Готовый перевод Oh My, Which Powerful Official is Kissing the Dazed Emperor? / Ой, кто это целует императора?: Глава 25

Чжао Линь бросился на него напоследок, словно уставшая птица, что спешит вернуться в родной лесок. От этого движения сердце Хо Цина пропустило удар.

На мгновение в его взгляде мелькнуло растерянное удивление, но затем он поднял руку, подвёл подбородок Чжао Линя и, опустив взгляд, посмотрел на это заплаканное личико.

Никаких ранений, никто не подменен.

Он даже пару раз сжав пальцы на талии юноши, убедился, что тот не исхудал.

Значит, он действительно скучал по нему из-за сильной привязанности?

Потому так тосковал, так тянулся к нему, так рвался навстречу — и при этом во всём соблюдал должные приличия.

— Ты...

Хо Цин успел произнести лишь одно слово, как в ответ на него обрушился целый шквал упреков.

— Хо Цин, что вообще происходит? Тебя не было до самой ночи, да еще и меня одного оставили на постоялом дворе! Жить надоело?

Цинлун и остальные не смели издать ни звука, но губы презрительно скривили.

Ну просто невыносимо. Типичные речи обиженной молодой жены.

Этот император ведь до безумия влюблен в их господина.

Только посмотрите: у их господина отроду не было склонности к мужской любви, так что он точно не станет потакать подобным капризам.

В следующее мгновение Хо Цин стер чужие слёзы и произнес мягким, обходительным голосом:

— Это моя вина, задержался по одному делу.

— Какое дело может быть важнее меня?!

— Больше такого не повторится.

— Что не повторится?

— Больше не будет дел важнее тебя.

Челюсти у четырех стражей отпали так низко, что они едва успели их подобрать, как вдруг заметили, что лицо императора внезапно покраснело.

И тот смущенно пробормотал:

— Впрочем, до такого доходить тоже не обязательно.

Да вы издеваетесь, неужели его так легко ублажить?

Его господин целый день продержал человека в неведении, а стоило сказать пару ласковых слов, как тот сразу все простил?

На его месте он бы ни за что не согласился.

Мысленно выругавшись, Цинлун перевел взгляд на остальных братьев.

Байху покачал головой: «Я бы тоже не согласился».

Чжуцюэ выразительным взглядом дал понять: «На моем месте все кончилось бы куда хуже».

Саньвэй хранил вид человека, постигшего саму суть вещей: «Я же говорил, что император безумно влюблен».

Цинлун, Байху и Чжуцюэ мысленно сошлись в одном: «Тебе проще рассуждать!»

Сам же Чжао Линь, которого насильно записали в безумно влюбленные, внутренне цепенел от ужаса: конец света, неужели этот древний представитель нетрадиционной ориентации всерьез в него влюбился?

Вдвоем они на том же коне вернулись на постоялый двор. По дороге Хо Цин несколько раз недовольно зыркнул на Сюаньу — от этих взглядов беднягу пробирала такая дрожь, что он поспешил спрятаться за спины трех старших братьев, страшась навлечь на себя гнев.

Остальные заботы легли на плечи Цинлуна и остальных.

Хо Цин спешился первым и уже собирался проводить Чжао Линя обратно в комнату.

Однако от пережитого нервного напряжения у того вдруг ослабли ноги, и он едва не рухнул на землю. К счастью, Хо Цин обладал молниеносной реакцией и успел подхватить его.

— В чем дело? — Разве он не просил его нести себя на руках?

— Не умею ездить верхом, ноги совсем ватные.

Хо Цин тихо усмехнулся и, подхватив юношу на руки прямо поперек туали, понес наверх.

Лишь когда они добрались до дверей комнаты, Чжао Линь вспомнил, что внутри их всё еще ждет Пинъян, и хотел было запротестовать, но носок сапога Хо Цина уже распахнул дверь ударом.

услышав шум, Пинъян кубарем вылетела в прихожую и уже собиралась заговорить, как вдруг замерла, ошеломленная открывшейся картиной.

Почему ее величественный отец оказался на руках у премьер-министра Хо?

Ребенок, разумеется, ничего не понял, а вот Лючэнь и Цинсо сразу почуяли неладное.

Обе служанки поспешно подхватили Пинъян на руки и под тяжелым, давящим взглядом Хо Цина в спешке распрощались.

При этом они еще и донельзя тактично притворили за собой дверь.

Хо Цин отнес Чжао Линя прямо к кровати и, наклонившись, принялся стягивать с него сапоги и носки.

Куда там Чжао Линю было стерпеть такое — он испуганно замахал руками:

— Не нужно, не нужно, я сам!

Но Хо Цин мягко отвел его руку в сторону и продолжил начатое:

— У тебя нет слуг, некому прислуживать, да и сам ты никогда подобным не занимался. Лучше я.

— Я... спасибо.

Ему хотелось сказать, что вообще-то он занимался этим и даже имел большой навык, но ради поддержания образа пришлось подобрать другое слово.

Впрочем, особой сообразительности этот выбор ему не прибавил.

Зато движения рук Хо Цина на мгновение замерли.

Он помнил, что Цзин Юй в прошлом тоже часто повторял два слова: «спасибо» и «прости».

Он был так похож на него.

Нахлынуло знакомое чувство дежавю, и Хо Цин невольно сжал в ладони изящный свод чужой стопы. Тонкая, белоснежная кожа хранила следы изнеженного ухода — она кардинально отличалась от кожи мальчика, познавшего в юности немало лишений.

Однако это мимолетное ощущение тут же исчезло.

Почувствовав, как его стопу принялись ощупывать, Чжао Линь стремительно отдернул ногу и спрятал её под полами халата.

На его лице отразилось полнейшее замешательство:

— Послушай... там очень грязно, не трогай.

Снаружи раздался стук в дверь — это был Сюаньу.

Хо Цин выпрямился и бросил:

— Войди.

Сюаньу уверенным шагом вошел в комнату, неся в одной руке деревянную кадку для купания, а в другой — ушат с водой.

Лишь когда ноши опустились на пол, Чжао Линь разглядел, что в кавказской кадушке уже плескалась вода.

Он остолбенело уставился на этого щуплого паренька с тонкими руками и ногами.

Спасите мои нервы, что это за врожденная богатырская сила?

Вот почему он с таких малых лет состоял при Хо Цине?

А он-то думал, просто глупый мальчишка, а оказалось — настоящий силач.

Верно говорят: премьер-министр Хо дармоедов не держит.

Тут же Сюаньу занес с улицы поднос, на котором лежали мыльный брусок, мочалка и шелковое полотенце.

— Господин, нужно ли еще что-нибудь?

— Больше ничего, свободен.

— Слушаюсь.

Дверь снова закрылась, и Хо Цин повернулся к нему:

— Ваше Величество, вы провели в тревогах целый день. Идите искупайтесь, после этого крепче заснете, а завтра не придется вставать спозаранку.

Чжао Линь размял затекшие суставы: сегодня он и впрямь страшно устал, а от скачки потная испарина покрыла всё тело.

Ему действительно очень хотелось смыть с себя липкую грязь.

Но...

— Ладно... Может, ты пока выйжешь?

Хо Цин кивнул на угол комнаты:

— Там есть ширма.

Сказав это, он сам подошел к ней, в одиночку перетащил и установил так, чтобы отгородить кровать от кадки с водой, после чего уселся обратно на постель.

— Ступайте искупайтесь, Ваше Величество, а я пока почитаю книгу.

Но... но ведь они всё равно остаются в одном помещении!

Он будет раздеваться, тереть тело, и все звуки плеска воды, даже то, какие именно части тела он моет, донесутся до чужих ушей.

В прошлой жизни ему доводилось годами мыться в общих банях, он вовсе не страдал излишней манерностью, но загвоздка была в том, что этот человек — представитель нетрадиционной ориентации!

Он немного замялся:

— Неудобно как-то... Может, ты все-таки выйдешь на время?

Хо Цин изобразил на лице легкую, беспомощную улыбку:

— Ваше Величество, после завтрашнего дня нам придется двигаться ускоренным маршем, и вряд ли выдастся много возможностей отдохнуть на постоялых дворах. Именно поэтому я весь день спешно закупал снаряжение для ночевок под открытым небом. Я тоже вымотался за этот день, неужели вы среди ночи выгоните меня за дверь?

И как он только умудряется так бесстыдно капризничать?

У Чжао Линя от этого зрелища даже защемило в груди:

— А зачем нам спешить?

— Потому что сперва мы направимся на северную границу.

— На северную границу?

— Именно. Это вотчина великого полководца Цзинь Хая. Он — родной брат благородной супруги Сянь и кровный дядя великой принцессы Пинъян.

— Ты хочешь сказать...

— Занять у него войска. К тому же там можно будет временно оставить Пинъян — нельзя же тащить ее с собой в рискованный поход в государство Ляньну.

услышав имя Пинъян, Чжао Линь поспешно кивнул:

— В твоих словах есть смысл. Но разве эти люди в отряде — не твои люди?

Хо Цин шутливо щелкнул его по носу:

— Ваше Величество так проницательны, поэтому я и ездил сегодня за людьми лично.

Чжао Линь поразился:

— Хочешь сказать, ты сменил весь конвой?

— Разумеется. Не оставлять же их на съедение Новому году?

Чжао Линь больше ничего не сказал.

Что стало с теми людьми, которых заменили, было очевидно без лишних слов.

Но почему-то, несмотря на то, что он прибыл из современного мира, он с жуткой быстротой адаптировался к столь кровожадным правилам — точно так же, как прежде без тени сомнения расправлялся с шайками коррупционеров и тайными стражами.

Неужели всё дело в том, что он слишком много изучал историю, отчего его чувства притупились?

Хотя в голове роились самые разные мысли, он уже был не в силах попросить Хо Цина выйти. Человек трудился целый день исключительно ради спасения его дочери.

Он должен быть доволен. Он должен быть благодарен.

Потому за ширмой Чжао Линь с ворчанием стянул верхнюю одежду, а следом — нижнюю.

Затем он осторожно выглянул из-за ширмы и, убедившись, что видит лишь силуэт, в одних исподниках скользнул в воду.

Ах, как же хорошо.

http://bllate.org/book/21338/2164940

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Вы не можете прочитать
«Глава 26»

Приобретите главу за 5 RC

Вы не можете прочитать Oh My, Which Powerful Official is Kissing the Dazed Emperor? / Ой, кто это целует императора? / Глава 26

Для покупки авторизуйтесь или зарегистрируйтесь

100 гл. на все книги · 350 RC Главы открывают любые книги этого автора. Не сгорают. Новая покупка прибавляет главы.