После занятий обе команды разошлись по своим углам для репетиций.
Неизвестно, было ли это намеренным ходом организаторов, но они разместили конкурирующие группы в одном классе. Теперь прогресс и уровень мастерства соперников были как на ладони — стратегия, прямо скажем, злонамеренная.
На самом деле, до начала занятий их группа даже не подозревала, насколько сильны противники. Хотя во время обычных тренировок было заметно, что атмосфера у тех отличная: они постоянно сидели кружком, улыбались, вели себя живо, а их ежедневные шумные споры напоминали посиделки в караоке-клубе.
После урока их группа собралась, чтобы детально обсудить все замечания, которые Сунь Юнь высказал каждому из них.
— У кого-нибудь остались вопросы по поводу того, что сказал наставник Сунь?
Задавая этот вопрос, Жун Сюэсюань выглядел как настоящий лидер. Пусть внешне он казался холодным и отстраненным, словно цветок на горной вершине, но все безоговорочно доверяли ему — как из-за его умения руководить в частном порядке, так и благодаря его собственному мастерству.
Чжун Лань ответил первым:
— У меня вопросов нет.
Жун Сюэсюань кивнул, принимая ответ.
— Брат Жун, мне кажется, что моя партия выглядит слишком пресно. Боюсь, я не потяну роль центра, — Сян Дунъян сам пребывал в нерешительности. В команде он всегда отвечал за танцы, и в этой песне, где упор делался на вокал, он чувствовал себя неуверенно. К тому же, эту роль центра… ну, как сказать, он чувствовал, что товарищи по команде просто уступили её ему.
Жун Сюэсюань утешил его:
— Ты поёшь неплохо, а танцуешь отлично. На сцене твоя пластика будет смотреться выигрышно, это очень подходящая роль.
Услышав это, все согласно закивали. Сян Дунъян был силён в танцах, именно на его плечи ложилась основная работа по разбору хореографии, и его выразительность была на высоте.
— Ци Шэн, Шэнь Цяо, а вы что скажете?
Ци Шэн ответил:
— Я всё ещё сомневаюсь.
Сян Дунъян спросил:
— В чём именно?
Ци Шэн пояснил:
— Думаю, стоит ли добавить рэп-партию или вовсе переделать вокал под рэп?
Все были приятно удивлены, в глазах ребят зажглись искорки интереса.
Чжун Лань оживился:
— А это интересно.
Жун Сюэсюань попросил:
— Расскажи подробнее.
Ци Шэн предложил:
— Ну, в начале моей части: Лгать так легко, а слушатель притворяется дураком до конца. Это я спою. А потом: Слишком много клятв, что стали мусором, не стоило их давать, ты стал грешником, а я — дураком. Это уже будет рэп.
Сян Дунъян выпалил:
— Круто!
Шэнь Цяо тоже не удержался и поднял большой палец вверх.
Идея действительно была отличной. Не говоря уже о вокальных данных, сама задумка с рэпом добавляла креатива и создавала уникальный стиль, отличный от конкурентов.
Жун Сюэсюань мыслил более практично:
— В таком случае, не собьёмся ли мы с ритма?
Ци Шэн кивнул:
— Да, возможно, придётся дописать пару строк, я могу сочинить их сам.
Жун Сюэсюань согласился:
— Хорошо, попробуй.
Затем он перевёл взгляд на Шэнь Цяо:
— Ну, Шэнь Цяо, у тебя…
Шэнь Цяо перебил его:
— Капитан, у меня есть вопрос!
Жун Сюэсюань посмотрел на него с беспокойством и тихо спросил:
— Хочешь, чтобы я поменялся с тобой местами?
Шэнь Цяо покачал головой:
— Не стоит. Ты уже отлично подготовился, если мы всё поменяем, придётся переделывать всю постановку, слишком много мороки.
Жун Сюэсюань поджал губы, в его глазах промелькнула досада.
Позже, когда вечером все закончили тренировку и разошлись, Жун Сюэсюань снова подошел к Шэнь Цяо. По некоторым причинам он всё ещё волновался, но не хотел оказывать на парня лишнего давления.
— Я помогу тебе потренироваться.
Шэнь Цяо взглянул на холодное лицо Жун Сюэсюаня и внутренне опешил. Он давно узнал в нём того самого красавчика в чёрном, на которого когда-то наткнулся на улице.
Тогда тот был в чёрной одежде и маске, но, как и предполагал Шэнь Цяо, без маски он оказался невероятно эффектным парнем. Жаль только, что красавчик вечно ходил с ледяным выражением лица. Это было пустой тратой его природных улыбчивых глаз с красивыми мешочками под ними — если бы он улыбнулся, это было бы чертовски привлекательно.
Хотя, по правде говоря, Жун Сюэсюань был очарователен и без улыбки. Когда он был серьёзен, от него веяло холодом, словно он был выточен из льда и снега. К природной прохладе добавлялись утончённые черты лица — рядом с обычными людьми он смотрелся как небожитель среди смертных.
И пел он так же — словно божество.
Неудивительно, что Система 101 первой заприметила такую красоту и включила его в гарем. Если уж говорить о гареме Системы, то туда отбирали красавцев из десяти тысяч. А ведь сами участники шоу уже были лучшими из сотен и тысяч — так что уровень внешности здесь был запредельным.
Например, Чжун Лань — это другой тип популярной красоты: классическое лицо первой любви, чистое и миловидное. Такой школьный кумир, который кажется доступным, но стоит подойти ближе, как сердце начинает бешено колотиться.
А Сян Дунъян — полная противоположность Жун Сюэсюаня. Его имя означает зимнее солнце, и он действительно был как лучик тепла в холодный день. Его красота была солнечной: кожа не бледная, а здорового золотистого оттенка, стройное и тренированное тело, полное взрывной энергии.
Что касается Ци Шэна, хоть он и попал сюда случайно, нельзя отрицать, что он красив. Он из тех, чей шарм раскрывается постепенно, а если присмотреться, в нём даже проскальзывают нотки классической мужской красоты. Хотя, ладно, этот парень — просто маньяк рэпа.
Ну а что касается самого Шэнь Цяо, выбранного Системой, то он был настоящим искушением, существом вне трёх миров…
В этот момент Жун Сюэсюань, подошедший помочь с тренировкой, заставил даже такого натурала, как Шэнь Цяо, почувствовать, как почва уходит из-под ног.
Такой неземной красавец — даже если пол не тот, для глаз это сплошное удовольствие. А уж его чарующий голос — просто бальзам для ушей.
Поэтому он мягко ответил:
— Хорошо.
Жун Сюэсюань принялся терпеливо учить его пению и правильному дыханию, делясь секретами, накопленными за годы практики.
У Шэнь Цяо была неплохая база: три года стажировки плюс опыт игры в группе за границей, где он был вокалистом. Пусть это было скорее ради развлечения, но природные данные у него были отличные. Благодаря советам Жун Сюэсюаня, который ничего не утаивал, этот вечер стал для Шэнь Цяо невероятно продуктивным.
Действительно, красив не только лицом, но и душой.
Когда они почти закончили, осталась лишь небольшая проблема с нестабильным дыханием. Этого было сложно избежать: партия Шэнь Цяо была самой сложной, с высокими и затянутыми нотами, требующими идеальной техники.
Жун Сюэсюань предложил:
— Давай я подпою тебе здесь? Ты пропоёшь пару тактов, а я подхвачу. Давай попробуем.
Шэнь Цяо согласился.
— Я хочу любить тебя ещё сильнее, ослепший от чувств, утопая до самой смерти…
Жун Сюэсюань гармонично вступил, поддерживая его вокал.
Когда последняя нота затихла, они замерли, глядя друг другу в глаза. Выглядело это как глубокий, пронзительный взгляд из любовной дорамы, вот только оба парня выглядели при этом немного ошарашенными.
Жун Сюэсюань первым пришёл в себя, отвернулся и, чувствуя неловкость, подошёл к углу комнаты, чтобы взять куртку.
Шэнь Цяо же оцепенел оттого, что из-за долгого пения в мозг поступало мало кислорода. Он зевнул, и в уголках его глаз выступили слёзы, намочив нижние ресницы, которые теперь напоминали крылья ворона. При этом он не сводил глаз с Жун Сюэсюаня, не осознавая, как странно это выглядит.
Жун Сюэсюань, накинув куртку, обернулся и снова увидел, что Шэнь Цяо всё так же сидит и смотрит на него влажными глазами. Похоже на демона, решившего встать на путь исправления, или на превратившегося в человека белого кролика.
Он протянул Шэнь Цяо свою куртку и спросил:
— Что такое? Не пойдёшь в общежитие?
Шэнь Цяо кивнул, но не пошевелился.
Жун Сюэсюань протянул ему руку, и Шэнь Цяо послушно накрыл её своей ладонью, продолжая сидеть.
Жун Сюэсюань усмехнулся, потянул его за руку, и Шэнь Цяо, поднявшись, тут же врезался ему в грудь.
Из-за того, что Шэнь Цяо долго сидел на корточках, у него закружилась голова, а когда он поднял взгляд, то снова встретился с улыбкой Жун Сюэсюаня, которая ещё не успела исчезнуть.
Удар по чувствам.
Ранее уже говорилось, что у этого парня улыбчивые глаза с заметными мешочками. Улыбка преобразила его: холодный айсберг растаял, и вокруг расцвели персиковые деревья.
Слышите? Это звук тающего льда, и разве это не стук девичьих сердец?
Система 101 вовремя подала сигнал:
— Цель Жун Сюэсюань: симпатия повышена. Текущий уровень — 65.
Шэнь Цяо тоже приложил руку к своему сердцу.
— Твоё сердечко бьётся как-то слишком быстро.
Ему даже не нужно было проверять своё — он и так знал, что оно колотится, поэтому решил проверить сердце Жун Сюэсюаня.
Улыбка на лице Жун Сюэсюаня застыла, а затем мгновенно испарилась. Он попытался отстранить лапу Шэнь Цяо от своей груди.
Ни с места.
Более того, его талию крепко обхватили, и на белоснежной коже проступил лёгкий румянец смущения.
Встав на ноги, Шэнь Цяо быстро отпустил его, забрал куртку и небрежно накинул на плечи. Казалось, он ничего не заметил, и с самым невинным видом заявил:
— Знаешь, мне кажется, тебе лучше не улыбаться. Улыбка не подходит твоему образу, ты тогда становишься каким-то… холодно-соблазнительным.
Брат, можешь ли ты признать, что только что твоё сердце дрогнуло? Из-за этой улыбки ты рискуешь потерять не просто друга, а обрести мужа.
Система 101 ехидно добавила:
— Ты можешь обрести даже не одного мужа, а хоть десяток.
Жун Сюэсюань не понял, что значит холодно-соблазнительный, но глубоко задумался, поджав свои светлые губы в тонкую линию.
Итак, студент Шэнь Цяо, это и есть твоя причина приставать к своему брату-небожителю?
http://bllate.org/book/21340/2165799
Готово:
