Цзя Янь понимала, что Лань Чжо желает ей добра, но не считала знание этой новости чем-то плохим. Она лишь слегка покачала головой, не желая утруждать его лишними беспокойствами, и перевела тему:
— Что сейчас происходит снаружи?
Хотя Цзя Янь старалась не подавать виду и наложила безупречный макияж, Лань Чжо всё равно чувствовал её слабость. Говоря прямо, она держалась из последних сил, но, поскольку перед ним была вдовствующая императрица, он не счел нужным что-то скрывать:
— Самые быстрые отряды доберутся не раньше чем через сутки. Сейчас по всей стране поднимаются разные силы, так что неизвестно, дойдет ли армия вообще. Разумеется, нашлись и те, кто идет карательным походом на нас. Однако любой из них прежде должен войти в столицу, а князь сейчас как раз окружил город и ведет бой. Что касается императора, я временно попросил его посидеть в моей резиденции. Пока об этом знают немногие, но, боюсь, к рассвету станет известно всем.
Цзя Янь кивнула, выслушав его, и спросила:
— А те, кто примкнул к клану Цзя?
— Они только что приходили. В такой критический момент я побоялся, как бы не возникло лишних осложнений, и отослал их прочь.
Цзя Янь одобрила решение Лань Чжо и перевела взгляд на Цзя Цзяоцзяо:
— Как там красавица Лю?
Цзя Цзяоцзяо, которая всё это время смиренно стояла в стороне, опустив голову, услышав вопрос, подняла взгляд и покорно ответила:
— Всё в порядке, тетушка.
— Хуанфу Жэнь — человек не простой. Больше всего я опасаюсь, что он решит спасти красавицу Лю.
— Тетушка, взгляните на внешний зал. Даже если князь обладает безграничной властью, до этого гарема ему не дотянуться, — с улыбкой ответила Цзя Цзяоцзяо. Подумав немного, она с сомнением добавила: — Тетушка, вы же знаете лучше других, насколько безжалостен этот дворец. Как вы можете быть уверены, что князь предпочтет женщину власти?
Цзя Янь усмехнулась:
— То, о чем ты говоришь, касается императора. Он еще не успел по-настоящему вкусить власти. Каким бы проницательным он ни был, сейчас в нем кипит лишь горячая кровь и полно нежности. Если бы он хоть раз распробовал вкус власти, как ты думаешь, что для него значила бы какая-то там Лю Фэнцзяо?
Цзя Цзяоцзяо опешила. Она не совсем понимала логику тетушки, но всё же неуверенно кивнула.
На самом деле, Лань Чжо терзали те же сомнения — именно поэтому он не находил себе места. Он тоже считал, что делать ставку на чувства человека в столь масштабном деле — ненадежно. Чувства — вещь призрачная, лишь власть и престол — нечто осязаемое. Однако он не хотел лишний раз сомневаться в императрице: в конце концов, женщина, способная на такие интриги, не могла быть слабой. Иначе её давно бы уничтожил Хуанфу Сюань.
Цзя Янь была падкой до страстей, поэтому никто не разбирался в хитросплетениях человеческих чувств лучше неё. Похоже, Хуанфу Жэнь был из того же теста.
Помолчав мгновение, Цзя Янь произнесла:
— Приведите красавицу Лю.
Сю Цяо отозвалась и вышла в соседнюю комнату, чтобы отдать распоряжение. Вскоре вошла Лю Фэнцзяо, вид у неё был крайне тревожный, а следом — два телохранителя, не отходивших ни на шаг. Нетрудно было догадаться, что они подчиняются Цзя Цзяоцзяо.
Лю Фэнцзяо хотела поклониться, но Цзя Янь остановила её взмахом руки:
— Дайте красавице Лю присесть.
Двое евнухов у дверей принесли стул и поставили его перед кроватью Цзя Янь. Лю Фэнцзяо охватила неловкость. По статусу она уступала Цзя Цзяоцзяо, по близости к императрице — тоже. И вот, пока Цзя Цзяоцзяо стоит, ей предлагают сесть. С какой стороны ни посмотри, это было неуместно, но это был приказ императрицы. Она искоса взглянула на лицо Цзя Цзяоцзяо, пытаясь разгадать её мысли, но та лишь смиренно опустила голову, и по ней ничего нельзя было прочесть. Лю Фэнцзяо закусила губу, села и тихо произнесла:
— Благодарю, госпожа императрица.
— Слышала, Сюань-эр очень к тебе привязан?
— Император всегда был добр к нам, он относится ко всем сестрам одинаково. Нет никакой особой привязанности, — осторожно ответила Лю Фэнцзяо. Она не совсем понимала, к чему клонит императрица. Да и вообще, она не понимала, что происходит: князь поднял мятеж, почему её держат под стражей? И почему вдовствующая императрица заодно с таким евнухом-предателем, как Лань Чжо?
— У Сюань-эра хороший вкус, ты и правда смышленая девочка, — Цзя Янь сладко улыбнулась. Эта улыбка заставила Лю Фэнцзяо замереть. Она про себя подумала: хоть императрица и не родная мать императора, но она ведь слишком молода, да к тому же обладает такой вызывающей, почти демонической красотой — совсем не похожа на правительницу государства.
— Благодарю за похвалу, госпожа.
— Ты смышленая, но иногда одной смышлености мало, нужно быть еще и послушной.
Цзя Янь сменила тон, и её улыбка стала едва уловимой. Лю Фэнцзяо окончательно запуталась. Она всегда вела себя крайне осторожно, никаких бед не накликала, да и разве время сейчас для таких разговоров? Во дворце творился полный хаос.
— Как ты относишься к князю?
У Лю Фэнцзяо екнуло сердце. Как ответить? Скажешь хорошо — так князь сейчас мятежник, их заклятый враг. Скажешь плохо — так он брат покойного императора, дядя нынешнего, да еще и прославленный полководец, о нем нельзя говорить дурно.
— Я почти не общалась с князем, так что ничего не могу сказать, — ответила она. — С детства я слышала о его доблести и полагаю, что он благородный человек. Возможно, этот мятеж — дело рук тех, кто преследует свои корыстные цели.
Лань Чжо холодно вставил:
— Корыстные или нет, это все равно мятеж.
На самом деле, Лю Фэнцзяо ненавидела Лань Чжо даже больше, чем Хуанфу Жэня. Первый годами защищал границы и был героем государства Даянь, вторым же был лишь евнух, плетущий интриги и торгующий властью.
Лю Фэнцзяо лишь мельком взглянула на Лань Чжо, сохранив бесстрастное лицо, но он успел заметить в её глазах глубокое отвращение. На мгновение его захлестнул гнев, но он быстро подавил его.
Цзя Янь издала короткое «о» и с усмешкой произнесла:
— Удачно сказано — корыстные цели! А знаешь ли ты, красавица Лю, почему князь столько лет не берет в жены?
Лю Фэнцзяо почуяла неладное, резко подняла голову и встретилась взглядом с Цзя Янь. Та чеканила каждое слово:
— Князь — ведь это всё ради тебя!
Как только слова слетели с её губ, Лю Фэнцзяо в ужасе повалилась на колени:
— Госпожа, князь не женится, потому что занят защитой границ! Как это может быть связано со мной… У меня никогда не было иных мыслей, кроме верности императору!
— Чего ты боишься? — с усмешкой спросила Цзя Янь, глядя на яркое зарево пожаров вдалеке за окном. Она продолжила медленно и тягуче: — Сейчас такое время, что я могу тебе сделать? Ты, конечно, этого не знаешь, но сердце Хуанфу Жэня не умеет лгать.
Лю Фэнцзяо застыла, осознав причину, по которой она здесь.
Проклятый Хуанфу Жэнь!
***
Цзя Янь с удовлетворением наблюдала за побледневшей Лю Фэнцзяо. Честно говоря, если отбросить вопрос сторон, один этот человек был ей глубоко противен: наивная, глупая, высокомерная, да к тому же невероятно удачливая. Она знала, что эта женщина презирает Лань Чжо, но сама Цзя Янь презирала её не меньше.
Снаружи вбежал запыхавшийся евнух. Лань Чжо нахмурился и подал знак Сю Цяо и Сю Хуань, чтобы те увели Лю Фэнцзяо, а затем спросил:
— Что там?
— Только что пришли вести: князь Аньу тоже поднял мятеж! Но он не идет вместе с генералом, судя по всему, скоро будет у стен столицы.
— Сколько у него войск?
— Говорят, пятьдесят тысяч.
Лань Чжо, нахмурившись, повернулся к Цзя Янь:
— Ситуация выглядит так, будто их тысяч тридцать-сорок. Неужели у князя Аньу в распоряжении были всего пятьдесят тысяч… и он привел почти всех?..
— Этот старый лис, даже в старости не дает покоя. Как долго он сможет усидеть на троне? Боюсь, в его руках куда больше пятидесяти тысяч. Столько лет никто не обращал на него внимания — неужели он не мог тайно растить свою армию? — Цзя Янь взглянула на Лань Чжо. — А что Хуанфу Жэнь?
— Генерал… кажется, он никуда не спешит…
После этих слов ни Лань Чжо, ни Цзя Янь не почувствовали облегчения — наоборот, на душе стало еще тяжелее. Раз Хуанфу Жэнь до сих пор так уверен в себе, оставалось только гадать, что у него на уме.
— Господин Цзя уже здесь?
— Докладываю императрице: скоро будет.
Евнух удалился. Лань Чжо посмотрел на небо: сейчас был самый темный час перед рассветом. Луна зашла, звезды не могли пробиться сквозь густую тьму, далекие пожары затихли, а плач дворцовых слуг сменился измождением. Он беспокоился о Хуанфу Сюане, запертом в соседних покоях.
Через некоторое время евнух привел человека. Тот, войдя, сразу склонился:
— Смиренно приветствую императрицу. Да здравствует императрица, десять тысяч лет жизни!
Цзя Янь недовольно посмотрела на него:
— Старший брат, здесь нет чужих, к чему эти церемонии!
Цзя Хэлань огляделся и, заметив Цзя Цзяоцзяо, улыбнулся:
— Янь-эр, Цзяоцзяо.
— Приветствую старшего дядю.
— Брат, ты уже в курсе ситуации?
— Да.
— Сейчас из нашего клана на виду остались только ты и я. У меня нет иного выхода, кроме как объединиться с этим Хуанфу Жэнем.
— Я понимаю.
— Хуанфу Жэнь — человек опасный, будь осторожен. Что бы ни касалось продовольствия или чего-то еще, всегда оставляй себе запасной вариант, — то, что Хуанфу Жэнь находился за стенами столицы, играло им на руку: им было проще снабжать его провизией.
— Янь-эр, мне становится трудно перемещать запасы зерна. Премьер-министр держит под контролем все поставки, а при дворе стало слишком много людей, выдвинутых императором.
Лань Чжо понял, что здесь ему больше делать нечего, и произнес:
— Господин Цзя, императрица, у меня есть неотложные дела в резиденции, позвольте мне откланяться.
Цзя Янь кивнула, отпуская его. Когда Лань Чжо ушел, Цзя Хэлань нахмурился:
— Янь-эр, он…
Цзя Янь словно задели за живое:
— Что «он»? Брат, что ты хочешь этим сказать?
Цзя Хэлань лишь безнадежно вздохнул.
Десять лет назад шли бесконечные войны, мелких государств было множество, но две силы доминировали — царство Ци и государство Янь. Они воевали годами, но никто не мог одержать верх. Клан Цзя был могущественным кланом в царстве Ци — проще говоря, современной мафией. У старого господина Цзя было двое детей: старший — Цзя Хэлань и младшая — Цзя Янь. Тогда стороны обменивались заложниками, и Хуанфу Синчжэн стал одним из них. Среди одиннадцати принцев он был шестым — ничем не примечательный, со средними способностями, рожденный от матери низкого ранга. Он был самым незаметным принцем, поэтому его и отправили заложником.
Как только обмен завершился, армия государства Янь окружила столицу царства Ци, совершенно не заботясь о судьбе Хуанфу Синчжэна. Люди Ци ненавидели его, из-за чего он оказался на улице, живя хуже нищего.
Осада длилась месяцами. Столица превратилась в ад. Люди умирали от голода и ели друг друга. Конечно, богачи продолжали пировать. Клан Цзя был в их числе. Цзя Янь каждый день проводила в пьяном угаре с молодыми аристократами, наслаждаясь жизнью.
Тогда и появился Су Чжицин. Крупный купец из Янь, богатый как целое государство, он уже давно был помолвлен с Цзя Янь. Потратив огромные деньги, он пробрался в столицу Ци, чтобы завершить дела и забрать Цзя Янь с собой. Девятнадцатилетняя Цзя Янь уже тогда была ослепительной красавицей. Они влюбились друг в друга с первого взгляда и собрались бежать в Янь.
Однако в этот момент Су Чжицин случайно встретил Хуанфу Синчжэна. С этого дня судьбы троих людей изменились. Су Чжицин почувствовал, что Хуанфу Синчжэн не обычный человек, и завел с ним знакомство. Узнав, что тот принц, Су Чжицин загорелся идеей. Да, купец, пусть даже богатейший, всегда будет лишь купцом — низшим сословием. Он хотел власти. Он хотел сделать Хуанфу Синчжэна наследником, возвести его на трон.
Су Чжицин и Цзя Янь остались в столице. Су Чжицин не жалел денег, и вскоре Хуанфу Синчжэн превратился в образованного, талантливого аристократа. Он подкупил госпожу Хуаян, любимицу нынешнего императора, у которой не было своих детей, и та признала Хуанфу Синчжэна сыном.
Хуанфу Синчжэн долго не видел Цзя Янь. Однажды Су Чжицин привел её, чтобы она спела и станцевала перед принцем. Су Чжицин следил за лицом Хуанфу Синчжэна и видел, как тот потерял дар речи от восхищения. Когда Цзя Янь ушла, Хуанфу Синчжэн попросил Су Чжицина отдать её ему, и тот, не раздумывая, согласился.
Вскоре людей Су Чжицина эвакуировали, но места хватило только двоим. Цзя Янь оставили здесь. Она продолжила жить в роскоши и разврате. Вернувшись, Хуанфу Синчжэн был объявлен наследником, и вскоре государство Янь захватило царство Ци. Цзя Янь спасли, и спустя пару месяцев старый император скончался. Из десяти принцев в живых осталось только трое, младшим из которых был Хуанфу Жэнь.
Когда Хуанфу Синчжэн стал императором, Су Чжицин стал премьер-министром — человек, стоящий ниже лишь одного, но выше всех остальных. А главное — император доверял ему безгранично. Су Чжицин сделал многое, чтобы объединить страну, превратив её в великую империю Даянь. Он любил власть и был верен государству.
Однако здоровье Хуанфу Синчжэна было подорвано годами лишений в Ци, и он скончался, пробыв на троне всего три года. Двадцатитрехлетняя Цзя Янь стала вдовствующей императрицей. Единственным наследником был Хуанфу Сюань — ребенок, рожденный еще до того, как Хуанфу Синчжэн стал императором. Он не был сыном Цзя Янь.
Три года Цзя Янь и Су Чжицин держали власть в своих руках. Хуанфу Сюань рано повзрослел, он знал о прошлом Цзя Янь. Хотя позорные страницы королевской истории были стерты, он ненавидел их обоих. Он знал, что слухи о связи Су Чжицина и Цзя Янь правдивы. Он ждал дня, когда возьмет власть в свои руки, чтобы уничтожить этих двоих! Но когда в шестнадцать лет он наконец обрел власть, то понял, что не может их тронуть.
Су Чжицин, не выдержав искушения, около года состоял в связи с Цзя Янь, но быстро осознал, что это погубит его, и порвал с ней навсегда. Цзя Янь же, будучи в расцвете лет, оказалась заперта в глубоком дворце. Она начала тосковать по тем безумным дням в Ци, и в исторических хрониках записали: императрица порочна.
А потом, в двадцать восемь лет, она не выдержала и нашла Лань Чжо. Так он попал во дворец.
История тех безумных лет была предана забвению. Лань Чжо и Цзя Цзяоцзяо никогда не узнают правды. Клан Цзя «отмыли», и он стал чистым, добропорядочным родом.
Лань Чжо вернулся в свою резиденцию и направился к комнате, где держали Хуанфу Сюаня. Охрана стояла так же прямо, как и прежде. Открыв дверь, он увидел Хуанфу Сюаня, связанного на кровати в форме креста. На лице императора был след от удара, который Лань Чжо нанес перед уходом — он тогда не сдержался.
Хуанфу Сюань лежал с закрытыми глазами, сохраняя полное спокойствие, словно Лань Чжо был лишь жалким клоуном. Это осознание вмиг разозлило Лань Чжо.
— О, Ваше Величество, поразительное хладнокровие для такой ситуации, я просто восхищен! — Лань Чжо подошел и с издевкой ухватил его за подбородок.
Хуанфу Сюань, будучи императором, обладал подобающим величием. Даже в таком положении он излучал ауру власти. Он лишь открыл глаза и посмотрел на Лань Чжо. Весь гнев он спрятал глубоко внутри. Лань Чжо вспомнил, как тот вел себя при встречах с императрицей, как рыдал — этот человек был действительно непрост. Он мог мгновенно отбросить личные чувства и действовать исключительно разумом. Если бы покойный император не раздробил военную власть, Хуанфу Сюань никогда бы не оказался в таком положении.
Но… как же это раздражает!
***
Лань Чжо с гадкой ухмылкой сжимал подбородок Хуанфу Сюаня, глядя ему в глаза. Но сколько бы он ни смотрел, на лице императора не дрогнул ни один мускул. Улыбка Лань Чжо стала застывшей, и он грубо отшвырнул его лицо в сторону.
Почему он стал таким раздражительным?.. Он вспомнил далекие воспоминания — лица злодеев из сериалов, от которых воротило. Он быстро взял себя в руки. Но в сердце закралось сомнение…
Что он делает? Какая-то «система», какие-то задания… Зачем? Почему он должен это делать?
Но сейчас его мысли занимала не система, а власть в его руках! Он никогда прежде не чувствовал такого — власть над жизнями других, чувство, когда смотришь на всех свысока. Это опьяняло, заставляя каждую пору его тела раскрыться.
Лань Чжо машинально потянулся к тому месту, где должен был быть карман брюк, и лишь на полпути вспомнил — сигарет здесь нет. Он уже не помнил, сколько времени прошло с тех пор, как он курил, и это ощущение… казалось, он почти забыл его. Смешно: он, который не мог жить без табачного дыма, бросил курить, даже не заметив этого.
Вернувшись к реальности, он заметил на лице Хуанфу Сюаня мимолетную презрительную усмешку. Гнев вскипел с новой силой, готовый взорваться изнутри. Точно! Эта самая система тоже смотрит! Она всё это время наблюдала за его жалкими метаниями между жизнью и смертью! Должно быть, она тоже насмехается над ним, так же, как и Хуанфу Сюань!
http://bllate.org/book/21158/2144486
Готово:
