Тот маленький евнух торопливо закивал.
Лань Чжо молча сглотнул слюну, глядя под ноги на собственные пятки, и осторожно зашагал вслед за мягким жёлтым светом. Разве он мог не понимать, что всё это значит?
Лунный свет пробивался сквозь галерею, оставляя светлые пятна на синеватых каменных плитах. Сейчас всё вокруг погрузилось в тишину, и слышен был лишь тихий шорох их шагов. Алая дверь по левую руку была плотно закрыта, изнутри донаучного приглушённым казался тусклый свет. Пройдя ещё немного и завернув за угол, они очутились перед другой дверью. Сю Хуань остановилась, с глубоким смыслом взглянула на Лань Чжо и тихонько постучала.
Дверь со скрипом отворилась. Служанку, открывшую её, Лань Чжо тоже знал — это была Сю Цяо, ещё одна девчонка из окружения вдовы-императрицы. Сю Хуань кивнула ей, Сю Цяо перехватила фонарь, отступила в сторону, давая обоим дорогу. Как только они переступили порог, она закрыла дверь и с фонарем удалилась.
Комнату наполняли клубящиеся волны тайных ароматов, царил полумрак, а язычки пламени то вспыхивали, то гасли, отчего всё вокруг казалось нереальным, зыбким. Лань Чжо услышал, как бешено колотится его сердце. Миновав несколько слоёв полупрозрачных занавесей, он вновь воочию узрел тот женский силуэт из того памятного дня.
Прикусив губу, чтобы взбодриться, он рухнул на колени, даже не пытаясь разглядеть обстановку напротив, и залепетал:
— Ничтожный раб Сяо Ланьцзы приветствует вдову-императрицу! Долгих лет Императрице, десять тысяч раз по десять тысяч лет!
Во тьме он уставился на каменный пол прямо перед собой. Долго-долго в ответ не раздавалось ни звука; он успел разглядеть узоры на синеватом камне, но приказа подняться всё не было. Сю Хуань стояла неподалёку, опустив голову и храня молчание.
Шло время, и Лань Чжо почувствовал, как по его телу катятся капельки пота. Они струились по лбу, стекали к уголкам глаз, очерчивали контуры лица и наконец достигали уголков губ. Ему казалось, что тело начинает слабеть, хотя на самом деле Лань Чжо стоял на коленях с непоколебимой твёрдостью.
— Встань.
Когда Лань Чжо услышал этот голос, он уже почти не понимал, что именно ему говорят. Услышав лишь собственный бойкий ответ: «Благодарю Императрицу», — он поспешно поднялся на ноги, но в этот момент невольно оступился. Торопливо выровняв равновесие, он решил, что онемевшие от долгого стояния на коленях ноги сейчас совсем не важны.
Поднять взгляд он не смел. За исключением того мимолётного впечатления сразу по приходе — когда ему показалось, что впереди за светом скрывается ложе, а на нём восседает сама хозяйка дворца, — он не видел ровно ничего. Сейчас он мог лишь смотреть на пол перед собой, чувствуя боковым зрителем отблеск слабого света.
Лань Чжо и впрямь не понимал, о чём думает вдова-императрица, да ему и не нужно было понимать. Поборов какие-то долгие внутренние терзания, она наконец произнесла:
— Подойди.
Лань Чжо казалось, что ноги ему больше не принадлежат. Его мозг охватило странное, прежде неведомое помутнение: словно зачарованный, механически, шаг за шагом он двинулся на свет.
Внезапно мелькнула мысль: какой же у неё молодой голос, совсем не похожий на голос вдовы-императрицы.
Вспомнив свою прежнюю реакцию, он невольно мысленно усмехнулся над собой. Однако хлынувший навстречу пьянящий аромат стал ещё гуще. Опомнившись, Лань Чжо поднял глаза и встретился взглядом с той, что сидела перед ним.
Императрица изогнула губы в улыбке, прищурив глаза. Она полулежала на ложе, распустив по нему пряди чёрных волос; изящное тело едва прикрывало одеяло из чистого шелка, являя взору смутные очертания соблазнительных изгибов.
Лань Чжо не удержался и облизал губы. Затем он увидел, как она улыбнулась и поманила его пальцем.
Эта ночь уже не могла быть спокойной.
Прошла ночь любви.
На следующий день Лань Чжо по привычке проснулся рано. Никто вокруг ещё не вставал; сидя на постели с обнажённым торсом и глядя на безмятежное лицо спавшей рядом женщины, он испытал смешанные чувства. В его прежней современности это сочли бы за обычную интрижку на одну ночь по обоюдному согласию, но теперь он переспал с самой вдовой-императрицей. И это притом, что сам он — евнух!
Какая нелепость. И он даже не смел гадать, что творится в голове у императрицы, не зная, какая дорога ждёт его впереди. Но сейчас нужно было срочно подниматься.
Осторожно выбравшись из постели, он быстро оделся, бросил косой взгляд на стоялое в недалёке бронзовое зеркало и, убедившись, что всё в порядке, тихонько ускользнул.
Выйдя за дверь, тот самый маленький евнух сладко зевал, вытирая покрасневшие глаза. Заметив его появление, он повернул голову и уставился на Лань Чжо — казалось, ему хотелось о чём-то спросить, но не хватало смелости. Этот малыш попал во дворец совсем недавно и по чистой случайности угодил к вдове-императрице.
Хотя служба здесь означала, что о великом богатстве и положении человека выше всех, кроме монарха, можно и не мечтать, зато он находился подле самой императрицы. Это совсем не то же самое, что прислуживать прочим господам: в будущем любое его слово будет веским, обидеть его никто не посмеет, да и от дворцовых интриг он избавлен. Хуже прежнего здесь точно не будет, куда спокойнее.
И всё же находились те, чьи амбиции не давали им покоя: они всеми силами рвались прислуживать фавориткам из задних покоев.
Лань Чжо улыбнулся мальчишке, зевнул и промолвил:
— Прошлой ночью тебе пришлось нелегко.
Тот замахал руками:
— Да что ты, тебе-то куда тяжелее, ты провёл на ногах всю ночь. К тому же, служить Императрице — какая уж тут тяжесть.
Выслушав его ответ, Лань Чжо невольно окинул паренька взглядом: такой пронырливый, едва попав во дворец, — в будущем наверняка не пропадет.
Обменявшись еще пара дежурными фразами, Лань Чжо взял метлу и отправился сгребать опавшую листву. Он как раз мерил дворы шагами, когда к нему быстрым шагом подошла Сю Хуань. Убедившись, что вокруг никого нет, она ткнула в него пальцем и с напускной руганью произнесла:
— Ах ты бревно бесчувственное, проснулся и сбежал от Императрицы!
Зная, что она не сердится по-настоящему, Лань Чжо со смешком ответил:
— Добрая сестрица, так научи же меня, как надо было поступить?
— Ах ты плут, — Сю Хуань сплюнула, заметив его улыбку. — Живо ступай за мной, к Императрице.
С этими словами, не дожидаясь ответа, она за семенила вперёд короткими шажками, а Лань Чжо зашагал следом широким шагом.
Войдя в покои, он увидел, что императрица уже полностью одета. С величественным и строгим видом восседая за столом для завтрака и позванивая накладными ногтями, она неторопливо похлёбывала кашу — от вчерашней чувственности не осталось и следа, к ней вернулась привычная холодность.
Заметив его приход, императрица не стала говорить лишнего. Лишь подняв глаза и бросив на него равнодушный взгляд, обронила:
— Садись, поешь здесь.
К тому моменту она уже закончила трапезу и, поднявшись с поддержкой Сю Цяо, собралась выходить.
У Лань Чжо отродясь не было укоренившегося в веках рабского трепета. Пусть он и тревожился, но препираться не стал: раз императрица сама велела сесть, он уселся за стол, взял другую пиалу с готовой едой и принялся не спеша завтракать.
Сю Хуань по характеру была намного оживлённее Сю Цяо. К тому же она уже поняла, что в будущем Лань Чжо займёт особое место подле императрицы, а потому церемониться не стала: прищурившись, она бросила на него взгляд и поддела:
— Ишь ты, какой баловник!
Зная, что Сю Хуань по сути своей куда проще, а её злой язык — лишь видимость, с ней легко было ладить, Лань Чжо лишь улыбнулся в ответ и промолчал.
Наконец-то дописал.
Надеюсь, в субботу дадут полдня отдыха, тогда на этой неделе постараюсь выпустить ещё две главы.
Спасибо за два громовых дара от Инь Юэ Бин Юэ, крепко обнимаю и целую.
Глава 64: Из грязи в князи (Часть 3)
Вскоре Лань Чжо перевели на самую близкую службу к императрице, и его отношения с ней продолжали теплеть. Со временем привычные шуточки стали обычным делом, не говоря уже о ночах любви.
Лань Чжо постепенно привык к дворцовой жизни, изо дня в день придумывая, как бы позабавить императрицу.
Стоит признать, эта женщина напоминала ему одну историческую личность из китайской истории — Чжао Цзи. Мать Цинь Шихуанди, молодая вдова-императрица, такая же страстная и манящая, не желающая мириться с одиночеством. Если рассуждать так, то выходит, он здесь вроде Лао Ая? Впрочем, как можно сравнивать его с Лао Аем? Он-то вовсе не был столь глуп, чтобы терять голову от собственного возвышения.
Однако эта императрица вела себя точь-в-точь как Чжао Цзи: понятия не имея о власти, она целыми днями думала лишь о развлечениях. Стоило ей привязаться к Лань Чжо, как она позволяла ему творить любые бесчинства, опираясь на её авторитет, и во всём потакала ему. Более того, он был уверен: даже соверши он что-то во вред самому императору, Чжао Цзи, пожалуй, и бровью не повела бы. В конце концов, сын был ей чужим, да и отношения между ними всегда оставались натянутыми.
Опомнившись от раздумий, Лань Чжо увидел, что императрица перед зеркалом тщательно приводит себя в порядок. Они уже какое-то время проводили вместе дни напролёт, и чтобы им никто не мешал, Лань Чжо убедил её удалять всю прислугу на время их уединения — те ожидали снаружи. Императрица согласилась. Улыбнувшись уголками губ, он подошёл, склонился к самому её уху и легонько поцеловал в щеку.
Императрица выглядела точь-в-точь как юная дева, познавшая любовь, её губы тоже невольно растянулись в улыбке.
Созерцая ослепительное лицо императрицы, Лань Чжо невольно подумал: не слишком ли сладко течёт его нынешняя жизнь?
Впрочем, преваться размышлениям было некогда: Сю Хуань, нёсшая стражу у дверей, внезапно толкнула створку и, спешно откланявшись, доложила:
— Императрица, прибыл Император.
Услышав слова Сю Хуань, Лань Чжо перевёл взгляд на императрицу и заметил, как та невольно нахмурилась. На её лице промелькнуло выражение отвращения, но тут же растаяло, сменившись привычной бесстрастной маской для посторонних.
Заметив, что Лань Чжо кивнул и собирается отступить, Сю Хуань поспешно добавила:
— Боюсь, уходить сейчас уже поздно.
И Лань Чжо оставалось лишь отойти за спину императрицы и опустить голову, приняв предельно почтительный вид.
Насколько глубока пропасть между императором и вдовой-императрицей, Лань Чжо не ведал, ведь самого государя он отроду не видел. Правитель всегда старался обходить дворец Цынин стороной. Это была их первая встреча.
К слову о его задании… Как он ни пытался заходить издалека, расспросить о Лю Фэнцзяо ему так и не удалось. Он решил, что во дворце слишком много людей и главная героиня пока не имеет высокого положения, но спешить не стоило: раз она героиня дворцовых драм, у неё наверняка хватит наклонностей. А кто герой — и гадать не нужно, им непременно станет нынешний Сын Неба.
Слухи гласили, что действующий император отличался молодецкой удалью и незаурядным умом. Взойдя на престол всего в семнадцать лет, к двадцати он уже в полной мере обладал императорской статью.
Опустив голову, Лань Чжо взял кувшин и налил две чашки дымящегося чая. В этот момент послышались шаги.
Вскоре обладатель шагов ступил за порог левой ногой. Бросив лишь мимолётный взгляд, Лань Чжо узрел горделивую осанку и кипучую энергию юного монарха. Беспристрастно воззвав: «Десять тысяч лет Императору, десять тысяч, десять тысяч лет!», — он одновременно с приветствием опустился на колени. Император не стал дожидаться, пока тот опустится до конца, лишь бросил на него косой взгляд и бросил:
— Не нужно.
Затем он повернулся к вдове-императрице и, почтительно поклонившись, произнес:
— Сын приветствует матушку-императрицу.
Императрица с улыбкой поднялась с ложа, делая полужест приветствия:
— Сюань-эр, оставь эти любезности. Садись. Сяо Ланьцзы, подай чай.
Лань Чжо уже не находил слов для ругани — в висках громко и пульсирующе колотилось. Откуда взялась эта зловещая фальшь? Оба играли просто отвратительно, особенно улыбка императрицы, от которой по коже бежали мурашки.
Усевшись, император не спеша сделал глоток чая. Заметив, что тот не торопится, императрица тоже не стала задавать вопросов, сохраняя невозмутимый вид. Зато стоявшему рядом Лань Чжо сделалось не по себе: оба молчали уже столько времени, атмосфера стояла донельзя странная, и ему самому от этого стало неловко.
— Знает ли матушка, зачем сын пожаловал сюда?
Услышав этот тон, звучавший скорее как допрос, императрица внутренне поморвилась. Сдерживая раздражение, она ответила:
— Не знаю.
Лань Чжо заметил её недовольство, и император, судя по всему, тоже.
— Разумеется, матушка не знает. Ведь на пиру, что проходил намедни, матушка не присутствовала из-за недомогания.
— Пир? Разве он был не какое-то время назад? Что случилось теперь?
— Разве матушка не слышала, как министр Су… напился на том пиру до беспамятства?
Правый глаз Лань Чжо дёрнулся дважды. Дело приняло нешуточный оборот, пахло грозой, но он-то всецело и полностью стоял на стороне императрицы.
Императрица тоже медленно похолодела в лице и без обиняков бросила:
— К чему ты клонишь?
Уголки рта Хуанфу Сюаня, то бишь самого императора, тронула ледяная, двусмысленная ухмылка:
— Министр Су в беспамятстве без конца бормотал имя матушки! Разве вам об этом не ведомо?
Лицо императрицы мгновенно переменилось. Мысленно Лань Чжо выругался: дело запахло керосином, скандал разгорался нешуточный.
— Бесстыдник! Что ты мелешь? — вспылила императрица.
— Я мелю? Да об этом судачат все чиновники при дворе!
Хуанфу Сюань едва заметно заскжетал зубами. Если императрица крутит шашни с чиновниками, где же оставаться лицу императорской семьи!
— Ха, так почему же ты явился с расспросами только сейчас? — приподняв брови, императрица перевела стрелки.
Прежде Хуанфу Сюань, хоть и враждовал с императрицей, никогда не смел предпринимать против неё резких шагов, ибо за ее спиной стоял клан Цзя. Их влияние было слишком велико и запутано; чтобы расшатать его хоть немного, государю пришлось приложить титанические усилия, да к тому же клан Цзя сейчас и сам клонился к закату. Но главное — незадолго до этого он официально ввёл во дворец старшую дочь первого министра, пожаловав ей статус императрицы. Лань Чжо тоже знал об этом: поскольку императрица от природы не имела ни малейшего понятия о власти, она осталась к этому равнодушна. А вот Лань Чжо тогда почуял неладное. Теперь, когда первый министр был надёжно привязан к трону и естественно поддерживал императора, Хуанфу Сюаню уже не приходилось так сильно бояться клана Цзя. Естественно, он явился с претензиями.
Тем более, что нрав у Хуанфу Сюаня изначально был суровый и непреклонный — он всегда поступал по-своему.
— Матушка, неужто вы думаете объясниться после всего случившегося?
Сколь бы простодушной ни была императрица, она поняла, что дело приняло дурной оборот, и внутри у неё зародилась паника. Невольно она бросила взгляд на Лань Чжо. На сердце у Лань Чжо тоже скребли кошки, но он лишь легко покачал головой в ответ, ободряюще и безмятежно улыбнувшись ей.
Хуанфу Сюань, разумеется, заметил это, но лишь досадливо поморщился, не придавши значения — в конце концов, кому в голову придёт столь дикая мысль.
Обретя душевное равновесие, императрица холодно усмехнулась:
— Император, с какими мыслями ты являешься к матери с подобными допросами? О чём думает министр Су, мне, разумеется, неведомо.
Хуанфу Сюань никак не ожидал, что императрица так быстро возьмёт себя в руки. Пусть он теперь не боялся её прежнего влияния, но всё же не решался действовать опрометчиво: доказательств его визита к ней не было, он пришёл лишь в приступе гнева, не в силах больше сдерживаться. Успокоившись, он снова напустил на лицо улыбку:
— Сыну и впрямь не хватило почтительности. Прости меня, матушка, за сегодняшнюю несдержанность.
Лань Чжо подумал, что сейчас самое время сбросить с себя вину. Он уловил суть: судя по всему, вдову-императрицу и этого министра Су связывало нечто двусмысленное в прошлом. Дело серьезное, но вполне в стиле императрицы.
Однако та не стала перекладывать вину на министра Су, а просто спустила всё на тормозах и спровадила императора. Лань Чжо понимал: история не закончена, впереди станет только опаснее. Насколько силён был этот министр Су, он не знал, но явно влиятелен, иначе император до сих пор не решился бы поднять на него руку.
Лань Чжо пытался выведать об отношениях министра Су и императрицы окольными путями, но те, кто ничего не знал, молчали, а знавшие — старательно избегали разговора. Это лишь укрепило его в мысли, что дело нечисто и пахнет дворцовым скандалом.
Не прекращая плести собственную сеть информации, он мало-помалку расширял своё влияние. Будучи сейчас любимчиком у императрицы — к которому многие мечтали подступиться, да не могли, — Лань Чжо не нужно было прилагать особых усилий. Ему достаточно крепко держаться за это великое дерево.
Время шло. Позиции Лань Чжо в сердце императрицы укреплялись всё сильнее, он перестал быть просто ещё одним её постельным фаворитом, что прекрасно видели и Сю Хуань, и Сю Цяо. Проще говоря, во дворце Лань Чжо теперь мог ходить гоголем. Впрочем, наглеть он, конечно, не смел — навлекать на себя беду ему не улыбалось, ведь его личность сама по себе была смертельным секретом, а заодно и главным козырем в борьбе за место под сенью императрицы.
О Лю Фэнцзяо он наконец узнал: незадолго до того её пожаловали в титул красавицы, и она пользовалась бурной милостью государя.
Однако навестить её он так и не собрался. Придумать способ разлучить императора с его же наложницей у него никак не получалось. В Поднебесной нет никого выше Сына Неба — как он посмеет подстроить ловушку для императора? С другой стороны, подходы к Лю Фэнцзяо тоже вели в тупик: даже отправь её в Холодный дворец, благодаря судьбе главной героини она бы оттуда выбралась, а раз став наложницей, покинуть дворец она уже не могла.
Если только… император перестанет быть императором.
Сколь безумной ни казалась эта мысль, Лань Чжо твёрдо решил стоять на своём. Хуанфу Сюань правил всего несколько лет, придворные силы образовывали сложнейший клубок взаимных связей, и государь до сих пор не решался на резкие движения, пытаясь удержать хрупкое равновесие. С одной стороны — клан Цзя, то есть оплот императрицы: хоть влияние их и пошатнулось, но старый конь борозды не портит. С другой — влиятельные кланы знати, пережившие не одну смену династий; они свысока смотрели даже на царствующий дом и не имели планов вмешиваться в политику, не представляя прямой угрозы для Хуанфу Сюаня, но опасаться их всё же стоило, задирать их было нельзя. С третьей — министр Су: Лань Чжо не ведал точных пределов его влияния, но видел, что для Хуанфу Сюаня тот — угроза, оставшаяся в наследство от прежнего императора, который очень высоко ценил Су. И наконец, оставался дядя Хуанфу Сюаня, старше его всего на три года — Хуанфу Жэнь. Годами он вёл войны на границах, в его руках была сосредоточена огромная армия. Хуанфу Сюань уже давно пытался вернуть себе воинские полномочия, но то ли Хуанфу Жэнь проявлял искреннюю преданность, то ли искусно таился — не подкопаешься, он казался образцом верности, да и в народе пользовался высочайшим авторитетом.
Позиции императрицы пошатнулись, и к кому бы Лань Чжо ни примкнул, нигде ему не обрести такого покоя и надёжности, как под её крылом, а значит, падение клана Цзя допустить было нельзя. Но прямо сейчас Хуанфу Сюань, похоже, намеревался нанести первый удар именно по нему. Лань Чжо надеялся, что племянница, которую императрица в своё время ввела во дворец, сможет послужить противовесом, но та оказалась особой бестолковой, полагаться на неё не стоило. Министр Су выглядел фигурой полезной; о знатных кланах думать не приходилось — те наверняка с презрением смотрели на него самого; оставался лишь Хуанфу Жэнь, чьи истинные помыслы Лань Чжо разгадать пока не мог.
Так или иначе, либо Хуанфу Сюань сокрушит клан Цзя, либо они сокрушат Хуанфу Сюаня.
Прищурившись, Лань Чжо улыбнулся: что бы ни замышлял Хуанфу Жэнь, поговаривали, что он вот-вот вернется в столицу. Сперва стоило взглянуть на него вживую.
Глава 65: Из грязи в князи (Часть 4)
Не прошло и много времени, как вся столица всколыхнула весть: Хуанфу Жэнь возвращается в столицу. Этот Хуанфу Жэнь был человеком выдающимся: с четырнадцати лет сражался на дальних рубежах, стяжав величайшие заслуги. Можно сказать, что нынешнее спокойствие династии Янь держалось на его заслугах по меньшей мере на семь-восемь десятых. В народе ходили самые разные легенды о нём, и простые люди вспоминали его с глубочайшим почтением.
Именно этот человек больше всего действовал на нервы Хуанфу Сюаню. Правитель не мог обойтись без Хуанфу Жэня, но смертельно боялся его — особенно сейчас, когда, взойдя на престол всего пару лет назад, он ещё не имел возможности с ним совладать.
Теперь же Хуанфу Жэнь возвращался в столицу, и это гарантированно обеспечивало Хуанфу Сюаню несколько бессонных ночей.
Взяв с собой всего пару соратников, Хуанфу Жэнь в одиночку прибыл во дворец.
Завершив аудиенцию у Хуанфу Сюаня, он направился во дворец Цынин, дабы засвидетельствовать почтение вдове-императрице.
http://bllate.org/book/21158/2144482
Готово:
