец=
http://bllate.org/book/21140/2144099
Готово:
