Однако приходилось и дальше притворяться слепой. Она нарочно шарила вокруг, и прохладные кончики её пальцев скользнули по спине Линь Дунцин. Та вздрогнула и слегка досадливо бросила:
— Чего ты шаришь вслепую?
Бай Цзиньжун сидела позади неё и чуть заметно скривила уголки губ:
— Я ведь и впрямь слепая, вот и шарю вслепую.
Линь Дунцин грубо схватила её руку и прижала к своей ране:
— Вот здесь!
Линь Дунцин глухо стоннула. Бай Цзиньжун даже за неё почувствовала эту боль: она торопливо разжала пальцы, подула на рану и, одной рукой продолжая нащупывать поврежденное место, другой заново принялась наносить мазь.
Линь Дунцин терпела боль и истому от чужих пальцев, но её мочки ушей покраснели.
Бай Цзиньжун отчетливо видела это в лунном свете.
Оказывается, при всей своей порочности, к ней самой у той теплилось всё то же неизменное чувство.
Бай Цзиньжун смотрела на спину девушки, всю исчерченную шрамами: тут были и старые рубцы, и те, что только что затянулись, и эти свежие раны...
Похоже, она из тех, кто привык облизывать лезвие ножа ради наживы.
Бай Цзиньжун бережно перевязывала её раны. Сидя у неё за спиной, ей не нужно было притворяться — разве что движения стали чуть более неуклюжими, да приходилось побольше шарить руками, но в остальном она со всем справилась отлично.
— Получила рану, надо отдохнуть, ложись спать, — произнесла Бай Цзиньжун.
Линь Дунцин огляделась по сторонам, привела Бай Цзиньжун в уединенную и сухую пещеру, а затем легла на живот и заснула.
Бай Цзиньжун больше не нужно было притворяться перед ней. Волосы растрёпаны, всё тело в ранах, подол одежды превратился в жёсткие кровавые корки, а на ногах — старые потёртые сапоги, у которых подошвы того и гляди протрутся насквозь.
Словно лесной зверь: кровожадный, мечущийся в бегах.
Второй день
На вторые сутки Линь Дунцин внезапно проснулась и посмотрела на задремавшую рядом Бай Цзиньжун, которая спала с закрытыми глазами.
Она от природы обладала чутким ненью, но никак не ожидала, что прошлой ночью проспит так крепко, да и тупая боль в спине заметно утихла.
К входу в пещеру опустился сокол, к лапе которого была привязана полоска ткани. Линь Дунцин тихо свистнула, птица села ей на руку, и она сняла ткань, чтобы взглянуть на послание.
— Сначала мне нужно отправиться в фруктовый сад в двадцати ли к югу, а когда закончу дела, отведу тебя обратно в деревню, —
Линь Дунцин поднялась на ноги, толкнула ногой Бай Цзиньжун и сказала: — А может, ты останешься здесь ждать меня? Через три дня я вернусь...
Сказав это, она тут же подумала, что оставлять эту слепую одну в пещере на три дня —
значит обречь её либо на съедение хищниками, либо на смерть от голода.
— Пошли со мной, — Линь Дунцин протянула ей конец ножен и двинулась вперед.
Бай Цзиньжун сонно хлопала глазами. При дневном свете видимость была куда лучше, и она смогла отчетливо разглядеть и лес, и стоявшую перед ней Линь Дунцин.
И фигура, и черты лица — всё было точь-в-точь как в прошлой жизни, даже имя совпало.
Но вот характер — совершенно иной.
На одежде на спине зиял длинный разрез, сквозь который проглядывала кожа.
— Прошлой ночью я нащупала, что твоя одежда, кажется, порвана. У тебя есть иголка с ниткой? Я зашью, — предложила Бай Цзиньжун.
— Не нужно, — отрезала Линь Дунцин. — Ишь ты, слепая, а еще одежду чинить умеет.
Ух и несговорчивая же девчонка, Бай Цзиньжун была просто в отчаянии.
Линь Дунцин шла невероятно быстро, таща за собой спотыкающуюся Бай Цзиньжун.
Та нарочно сделала вид, что оступилась, и в порыве падения бросилась на Линь Дунцин.
Линь Дунцин обернулась и оказалась с полными руками мягкого и нежного тепла, похожего на пухлый комочек теста.
Её лицо на мгновение застыло, она машинально оттолкнула девушку и отвернулась.
— Я ничего не вижу, иду медленно, не могла бы ты вести меня за руку? — протянув руку, попросила Бай Цзиньжун.
— Хлопотно с тобой, — нахмурилась Линь Дунцин, поднимая руку. — Хватись за мой рукав.
Бай Цзиньжун с виноватым видом уцепилась за её рукав и послушно поплелась позади в полушаге.
Они шли полтора дня и едва не опоздали к назначенному времени. Линь Дунцин уже начала терять терпение, раздраженная тем, что та слишком медленно плетется.
— Сейчас ты посидишь здесь, а я мигом сгоняю и вернусь.
Линь Дунцин попыталась вытянуть рукав, но Бай Цзиньжун вцепилась в него мертвой хваткой и обиженно произнесла:
— Ты ведь не собираешься меня бросить?
Линь Дунцин замерла на секунду и фыркнула:
— Задумай я тебя бросить, сделала бы это давным-давно, — после чего круто повернулась и зашагала прочь.
Бай Цзиньжун тайком подглядела слова на той полоске ткани: там Линь Дунцин назначали встречу во фруктовом саду для получения денег.
Выждав немного после ухода девушки, Бай Цзиньжун тихонько побрела следом.
Спрятавшись за деревом, она увидела троих мужчин в робах цвета индиго, которые ждали Линь Дунцин с какой-то шкатулкой в руках.
— И впрямь главный киллер Базилики Любующейся Снегом, гремящая на весь цзянху отставная мастерица Шэн Хоуван. И подумать только, весь её род погиб от твоих рук, — с наглым смешком обратился к Линь Дунцин один из мужчин.
— Меньше болтовни, где деньги? — протянув руку, потребовала Линь Дунцин.
— Сделка слишком крупная, цена за неё высока, так что осторожность не помешает, — собеседник протянул шкатулку.
Только Линь Дунцин открыла крышку, как изнутри со свистом вылетели три скрытых оружия прямо ей в лицо.
Линь Дунцин резко откинула корпус назад, уворачиваясь от лезвий, и в тот же миг на неё с обнаженными мечами бросились трое.
Она взмахнула длинным клинком и гневно сверкнула глазами:
— Вы что творите?!
— От такой огромницы — платы за отход от дел — кто же откажется? — усмехнулся нападавший. — Ты всерьез думала, что сможешь невредимой уйти из Базилики Любующейся Снегом?
— Никому не дозволено зариться на мои деньги, — холодно усмехнулась Линь Дунцин. Одно движение руки, взмах клинка — и она отсекла руку одному из противников.
Тот не успел даже толком завопить, как крик оборвался, а его голова со стуком покатилась по земле.
Бай Цзиньжун зажала рот рукой, наблюдая, как оставшиеся двое, не одолев Линь Дунцин, пустились наутек.
А на теле самой Линь Дунцин добавилось новых ран; опираясь на длинный меч, она тяжело дышала.
Линь Дунцин отбросила ногой шкатулку, из которой рассыпались камни. Её взгляд был леденящим:
— Никому не позволено оставаться мне должным.
Запоздало осознав, что перед ней безжалостная убийца, Бай Цзиньжун смертельно испугалась.
Эта залитая кровью богиня резни была столь далека от той нежной и улыбчивой Линь Дунцин из прошлой жизни, что до самого конца отказывалась причинить ей вред.
Как растопить её полнее злобы сердце?
Бай Цзиньжун поставила перед собой скромную задачу: для начала влюбить её в себя.
Разве Судья не говорил?
Наставлять на путь добра с помощью любви.
Бай Цзиньжун не понимала, откуда между женщинами берутся такие чувства.
Точно так же, как в прошлой жизни Линь Дунцин относилась к ней с добротой и даже убивала ради неё людей.
Однако Бай Цзиньжун не постигала природу чувств Линь Дунцин к ней.
Инь и Ян должны гармонировать, мужчина и женщина — создавать семью, таков извечный закон неба и земли.
Но вспоминая зловещую гримасу Шэн Цяна, Бай Цзиньжун думала лишь о том, что ради избавления от Шэн Цяна какая разница, мужчина перед ней или женщина?
Погруженная в свои мысли, она вдруг почувствовала, как её приподняли за воротник. Испуганно замахав руками и ногами, она взмолилась:
— Отпусти меня!
— Ах ты маленькая слепышка, и как тебя занесло сюда? — раздался за спиной голос Линь Дунцин, которая рывком поставила её на ноги.
— Ацин, — преодолевая страх перед окровавленным клинком, Бай Цзиньжун радостно обняла её. — Ты вернулась.
Линь Дунцин на мгновение замерла, и меч выпал из её ослабевшей руки.
Самоотвращение, вызванное убийством, медленно рассеялось от этого неожиданного теплого объятия.
— Я проголодалась, Ацин, — уловив напряжение в её теле, Бай Цзиньжун мягко отстранилась и, стараясь не смотреть на её кровавые следы, улыбнулась.
Линь Дунцин отвела её к ручью, умыла лицо, наблюдая, как текучая вода смывает кровь.
Затем она сняла одежду, нырнула в ручей, чтобы искупаться, и заодно выловила рыбу.
Разведя костер, Линь Дунцин водрузила рыбу на вертел.
Бай Цзиньжун сидела рядом, подняла уроненный мешочек с иголками и нитками и принялась с видимым усердием на ощупь чинить её одежду.
Все домашние дела в поместье Семьи Шэн лежали на ней, шить она умела мастерски, так что даже с закрытыми глазами справлялась без труда.
Линь Дунцин смотрела на её невидящий взгляд, устремленный в пустоту, и на то, как пальцы на ощупь ловко и ладно ведут строчку.
Наступали сумерки, и отсветы костра падали на лицо Линь Дунцин. Протянув рыбу Бай Цзиньжун, она предупредила:
— Осторожнее с костями.
— Ты впервые обо мне заботишься, — улыбнулась Бай Цзиньжун, и её лицо было прекрасно, как картина.
У неё было чудесное лицо, кроткое и милое, а глаза, источающие живой блеск, увы, оставались невидящими и пустыми.
Линь Дунцин отвернулась и проворчала:
— Я просто боялась, что ты подавишься.
Бай Цзиньжун посмотрела на две зажаренные рыбины: её собственная выглядела сносно, по крайней мере, прожарилась.
А Линь Дунцин держала рыбу, у которой снаружи всё обуглилось, а внутри мясо осталось сыроватым, и усердно вгрызалась в нее, отчего Бай Цзиньжун невольно поморщилась.
— Ешь медленнее, — укорила она. — Подавишься ведь.
Линь Дунцин осеклась, сбавила темп и принялась смотреть, как Бай Цзиньжун ест — изящно, маленькими кусочками тщательно пережевывая пищу.
— Почему ты ослепла? — внезапно спросила Линь Дунцин, глядя на её пустые глаза.
Движения Бай Цзиньжун замерли. Внешне она сохраняла невозмутимость, но внутри всё затрепетало. Поразмыслив, она ответила:
— В семь лет переболела какой-то болезнью, после чего ослепла.
Рука Линь Дунцин раскрылась прямо перед её лицом, пальцы в воздухе очертили контуры её бровей, мочки ушей покраснели, и она неловко бросила:
— У тебя очень красивые глаза.
В сердце Бай Цзиньжун вспыхнула радость, но на лице она по-прежнему изображала наивность. Сияя улыбкой, она спросила:
— Ацин, могу я узнать, как ты выглядишь?
— М? — недоуменно протянула Линь Дунцин. — Откуда тебе знать, как я выгляжу?
Бай Цзиньжун отложила недоеденную рыбу, тщательно вытерла руки платочком и неторопливо принялась оглаживать её лицо.
Подушечки пальцев скользнули по брови:
— У Ацин брови чуть широковаты.
Затем опустились на переносицу:
— Переносица высокая и прямая.
Линь Дунцин покраснела, глядя на нее глазами, ясными и яркими, словно холодные звезды.
— Лицо совсем маленькое, — Бай Цзиньжун погладила её по подбородку, а затем подушечки пальцев коснулись губ. — Губы тонкие и очень мягкие.
Стоило пальцу надавить на её губы, как Линь Дунцин подскочила на месте со словами:
— Я пойду наберу воды.
Глядя на её поспешно ретировавшуюся спину, Бай Цзиньжун тихонько рассмеялась.
Хоть в её сердце и жило зло, но в душе она оставалась такой неопытной.
Ночной ветер трепал пряди волос. Они сидели у костра, и отсветы пламени плясали на их лицах.
— Когда я была маленькой, в нашей деревне царила страшная нищета, — заговорила Линь Дунцин. — Три года подряд стояла засуха, урожай полностью погибал.
Она машинально принялась теребить пальцы.
— В тот год в деревне умерло множество людей.
Линь Дунцин искоса взглянула на лицо Бай Цзиньжун в отсветах огня:
— Мои папа с мамой под конец так изголодались... что сварили и съели моего младшего брата.
Бай Цзиньжун судорожно втянула воздух, инстинктивно желая взглянуть на неё, но тут же насильно опустила голову, едва не выдав себя.
— Я наотрез отказалась есть, лучше бы умерла с голоду, — продолжала Линь Дунцин. — Но отец силой влил мне еду в рот и зажал рот ладонью, запрещая выплевывать.
Линь Дунцин переломила сухую ветку и бросила её в костер.
— С тех пор я поняла: в этом мире важнее всего только деньги.
— В этом мире родители, близкие, друзья — все предадут тебя, и лишь звенящая монета — никогда.
Линь Дунцин заглянула в глаза Бай Цзиньжун, в которых затуманилась легкая дымка:
— Завтра я отведу тебя в деревню и устрою там.
Бай Цзиньжун на секунду замерла. Всё кончено, дело проиграно.
С удрученным видом она опустила голову, а в голове крутилось одно: конец, всё пропало, потерпела крах.
В глазах Линь Дунцин это выглядело так, будто та опечалена предстоящей разлукой, и в её собственной груди тоже защемило от тоски. Она поднялась и молча отошла к ручью, оставаясь там в одиночестве.
На следующий день Линь Дунцин привела Бай Цзиньжун в деревню и стала расспрашивать про семью некоей Бай Янь.
— Бай Янь-то? Так она три года назад померла, — ответил седой деревенский старик. — Теперь её дочка Бай Фужун вышла замуж за деревенского кузнеца.
— Ох, тетушка, — Бай Цзиньжун закрыла лицо руками и скорбно произнесла: — Как же ты могла оставить меня и уйти?
Она инстинктивно ухватила Линь Дунцин за рукав, чтобы та не сбежала исподтишка.
Когда Линь Дунцин привела Бай Цзиньжун к кузнечной лавке на окраине деревни, они застали там женщину, которая подбоченилась и бранилась:
— Вечно от тебя никакого толку, только молотком стучать умеешь, скоро совсем без еды останемся!
— Ты — дочь Бай Янь, Бай Фужун? — спросила Линь Дунцин.
— Я. А вы еще кто? — неприязненно окинув взглядом потрепанную Линь Дунцин, с брезгливостью бросила Бай Фужун.
— Это твоя двоюродная сестра, Бай Цзиньжун, — Линь Дунцин подтолкнула Бай Цзиньжун вперед. — В поместье Семьи Шэн случился сильный пожар, из семьи Бай больше никого не осталось.
Бай Фужун в прошлом получала немало благ от клана Бай. Она уже было собиралась с показным радушием схватить Бай Цзиньжун за руку, но, услышав слова Линь Дунцин, тут же отдернула ладонь и заявила:
— Лишний рот в доме ни к чему, нам такую здоровую деваху не прокормить.
Первая жизнь
— Кузина, — с наигранной мягкостью позвала Бай Цзиньжун.
Взгляд Бай Фужун скользнул по заколке в волосах девушки, оживился, и она кое-как притянула её к себе:
— И надо же такому несчастью обрушиться на голову семьи Бай.
Бай Фужун приподняла рукав Бай Цзиньжун: запястья чистые, на шее тоже пусто.
— Почему на тебе даже украшений нет? — проигнорировав предостерегающий взгляд кузнеца, заговорила Бай Фужун. — Раз уж мы одна семья, нет причин выгонять тебя на улицу. Оставайся, голодной не останешься.
Бай Цзиньжун изначально думала, что с таким сварливым и мелочным характером та ни за что её не приютит, но результат оказался совершенно неожиданным.
— Раз так, я пошла, — Линь Дунцин попыталась выдернуть рукав, но Бай Цзиньжун крепко сжала его в ладони. У Линь Дунцин дрогнуло сердце, и она чуть сильнее дернула край ткани.
— Ацин, — слезы из глаз Бай Цзиньжун полились рекой.
Эти слезы были неподдельными — ей и впрямь было горько: если они сейчас расстанутся, как же она выполнит задание?
— Если я останусь жива и вернусь, то навещу тебя, — с каменным лицом произнесла Линь Дунцин, круто развернулась и широким шагом зашагала прочь.
Бай Цзиньжун застыла столбом у лавки, провожая глазами фигуру Линь Дунцин, исчезающую за углом улицы.
Всё, провал.
Начать всё сначала, что ли?
Кузнец дернул Бай Фужун за рукав, и они отошли вглубь мастерской, перейдя на шепот.
— Жена, у нас самих впору по миру идти, да еще ребенка завести собирались, на кой черт нам ее содержать? Бесполезная калека, к тому же слепая, поди, — шептал кузнец.
Бай Фужун с усмешкой протянула:
— А кто сказал, что я собираюсь ее содержать?
— Так она же здесь осталась! Ты что, не видала, та баба уже ушла? — вытаращил глаза кузнец.
— Старый вдовец с западной окраины деревни уже трех жен схоронил, а теперь снова жениться надумал, — самодовольно пояснила Бай Фужун. — У него своя меняльная лавка, он за невесту знатный выкуп даст.
— Эта слепая всё равно ничего не видит, так ей же впору радоваться! Выйдет за вдовец, заживет в сытости и богатстве, — продолжала Бай Фужун.
— Но тому вдовцу уже стукнуло сорок семь-ворок восемь, — засомневался кузнец. — Слыл он человеком со странными причудами, те три жены при нем лютую смерть приняли.
— До этого мне дела нет, — отрезала Бай Фужун. — То, что я ее в бордель не продала — уже великая милость.
Она подбоченилась: — Поди знай, не обесчестит ли такую слепую какой-нибудь пропойца на улице, так лучше уж выдать замуж.
— А нам перепадет неплошое приданное, — Бай Фужун ткнула мужа пальцем в лоб. — С твоим ремеслом ты за всю жизнь столько не заработаешь.
— Мудрое решение, жена, — расплылся в улыбке кузнец.
Раздвинув занавеску, они вышли обратно. Бай Фужун приветливо схватила Бай Цзиньжун за руку:
— Пойдем, кузина, провожу тебя в комнату отдохнуть.
Линь Дунцин стояла в темном углу, её лицо менялось в выражениях. Заметив боковым зрением силуэт Линь Дунцин, Бай Цзиньжун тут же принялась всхлипывать и, оглядываясь на пустой переулок, звать:
— Ацин, Ацин...
Линь Дунцин выскользнула из укрытия, подбежала к ним, схватила девушку за руку и потащила за собой.
— Эй, ты чего удумала? Средь бела дня людей крадешь! — завопила Бай Фужун.
Линь Дунцин с размаху отвесила ей пощечину, а выбежавшего с молотком кузнеца отбросила ударом ноги.
— Ацин, я знала, что ты вернешься, — с улыбкой сжав её руку, прошептала Бай Цзиньжун.
Эта мягкая, нежная ручонка утонула в большой мозолистой ладони. Линь Дунцин машинально сжала её в ответ и глухо произнесла:
— Путь в Сучжоу будет полон опасностей. Ты боишься?
Бай Цзиньжун покачала головой:
— Где ты, там и я. Если ты погибнешь, я тоже не стану жить.
С самого детства скитаясь по миру, Линь Дунцин была подобна одинокому волку — никому не доверяла и ни с кем не желала водиться.
Она слишком долго была одна, и впервые в жизни испытала это чувство чужой зависимости и неразрывной связи.
Сжав губы, Линь Дунцин устремила решительный взгляд вперед:
— Я не позволю тебе умереть.
Лишенная спасительной тени пестрого лесного полога, в дальнейшей совместной дороге Бай Цзиньжун опасалась разоблачения, поэтому повязала глаза шелковым платком — видела она сквозь него плохо, но для видимости сойти могло.
В тот день они добрались до какого-то города. Нахлынувший шум и суета заставили Бай Цзиньжун почувствовать себя так, словно прошла целая вечностей.
Линь Дунцин сняла комнату и велела подать еду прямо туда.
Как раз в этот момент за дверью раздался сердитый голос:
— Старейшина Шэн Хоуван в свое время гремел на весь цзянху, пользовался огромным авторитетом, а эта Линь Дунцин посмела предать мечу весь род Сяхоу!
— Верно! Ныне Лидер боевых искусств издал приказ о ее поимке, и весь цзянху заставит ее кровью искупить долги.
У Бай Цзиньжун от страха побелело лицо, а Линь Дунцин мрачно бросила:
— Весь род Семьи Шэн вырезала я, и твоего отца тоже...
Бай Цзиньжун закрыла лицо руками. Плакать по-настоящему она не умела, но и оставаться равнодушной к смерти отца было нельзя.
Поразмыслив над тем, как сгладить этот переход,
Бай Цзиньжун опустила руки и выложила правду:
— Я не слишком-то опечалена.
Она принялась теребить пальцы:
— После того как матушка вышла за него замуж и увела меня с собой, мне пришлось немало хлебнуть лиха.
— Он даже... подглядывал, как я моюсь, — закусив губу, Бай Цзиньжун взяла Линь Дунцин за руку, но тут же испугалась неуместности этого жеста и отпустила её.
— Ацин, заем ты истребила клан Шэн? — спросила Бай Цзиньжун.
— Я... просто промышляла заказными убийствами ради денег, — Линь Дунцин посмотрела на собственные руки, что давным-давно были по локоть в крови.
— Я согласилась на эту сделку в надежде завязать с ремеслом, как только всё закончится, — произнесла Линь Дунцин. — Я устала.
— Что же дальше? Каковы твои планы? — поинтересовалась Бай Цзиньжун. — Сейчас за тобой охотится весь цзянху.
— Я отправлюсь в Базилику Любующейся Снегом, чтобы забрать причитающиеся мне деньги, — ответила Линь Дунцин. — А затем исчезну навсегда.
— Ты можешь уйти, — глядя на Бай Цзиньжун, сказала Линь Дунцин. — Ты же знаешь, здесь опасно.
Уходить было никак нельзя — иначе как выполнять задание?
Бай Цзиньжун покачала головой, мягко улыбнувшись:
— Я же говорила: куда ты, туда и я.
— Ступай отдохни, — Линь Дунцин усадила ее на край тахты, а сама улеглась на скамье.
— Ацин, не могла бы ты попросить слугу принести горячей воды? Я хочу умыться, — произнесла Бай Цзиньжун, тяжело перенося то, что уже три дня не касалась воды.
Линь Дунцин отозвалась, и вскоре поломойщик принес горячую воду.
— Послушай... Ацин... — смущенно теребя край рукава, замялась Бай Цзиньжун. — Ты не мог бы выйти на время?
Узнав о скрытых помыслах Линь Дунцин, Бай Цзиньжун была не в силах мыться на её глазах.
http://bllate.org/book/21201/2145984
Готово:
