Выбирая песню, Чжун Синжань случайно услышал эту композицию под названием Рассеивая летний зной.
Уходящее лето и наступающая зима, переплетенные с нежными словами, а также вступление, состоящее из цифр 12.26, — всё это недвусмысленно указывало на то, кому посвящена эта песня.
Он выбрал её не только из-за трогательной и изящной мелодии, но и потому, что одна из строк идеально подходила к теме этого выпуска.
— Ты — та упавшая в мои объятия падающая звезда, что прогнала прочь одиночество целого необитаемого острова.
Чжун Синжань притащил табурет, уселся на него и тихо запел под аккомпанемент.
Ночное небо южного острова раскинулось необъятным шатром: сине-черная бездна сливалась у самого горизонта с гладью моря, а звезды были рассыпаны по краю света, словно белые камни на гоночной доске.
Шум прибоя, смешанный с криками чаек и переборами гитарных струн, разливался вокруг, разрастаясь, подобно безумным побегам дикого винограда, и струясь, подобно песчинкам.
Вэнь Цзинян никогда еще так глубоко не ощущал очарование музыки. Оказывается, чей-то голос способен проникать прямо в душу и в то же время таить в себе безмятежную глубину спокойных вод.
Выражение лица Чжун Синжаня было таким, будто он шепется с возлюбленной, а в его дерзких чертах проступила редкая для будничных дней нежность.
Он действительно очень любит музыку, — подумал Вэнь Цзинян.
Песня смолкла. На площадке на мгновение воцарилась тишина, сменившаяся громовыми аплодисментами.
Бай Хуа подперла подбородок рукой и вздохнула: Какая чистая песня о любви! Больше всего на свете я боюсь, когда рокеры поют о любви — кто вообще способен это выдержать?
Ся Фэй закрыла лицо руками: Я... я уже превратилась в его золотую фанатку, прямо сейчас пойду куплю штук десять альбомов, буду слушать потихоньку.
Лу Цяньсуй и вовсе напрямую перевоплотился в маленького фаната: семеня ножками, он подошел к столу, разделил стоявшую там композицию на две части и одну отдал Чжун Синжаню, а вторую — Вэнь Цзиняну.
После того как они сошли со сцены, настала очередь скетча Лу Цяньсуя и Бай Хуа.
Эти двое словно родились заклятыми врагами — они так рассмешили зрителей, что те животы надрывали.
Когда костер подошел примерно к середине, Му Сюйжу вклинился в разговор: На самом деле, есть еще одна важная причина, почему мы сегодня проводим вечер на открытом воздухе. Съемочная группа заранее ознакомилась с прогнозом обсерватории: говорят, сегодня ночью будет метеорный поток Персеиды, что как нельзя лучше совпадает с темой нашего выпуска — Островные падающие звезды.
Неужели правда будет звездный дождь? Режиссер Му большой мастак придумывать развлечения! — наперебой закричали все.
Летящие комментарии:
【Персеиды также называют Луком Персея или Небесным Кораблем, с Андромедой связана красивая история любви. Режиссер Му недаром выпускник китайского факультета Чжунсанского университета.】
【Это же безумно романтично! Можно загадать желание через экран? Надеюсь, мои любимые будут всегда вместе!】
【Погодите-ка, разве режиссер Му не со специальности режиссуры и сценария в Университете Цинхуа?】
【Предыдущий оратор, это у него степень магистра, а бакалавриат он окончил в Чжунсане.】
【Ха-ха-ха, у вас что, аллергия на романтику? Нельзя ли перестать копаться в чужих дипломах!】
В тот момент, когда начался звездный дождь, все закрыли глаза и загадали желания.
Му Сюйжу произнес: Вы ведь все загадали по несколько штук? Выберите одно и поделитесь.
Лу Цяньсуй заговорил первым: Надеюсь на процветание нашей родины, а нашему здоровью и счастью.
Бай Хуа двинула ему кулаком в плечо: Убью тебя, ты украл мое желание.
Все рассмеялись.
Ся Фэй сказала: Хочу, чтобы тираж нашего следующего альбома был в два раза больше предыдущего.
Шао Юнь с улыбкой погладил её по волосам: Это само собой.
Наперебой зазвучали самые разные желания.
Когда очередь дошла до Вэнь Цзиняна, он немного подумал и произнес: Надеюсь, мой следующий фильм снова принесет мне награду за лучшую мужскую роль.
Лу Цяньсуй завопил: Погодите, вы все загадываете такое, из-за чего я выгляжу полным дураком! Но я ведь и правда загадал то же самое!
Вэнь Цзинян улыбнулся ему и ответил: Я тоже это загадал, просто ты опередил меня.
Ся Фэй тоже утешила его: Точно-точно, у всех нас есть хотя бы одно общее желание о родине.
Съемочная группа выкатила гриль, и участники мгновенно выбросили желания из головы, засучив рукава, принялись за дело.
Чжун Синжань пожарил две тарелки овощей: одну отнес девушкам, другую — Вэнь Цзиняну.
Вэнь Цзинян молча ел цветную капусту, как вдруг услышал, как тот, продолжая переворачивать мясо, спрашивает: Ты ведь только что не загадывал желание? Я видел, даже глаза не закрыл.
Вэнь Цзинян замер, но тут же нашелся: Ты ведь тоже не закрывал, иначе с чего бы тебе знать, закрывал я глаза или нет.
Чжун Синжань усмехнулся: А я загадывал с открытыми глазами, нельзя, что ли?
Какое желание ты загадал? — Вэнь Цзинян поднял на него взгляд.
Чжун Синжань кастетом кисти перевернул свинину и бросил на него косой взгляд: С какой стати тебе рассказывать.
Вэнь Цзинян умолк и снова опустил голову, продолжая есть капусту.
Чжун Синжань никак не ожидал, что тот не станет допытываться дальше, и от этого на душе у него даже заскреблось.
Ладно-ладно, скажи сначала мне: если бы тебя попросили загадать желание, что бы ты загадал? Тогда и я тебе отвечу, — с напускным великодушием произнес он.
Вэнь Цзинян доел всю шпажку цветной капусты, принялся крутить в пальцах бамбуковую палочку и хранил молчание.
Чжун Синжань взвыл фальцетом: Ой-ой-ой, только не надо делать вид, будто я тяну жилы из бедного человека! Ты же сам первый спросил, так почему бы мне не начать? Мое желание — устроить с пацанами всероссийский тур.
Вэнь Цзинян произнес: И всё? Вот так просто?
Чжун Синжань держал гриль одной рукой, а другую подставил под подбородок: Ничего себе просто, там столько подводных камней и хитросплетений. Ладно, я высказался, теперь твоя очередь.
…Ты правда хочешь знать? — нерешительно спросил Вэнь Цзинян.
Чжун Синжань настороженно посмотрел на него: Не будь свиньей, я же тебе всё выложил, так что и ты не смей утаивать.
Вэнь Цзинян спокойно ответил: Я хочу, чтобы моя мама больше никогда не болела.
Чжун Синжань машинально выдал: Твоя мама болеет?..
Он не успел договорить, как Вэнь Цзинян добавил: В следующей жизни.
Тот приоткрыл рот, но слова застряли в горле. Воцарилось тяжелое молчание.
Когда он раньше заглядывал на страницу Вэнь Цзиняна в Байду, то пробежал глазами текст по диагонали — сведений о его семье там почти не было. Он и подумать не мог, что мать того уже скончалась.
Прости, я… не со зла. — Рука Чжун Синжаня крепче сжала ручку гриля.
Он неотрывно смотрел на Вэнь Цзиняна, боясь увидеть на его лице боль, но в то же время жаждая заметить хоть какую-то перемену эмоций.
Однако Вэнь Цзинян оставался абсолютно бесстрастным. Он не спеша вытер пальцы и выбросил салфетку вместе с бамбуковой палочкой в урну.
До самого конца вечера он больше не притронулся к той тарелке с овощами.
Этой ночью они, вполне предсказуемо, снова заняли первое место по очкам.
Вернувшись в отель, Чжун Синжань одним звонком поднял с постели засыпающего Ли Минмина.
Срочно скинь мне подробное досье на Вэнь Цзиняна, вплоть до того, сколько девочек в начальной и средней школе писали ему любовные записки, — потребовал Чжун Синжань.
Ли Минмин только прижался щекой к подушке и осоловело протянул: А?
Чжун Синжань с невозмутимым видом соврал: Я собираюсь устроить ему сюрприз на день рождения, мне понадобятся эти данные.
У любого человека с хоть какими-то мозгами возник бы вопрос: какая связь между сюрпризом ко дню рождения и тем, получал ли тот записки? К тому же до дня рождения Вэнь Цзиняна было еще очень далеко.
Ли Минмин почесал в затылке и виновато произнес: Но ведь у нас вся информация точно такая же, как в Байду. Его личное дело должно быть у директора Чжуна, мы не можем его достать. Вы же уже заставляли меня проверять его раньше, забыли что ли?
Чжун Синжань прищурился. Похоже, в прошлом Вэнь Цзиняна и правда крылся какой-то секрет. Больше всего его поразило то, что даже после свадьбы тот не открылся «себе же».
Ладно, я понял. — Он сбросил вызов, и на душе у него стало еще тревожнее.
Если мать просто умерла, разве это повод что-то скрывать? К тому же ему зачем-то понадобилось столько денег.
Чжун Синжань подложил руку под голову. Мысль о том, что даже при таких обстоятельствах Вэнь Цзинян ни разу не воспользовался его личными средствами, невольно принесла ему капельку утешения: по крайней мере, Вэнь Цзинян сошелся с ним вовсе не из-за денег, скорее всего, он…
Мысль «скорее всего, это чистая любовь» покрыла его тело мурашками.
Да ну к черту, какая к дьяволу чистая любовь между двумя мужиками, — поморщился он.
*
Ранним утром всех подняли на макияж и прически.
Сегодня им предстояло переехать на другую сторону острова, где были построены четыре новые виллы — по одной на каждую пару участников и для приема звездных гостей.
Причесать и накрасить парней удалось быстрее, чем девушек, поэтому они вышли наружу под навес и принялись ждать их.
Вэнь Цзинян только вышел наружу, как заметил болтающего с Лу Цяньсуем Чжун Синжаня. Тот был в пестрой рубашке, а солнцезащитные очки сидели на его лице так плотно, будто их приварили намертво.
Лу Цяньсуй рассказывал: В прошлый раз мы с Сяо Цзя записывали шоу, так он еще пытался затащить меня состязаться в выпивке, говорил, что у тебя зверская голова.
Чжун Синжань самодовольно скромничал: Да так, ничего особенного, обычная выносливость северянина.
Лу Цяньсуй оживился: Тогда как-нибудь вместе…
На середине фразы он заметил приближающегося Вэнь Цзиняна и тут же свернул тему, переключившись на него: Вы ведь тоже неплохо ладите с Сяо Цзя? Он о тебе отзывался исключительно в восторженных тонах.
Не успел Вэнь Цзинян и рта открыть, как Чжун Синжань нахмурился: Это в каких же тонах он отзывался?
Лу Цяньсуй издал неопределенное «э-э» и проглотил слова, готовые сорваться с языка. Он ни за что не рискнул бы озвучить пьяные бредни Цзя Бояня в духе «нет ничего вкуснее пельменей, нет никого краше чужой жены» — еще прибьет Чжун Синжань на месте.
Вэнь Цзинян загородился рукой от палящих лучей, но утреннее солнце жгло немилосердно.
Чжун Синжань бросил на него взгляд, а затем огляделся по сторонам.
Остальные были заняты своими делами и никто на них не обращал внимания.
Он небрежно сдернул с носа темные очки и швырнул их прямо Вэнь Цзиняну в руки.
Вэнь Цзинян читал сценарий и, неожиданно получив удар очками, удивленно поднял голову.
Чжун Синжань процедил с равнодушным видом: Надень. Кожа нежная, не хватало еще обгореть и сорвать съемки.
Вэнь Цзинян посмотрел на пудровую полоску, продавленную оправой на переносице собеседника, и на разницу в оттенках вокруг его глаз, которую гример отчаянно пытался замазать, после чего молча вернул очки назад.
Не нужно, спасибо, — вежливо ответил он.
Чжун Синжань терпеть не мог, когда кто-то отвергал его предложения, и тут же взвился.
Я к тебе со всей душой, а ты нос воротишь! Если облезешь на солнце — сам будешь виноват, — крайне недовольно бросил он.
Вэнь Цзинян подумал: уж лучше облезть на солнце, чем ходить с такой разницей в цвете лица, как у тебя. Ты сам-то считаешь красивым, когда белым осталась только кожа вокруг глаз?
Операторы принялись устанавливать аппаратуру, а Му Сюйжу принялся командовать съемочной группой.
В этот момент издалека к ним кто-то бежал.
Все на площадке были заняты своими заботами, поэтому никто не обращал внимания на эту фигуру, пока человек не подлетел ближе и с разбегу не повис на шее у Вэнь Цзиняна.
Невестка! Я прибыл! — зычным голосом завопил Цзя Боянь.
Вэнь Цзинян совершенно не ожидал такого нападения: перед глазами у него потемнело, и он мгновенно оказался затянут в высокие крепкие объятия.
В следующую секунду он почувствовал, как его запястье резко дернули назад, и мир снова озарился светом.
Перед ним стоял парень чуть выше ростом, с выкрашенными в платиновый блонд волосами и невероятно красивым лицом правильной формы, на котором сияла донельзя жизнерадостная улыбка.
Соколиные брови, выразительные глаза, а когда он улыбался, под ними отчетливо проступали припухлости мешочков-вога. При росте за метр восемьдесят он умудрялся производить впечатление какого-то ребенка.
Цзя Боянь улыбчиво уставился на него, перехватил другую его руку, наклонился и чмокнул собственный большой палец: Давно не виделись, как же я скучал, невестка.
Пусть до руки Вэнь Цзиняна тот губами не дотронулся, но Чжун Синжаня этот цирк вывел из себя мгновенно.
Тебе любви недодали? — свирепо зыркнув на Цзя Бояня, процедил он.
Все вокруг перевели на них взгляды, и в тот момент, когда собравшиеся уже ждали, что Цзя Боянь начнет извиняться, этот наглец резко сменил выражение лица, спрятался за спину Вэнь Цзиняна и принялся жаловаться: Невестка, он на меня злится, ты не усмиришь своего муженька?
Вэнь Цзинян: […]
Вот они, дружки Чжун Синжаня — такие же круглые дураки, как и он сам.
http://bllate.org/book/21211/2146676
Готово:
