Раздались непрекращающиеся звуки: «хрусь», «хрусь».
Кровь смешалась с горячей водой из душевой лейки, белые клубы пара вместе с кровавыми потоками хлынули из двери ванной комнаты.
Увидев это, Ши Цзун на время погасил фонарик и, ступая тихо, приблизился к ванной.
Однако именно в этот момент тыльная сторона его ладони завибрировала, и он получил сюжетное предписание красной линии:
【Увиденное заставляет тебя испытывать сильнейший страх. Ты изо всех сил убеждаешь себя, что это лишь оттого, что ты слишком сильно перенапрягся, и потому у тебя начались галлюцинации. Стоит только проспать до самого рассвета, как все эти галлюцинации исчезнут!】
【Игрок Ши Цзун, немедленно возвращайся в свою комнату спать и оставайся там до завтрашнего утра】
Похоже, система наложила ограничения на глубину свободного исследования для игроков.
Как же нарушить это ограничение?
У Ши Цзуна быстро созрел план.
Но сегодня ночью ничего не выйдет.
Ему оставалось лишь уйти отсюда.
Толкая перед собой большую тележку с едой, от которой исходили манящие ароматы мяса и вина, те двое остановились перед дверью комнаты миловидной второй героини.
Те два повара снова появились.
Подгоняемый системой, он был вынужден поспешно вернуться в комнату и лечь спать.
Три дня решали судьбу главного героя в сценарии.
Ши Цзун не стал вдаваться в объяснения. — Дай-ка мне твою руку.
Хэ Чжэнь действительно протянул левую руку, раскрыл ладонь и спроил: — Как ты собираешься смотреть?
Услышав это, Хэ Чжэнь даже выразил некоторое удивление. — Прошлой ночью? Ты заходил в мою комнату? С чего бы мне об этом не знать?
Капли воды стекали по прядям волос у него на лбу, отчего его хрупкость и бледность стали еще заметнее, придавая ему особую меланхоличную привлекательность.
Ши Цзун молчал, но чутко уловил ключевую фразу в словах режиссера:
Она вытерла рот, изобразив нечто похожее на жест стирания слюны, после чего произнесла: — Режиссер, мне не нужно полчаса, я управлюсь за пять минут! Могу ли я... пораньше пойти в ресторан и побольше там поесть?
Режиссер казался человеком с на редкость мягким характером: — Давайте так: неважно, когда вы пойдете в ресторан, но самое позднее в 10 утра чтка сценария должна начаться!
— Вообще-то это туристическое место, и арендовать его целиком обошлось нам недешево. На наше чтение сценария отведено всего три дня. Завтра во второй половине дня наш сценарий должен быть окончательно утвержден, и манера игры всех персонажей тоже должна быть определена!
— Хорошо-хорошо. Делайте как хотите.
Сразу после пробуждения толкнув дверь, он обнаружил, что превратившийся в ворона Цзо Саньцю вылетел из пустой комнаты по диагонали напротив.
Ши Цзун не успел докопаться до сути — тыльная сторона его ладони уже начала ощутимо неметь.
— Режиссер, полчаса — это же ничтожно мало для макияжа. Потрудитесь подождать меня еще немного!
Вторая героиня что, до сих пор не наелась?
Как она способна поглощать столько еды?
— Сейчас все уже вошли в роли, вы непременно должны вжиться в своих персонажей и прийти к наиболее устраивающему всех результату.
Не скрытое ли это временное ограничение?
Закончив утренние умывания в своей комнате, Ши Цзун вышел из нее и быстро направился к двери комнаты главного героя, роль которого исполнял Хэ Чжэнь.
— Что касается финала главного героя, сценарист никак не может прийти к единому решению. Должен ли он умереть в аду, как именно умереть, откульей руки пасть — давайте решим все вместе.
Система способна формировать образ игрока в постановке на основе его собственной внешности; на определенном этапе развертывания сюжета она принудительно влияет на интонации, с которыми игроки произносят реплики, и даже на их выражение лица; она также наделяет игроков особым темпераментом, максимально обеспечивая их погружение в роли.
Режиссер первым помахал всем рукой, приветствуя их. — Все проснулись? Тогда давайте сначала умоемся, а через полчаса встретимся в ресторане! После завтрака нас ждет новый раунд чтения сценария.
Подождав, пока он постучит в дверь пару раз, Хэ Чжэнь вышел, вытирая волосы — судя по всему, он только что принял душ.
Услышав это, очаровательная главная героиня бросила на всех взгляд, застенчиво закрыла лицо руками и пробормотала: — Не ожидал, что всех нас разбудит этот назойливый каркающий ворон. А я ведь еще не накрасилась. Как же это неудобно.
Ши Цзун окинул его взглядом и заговорил: — Ты довольно часто принимаешь ванну: и посреди прошлой ночи мылся, и утром?
Один из них шагнул вперед, постучал в дверь и почтительно произнес: — Здравствуйте, мисс, это ночной перекус для вас.
— Мм.
Ши Цзун произнес ровным тоном: — Левая рука.
Хэ Чжэнь покачал головой: — Понятия не имею. Насколько я помню, после окончания чтения сценария я страшно устал, вернулся в комнату и рухнул на кровать. Проснулся я уже сегодня утром, разбуженный карканьем ворона.
Поскольку коридор был кольцевым, присутствующим ничего не стоило уставиться друг на друга во все глаза.
Хэ Чжэнь: — ?
Не только Ши Цзун, но и весь актерский состав и съемочная группа один за другим были разбужены карканьем ворона и не прошло и мгновения, как все оказались в коридоре.
Если пренебречь этим ограничением, умрет ли тот, кому по сюжетной линии положено умереть?
На следующий день в семь утра Ши Цзун проснулся от вороньего карканья: «Кар-кар-кар».
Вторая героиня тут же подала голос.
Ши Цзун чутко уловил нечто странное. — Ты не знаешь, заходил ли я в твою комнату, или не знаешь, что мылся в ванной?
Ши Цзун не ответил, а прямо схватил Хэ Чжэня за запястье, поднес его к самым своим глазам и пристально всмотрелся в его ногти.
Ши Цзун не стал расспрашивать дальше, лишь шагнул к нему еще ближе и прямо потребовал: — Протяни руку.
Хэ Чжэнь спросил его: — Какую руку ты хочешь посмотреть?
Под воздействием сил системы у Хэ Чжэня была мертвенно-бледная кожа и совершенно потухший взгляд, что придавало всей его фигуре оттенок прозрачной хрупкости.
По дороге обратно в комнату Ши Цзун вновь стал свидетелем весьма любопытной сцены:
Осматривая ногти один за другим, Ши Цзун перевернул ладонь Хэ Чжэня, взял его за большой палец левой руки и в упор всмотрелся в отпечатки пальцев.
Закончив с большим пальцем, Ши Цзун последовательно изучил указательный, средний... вертя руку туда-сюда, он досконально исследовал всю конечность.
Отпустив Хэ Чжэня, Ши Цзун бросил на него косой взгляд. — Кажется, у тебя куча претензий?
Хэ Чжэнь покачал головой. — Ничего подобного.
— Вот как? — спросил его Ши Цзун. — Твоя память тоже спуталась, ты не помнишь ни своего имени, ни моего, и даже прошлое помнишь далеко не все.
Хэ Чжэнь кивнул.
Ши Цзун снова спросил: — Тогда вчера вечером, когда закончилось чтение сценария, ты встретился со мной взглядом — вспомнил ли ты тогда хоть что-нибудь?
Хэ Чжэнь покачал головой, и его взгляд, обращенный на Ши Цзуна, выражал некокоторую озадаченность.
Кто знает, не истолковал ли он что-то неверно.
Ши Цзун бросил на него мимолетный взгляд, но объясняться не стал, а лишь переспровил: — Действительно ничего?
Хэ Чжэнь покачал головой. — Вчера после репетиции я просто мельком взглянул на тебя. Если уж обязательно нужно найти причину, то я хотел узнать, довольны ли вы с режиссером моей игрой, поэтому я посмотрел на тебя, но также посмотрел и на режиссера.
— Я считаю свой взгляд чистым, в нем не было никакого второго дна. Я действительно не помню имен остальных, но я вовсе не вспомнил что-то лишь потому, что пересекся взглядом с тобой.
Ши Цзун умолк.
Помолчав немного, Хэ Чжэнь спросил его: — Уважаемый сценарист, у вас еще есть вопросы?
Ши Цзун парировал: — У тебя есть планы на вечер?
Хэ Чжэнь покачал головой. — Пока нет. А что?
— Жди меня вечером в комнате.
— Зачем тебе это?
— Просто обсудим сценарий.
Закончив разговор, Хэ Чжэнь первым спустился вниз в банкетный зал.
Ши Цзун молча провожал взглядом его удаляющуюся спину, но в его мыслях стояла перед глазами именно левая рука парня.
Только что он внимательно осмотрел левую руку Хэ Чжэня и убедился: это была именно та отрезанная рука, которую он видел прошлой ночью под кроватью в комнате Хэ Чжэня.
Следовательно, та оторванная рука прошлой ночью определенно принадлежала Хэ Чжэню.
Тогда как насчет глазного яблока и стопы, скатившихся из ванной?
Неужели все они отвалились от тела Хэ Чжэня?
Если Хэ Чжэнь только что не лгал...
Почему же у него не осталось ни малейших воспоминаний о событиях прошлой ночи?
Он совершенно не выглядел так, будто получил ранение.
Что же в конце концов с ним происходит?
Ши Цзун как раз размышлял об этом, как вдруг за спиной раздался странный человеческий голос:
— Твои действия только что выглядели чертовски странно.
— Ты лапал чужую руку туда-сюда. Парень всего лишь мельком взглянул на тебя, а ты вообразил, будто в этом взгляде кроется глубокий смысл. Мало того, что ты тайком прокрался в его комнату ночью, так теперь еще и собираешься средь бела дня наглым образом заявиться к нему под предлогом обсуждения сценария...
— Уважаемый сценарист, неужели ты хочешь подвергнуть главного героя правилам скрытых домогательств?
Ши Цзун обернулся и, чего и следовало ожидать, увидел Цзо Саньцю в образе ворона.
Обратился в ворона, а болтать меньше не стал.
Ши Цзун спросил его: — Оказывается, ты умеешь говорить по-человечески?
Цзо Саньцю: — ...
У меня такое чувство, будто ты меня оскорбляешь.
Но у меня нет доказательств.
Взмахнув пару раз крыльями, Цзо Саньцю поспешно произнес: — Не пойми меня неправильно, я не про тебя лично! Я просто подумал: а не гей ли этот твой персонаж-сценарист? Тьфу...
— Какое счастье, что мне не досталась твоя роль!
Ши Цзун с удивлением посмотрел на него. — Выходит, между геем и животным ты предпочтешь остаться скотиной? Твоя гомофобия принимает поистине тяжелые формы.
Цзо Саньцю: — …………
Ши Цзун спросил его: — Что с тобой в конце концов происходит?
Цзо Саньцю возмущенно выдал: — Ты меня обзываешь, больше я тебе ничего не скажу.
Ши Цзун решил больше не допытываться и просто повернулся, чтобы спуститься вниз.
Цзо Саньцю немного постоял в растерянности, после чего поспешно замахал крыльями, нагоняя его. — Эй, погоди, нет, погоди-ка? Тебе правда неинтересно, почему я стал вороном?
— Ну не так же, спроси меня еще разок, глядишь, я бы скрепя сердце и ответил.
— Быть может, моя история окажется очень полезна для того, чтобы ты разгадал всю эту историю целиком!
Ши Цзун хранил полное молчание, словно не слыша его.
Цзо Саньцю с отчаяния решился на рискованный шаг и опустился ему на плечо. — На тебя это не похоже, в прошлом сценарии ты изо всех сил пытался выудить из меня информацию. Постарайся же еще немного!
Ши Цзун холодно произнес: — Ты прилетел сюда специально, и вряд ли потому, что предчувствовал мой разговор с главным героем и решил подслушать. Значит, у тебя есть ко мне вопрос или какое-то сомнение, в котором тебе срочно нужен мой ответ.
К тому же у меня и вправду нет к тебе никаких вопросов. Так что теперь это ты умоляешь меня выслушать твою историю, чтобы я помог тебе разрешить твои сомнения.
Цзо Саньцю: — ...
Почему у него возникло ощущение, что Ши Цзун держит его под полнейшим контролем и видит насквозь?
Помолчав немного, Цзо Саньцю все же заговорил, пока Ши Цзун не вошел в банкетный зал: — В моей истории я понятия не имею, почему превратился в ворона. Но мне все время кажется, что я должен быть очень похож на вас. Когда я вижу вас, у меня возникает сильнейшее чувство знакомости.
— Скрытый смысл этих слов в том, что на самом деле я такой же человек, как и вы, верно?
— Раньше я был человеком, а потом, сам не знаю перед кем провинившись, этот некто превратил меня в ворона? Неужели среди нас кто-то владеет магией?
— Сценарий только начался. Посмотрим дальше.
Ши Цзун бросил взгляд на свое плечо: — Спрошу тебя: утром я видел, как ты вылетел из комнаты по диагонали напротив моей. Что, ты ночевал там?
Цзо Саньцю кивнул. — Да. По моим ощущениям, я должен быть таким же человеком, как и вы, и жить в человеческой комнате. Я облетел вокруг коридора и по наитию поселился в той самой комнате, где нахожусь сейчас.
Ши Цзун продолжил допрос: — Испытываешь ли ты убийственные намерения по отношению ко мне?
— Нет. Совсем нет. Я даже не знаю, кто я такой. И совершенно тебя не знаю.
Дойдя до этого места, Цзо Саньцю в облике ворона не удержался и снова взмахнул крыльями, запоздало сообразив:
Погодите-ка, разве не у меня были вопросы к нему? Почему это он все время задает вопросы?
Разве он только что не сказал, что у него нет ко мне никаких вопросов?
Вскоре после этого игроки принялись за завтрак в банкетном зале.
Среди них вторая героиня пришла раньше всех и дольше всех тянула время, уходя последней.
За завтраком последовала долгая, неотменяемая красная линия сюжета — чтение сценария.
Трехдневное чтение сценария шло вовсе не по порядку его сцен.
Вчера вечером все репетировали финальную часть.
В этом фрагменте главный герой, считавший, что после перерождения живет счастливой жизнью, обнаруживает, что находится в аду и подвергается бесконечным мучениям со стороны близких и любимой женщины.
Что же касается утреннего чтения, то оно крутилось вокруг периода, когда главный герой только что «переродился».
После перерождения он поддерживает друг друга с сестрой, вместе с лучшим другом строит карьеру, случайно знакомится из-за работы с будущей женой, и ему кажется, что жизнь снова полна надежд.
Актеры полностью прочитали сценарий, после чего Чжан Цицзюнь в образе главной героини взял слово.
— Режиссер, я хочу предложить одну идею: текущая часть истории выглядит немного пресной. Нужно добавить немного драматизма и страстей, чтобы зрителям было интереснее смотреть.
— Мне кажется, было бы здорово сделать так, чтобы лучший друг главного героя тоже влюбился в Янь Янь. Два мужчины борются за одну женщину — в этом куда больше драматизма.
Режиссер задумался и посмотрел на Ши Цзуна: — Уважаемый сценарист, нашему проекту действительно нужно думать о кассовых сборах. Может, зрителям больше понравятся жизненные страсти и интриги? Ты одобряешь?
По мнению Ши Цзуна, содержание этого сценария было донельзя мистическим и не содержало в себе никаких коммерческих элементов, так что о зрительском интересе не могло быть и речи, не говоря уже о кассовых сборах.
Это было главной загадкой: он совершенно не понимал, почему этот проект вообще начали снимать.
Тем не менее, ему оставалось лишь произнести реплику, продиктованную системой в его голове: — Главный герой убивает жену и лучшего друга, эту основную линию можно оставить без изменений. Остальные детали мне не важны.
— Если вы хотите внести такие изменения — пожалуйста. Но я не буду писать реплики. Пусть режиссер задаст обстановку, а актеры импровизируют сами. Все уже вжились в роли, так что импровизация будет выглядеть куда естественнее.
Услышав это, главная героиня улыбнулась, подняла руку и, казалось бы, небрежным движением откинула прядь волос, откуда вырвался едва уловимый шлейф аромата, заставляющий сердце затрепетать.
Каждое ее движение было пропитано невероятным шармом, она действительно идеально подходила на эту роль.
Именно потому, что жена обладала столь соблазнительной внешностью, главный герой ошибочно полагал, что она сбила его с праведного пути.
Закончив фразу, она сначала одарила красавца-главного героя кокетливым взглядом из-под ресниц, а затем подмигнула второму мужскому персонажу.
В том, что главная героиня неравнодушна к главному герою, еще можно было найти логику.
В конце концов, главный герой чертовски хорош собой.
Однако актер, игравший второго главного мужского персонажа, обладал отталкивающей, свирепой внешностью, и никаких особых преимуществ у него не наблюдалось...
Почему главная героиня решила соблазнить и его?
Неужели ее характер таков по природе, что ей хочется околдовать абсолютно каждого?
Едва подумав об этом, Ши Цзун заметил, что главная героиня вновь перевела взгляд на миловидную вторую героиню.
Обе девушки на мгновение встретились взглядами, вторая героиня мгновенно залилась краской до самых ушей, поспешно отвела глаза и больше не смела смотреть на нее.
Став свидетелем этой сцены, Ши Цзун приподнял бровь и тут же заметил, как взгляд главной героини устремился прямо на него.
К счастье, режиссер вовремя прервал все происходящее.
Он обратился к Ши Цзуну: — Уважаемый сценарист, что ты думаешь насчет финала главного героя? У меня есть несколько вариантов концовки —
— Первое: главный герой продолжает отбывать наказание в аду. Что станет с ним дальше, мы оставляем на волю воображения зрителей, своего рода открытый финал.
— Второе: главный герой искупает вину и перерождается заново, однако следующая его жизнь складывается крайне несчастно.
— Третий вариант: главный герой просыпается и понимает, что все это было лишь сном...
На этот раз Ши Цзун не получил никаких подсказок по репликам.
Похоже, система требовала от него полной импровизации.
Подобная ситуация была схожа с выбором концовки: его ответ не повлияет на развитие сюжета и степень завершенности истории, но именно он определит тип рыцарского значка.
Ши Цзун размышлял недолго и вскоре произнес: — Для главного героя лучшим финалом, конечно, станет то, что он на самом деле вовсе не кончал жизнь самоубийством.
— В момент перед самоубийством главный герой увидел сон о перерождении. Во сне он изменил свою жизнь и начал все заново, но в итоге был изрезан на куски любимой женщиной, лучшим другом и родственниками.
— И тогда он прозрел. Раз уж отказ от меча не способен спасти его самого, то не лучше ли окончательно пасть в пучину демонического пути? Быть может, в этом и заключается его истинное предназначение.
— Не сумев вознестись и стать спасающим мир бессмертным, так почему бы просто не стать разрушающим мир демоном?
— Где свет, там и тень, а спасение невозможно без кровопролития. На что опираются боги и Будды, желающие вознестись, если в мире нет демонов, способных уничтожить все живое, ради совершения своих подвигов?
— Демоны становятся сильнее, убивая людей, боги и Будды завершают свои испытания, уничтожая демонов... Таковы правила функционирования этого мира. По сути, это тоже пищевая цепь. Короче говоря, демоны — неотъемлемая его часть.
Слова Ши Цзуна заставили замолчать всех игроков и даже NPC.
Все они уставились на него, словно гадая, родились ли эти слова по воле системы или же исходили от него самого.
Цзо Саньцю нашел мировоззрение Ши Цзуна абсолютно искривленным.
Однако он долго ломал голову, так и не придумав, как это опровергнуть.
Поразмыслив так и эдак, он смог выдать лишь одно: — Убивать людей — это неправильно.
Высказав свое мнение, Ши Цзун взял чашку с черным чаем и сделал глоток.
В этот момент он почувствовал на себе чей-то взгляд и поднял голову.
Он встретился глазами с Хэ Чжэнем.
Хэ Чжэнь, казалось, на мгновение выпал из роли, слившись со своим истинным «я».
Сквозь личину этого уставшего от жизни, но красивого актера Ши Цзун разглядел чистые и ясные глаза юноши, который изучающе всматривался в него, будто пытаясь угадать, что за человек скрывается за столь дерзкими речами.
В чертах лица Хэ Чжэня таилось невозможное для игнорирования величие, казалось, он от рождения восседал на судейском кресле.
От этого Ши Цзун почувствовал себя демоном, которого судят, в то время как Хэ Чжэнь был судьей.
Или, скорее, демоном был он сам, а Хэ Чжэнь — тем самым бессмертным, которому необходимо истребить демона ради собственного вознесения.
Нефритовая подвеска, спрятанная на груди, вдруг зашевелилась.
Сердце Ши Цзуна тяжело екнуло, и перед его глазами возникла картина:
В темном тронном зале мрачно-голубое и холодное пламя озаряло стоящего на коленях мужчину, а также восседающего на возвышении мужчину в бронзовой маске.
От мужчины в бронзовой маске исходило невыносимое природное величие. Взмахнув длинным хлыстом, он занес его высоко над коленопреклоненным и холодно бросил: — Сплошные изворотливые речи, по-моему, ты совершенно безнадежен!
Раздался хлесткий звук — это рассек воздух летящий кнутом удар.
Хлыст обладал колоссальной разрушительной силой, и казалось, что от одного такого удара душа человека способна рассыпаться на куски, пронзая болью саму костный мозг.
Стоявший на коленях мужчина инстинктивно выпрямил спину.
Ши Цзун тоже инстинктивно выпрямил спину.
Однако в тот же миг видение исчезло, и перед его глазами вновь предстал шумный банкетный зал игрового мира.
Хлыст из видения не оставил на его теле ни единого следа.
Тем не менее, от позвоночника до самой шеи разлился леденящий холод, от которого застыла кровь в жилах.
Словно сцена из видения действительно была частью его собственного прошлого.
Слегка выдохнув, Ши Цзун со смыслом посмотрел на Хэ Чжэня, после чего беспечно улыбнулся и отвел взгляд.
По окончании утреннего чтения сценария все вместе пообедали в банкетном зале.
Больше всех за столом снова съела вторая героиня.
Она в одиночку умяла целую запеченную баранью ногу.
После обеда все разошлись по своим комнатам на пятом этаже для полуденного отдыха.
Это была красная линия сюжета. Ши Цзун мог лишь праздно лежать на кровати.
Лишь в три часа дня он получил новую красную линию сюжета:
Ближе к вечеру лучи заходящего солнца проникали в окна старинного замка на пятом этаже, разбиваясь оконными переплетами на ровные прямые линии.
Когда он услышал стук в дверь и открыл ее, сценарист увидел в этом наполовину сумрачном, наполовину залитом светом, пропитанном мистической атмосферой пространстве грациозную главную героиню.
Она стояла за дверью, склонив голову набок и разглядывая сценариста.
Играя прядями волос и щедро накрасив губы ярко-красной помадой, она походила на самую искусную соблазнительницу-демоницу.
Оставалось лишь гадать, сможет ли погруженный в сочинение текста сценарист, чьи мысли заняты лишь словами, поддаться ее чарам.
— Уважаемый сценарист, у меня есть кое-какие мысли по поводу сценария.
— Послушай, не пригласишь ли ты меня войти выпить чашечку кофе, поболтаем за чашкой кофе?
В реальной жизни Чжан Цицзюнь обладал самой заурядной внешностью и ничем не примечательным темпераментом, однако система полностью изменила его микромимику и манеру держаться, превратив его в очаровательную героиню истории, способную одним своим видом легко пошатнуть чужой рассудок.
【Игрок Ши Цзун, вы можете выбрать: «пригласить главную героиню войти» или «отказать ей»】
【Ваш выбор может повлиять на дальнейшее развитие сюжета】
Слова героини несомненно являлись своеобразным негласным приглашением.
Доведись это какому-нибудь слабовольному игроку, он бы наверняка поддался ее чарам и впустил ее внутрь.
Ши Цзун же ничего подобного не чувствовал.
В реальном мире у него отсутствовало чувство вкуса, да и эмоции были развиты слабо.
После попадания в игру ситуация немного улучшилась. Он научился ощущать вкус еды, а когда перевоплотился в Цзян Ваньэр и узнал Е Юньфэна, в его сердце все же шевельнулись чувства.
Однако в конце концов он без колебаний обрубил эти узы.
Что свидетельствовало о крайне ограниченной силе подобных потрясений.
К тому же Ши Цзуну самому было любопытно узнать, что именно затеяла главная героиня, и через это докопаться до скрытой за ней истории.
Но он предполагал, что после входа в комнату героиня непременно полезет к нему с приставаниями.
А поскольку он терпеть не мог навязчивые сближения со стороны других людей, он попросту отказался от этой затеи.
Судя по поведению главной героини за обеденным столом, казалось, она не прочь соблазнить абсолютно каждого.
Значит, если он откажет ей, она непременно отправится охмурять кого-то другого.
Ши Цзуну хотелось узнать ее историю, и для этого достаточно было лишь расспросить того человека.
Поэтому Ши Цзун произнес: — Сейчас время отдыха. Я не хочу вести беседы. Поговорим вечером, когда все соберутся на совещание.
Выслушав слова Ши Цзуна, главная героиня бросила на него обиженный и полный скрытого гнева взгляд, словно упрекая в черствости и неумении ценить женскую прелесть.
Тем не менее, донимать его дальше она не стала и, развернувшись, быстро удалилась.
Ши Цзун не стал сразу закрывать дверь.
Он наблюдал за тем, в чью же комнату героиня направится дальше.
Среди залитых солнцем полос замка он увидел, как главная героиня покачивая бедрами и излучая мириады чар, дошла до одной из дверей и остановилась.
Это оказалась комната главного героя, роль которого исполнял Хэ Чжэнь.
Спустя мгновение Ши Цзун собственными глазами увидел, как Хэ Чжэнь отворил дверь, о чем-то тихо пошептался с героиней и впустил ее внутрь.
Дверь в комнату главного героя плотно закрылась.
Ши Цзун с бесстрастным лицом уставился на эту дверь на несколько секунд, бросил взгляд на тыльную сторону собственной ладони, убедившись в отсутствии каких-либо сюжетных указаний красной линии, и направился в комнату, где обитал ворон Саньцю.
Постучавшись и открыв дверь, он действительно обнаружил внутри птичью ипостась Цзо Саньцю.
Ши Цзун с первого же мгновения окинул взглядом все помещение — обстановка здесь ничем не отличалась от остальных комнат.
— Где ты спишь? — спросил он Цзо Саньцю.
Цзо Саньцю беспомощно вздохнул. — Сплю, вцепившись когтями в столбик у изголовья кровати. До чего же я жалок. А этот сценарий и вовсе полнейшая нелепица.
— Не буду скрывать, я страшно боюсь, что окажусь мертвецом. И какой-то маг превратил меня в ворона. Что дальше? Он собирается меня убить?
— Твои опасения вполне обоснованы.
Ши Цзун посмотрел на него: — Поэтому я здесь, чтобы помочь тебе.
Глаза Цзо Саньцю заблестели. — Как мне избежать смерти?
— Есть два человека с огромным подозрением, следи за ними.
Выведя Цзо Саньцю в коридор, Ши Цзун кивнул подбородком в сторону комнаты главного героя: — Главная героиня находится у него уже пять минут.
— По задумке, у этой героини параметр обаяния прокачан на максимум. Меня, ворона, и то ее взгляд заставил покраснить и почувствовать учащенное сердцебиение. А тут мужчина и женщина заперлись вдвоем... Главный герой точно не устоит, как думаешь?
Цзо Саньцю несколько раз густо замигал.
— По-моему, эта система — та еще сволочь. Скажи мне, а если там и вправду развернется подобная сцена, неужели она потребует от игроков воочию... ну, вот этого самого?
— Первокурсник — это ведь совсем юнец, да и на вид такой чистый мальчишка, неужели его так просто одурачат?
— Постой-ка… Господи, Чжан Цицзюнь ведь парень. Будь я на его месте, я бы убил эту проклятую систему…
Ши Цзун по-прежнему сохранял невозмутимое выражение лица.
— Ты — ворона, слежка — дело твоё, так что наблюдай за ними. Когда они выйдут, дай мне знать.
Цзо Саньцю, опасаясь, что он и есть тот самый покойник, которому необходимо пристально следить за подозрительными действиями остальных игроков, тут же захлопал крыльями и вылетел из комнаты. В коридоре он нашел укромное местечко, спрятался и уставился на дверь в комнату главного героя.
Ши Цзун же намеревался исследовать другие этажи. Однако стоило ему подойти к лестнице, как система тут же присылала уведомление с требованием вернуться в свою комнату и отдыхать. Мало того, когда он попытался постучать в дверь к Хэ Чжэню, стоило ему только подойти к порогу, как снова всплыло системное сообщение, приказывающее уйти. Пришлось отступить.
Следующее сообщение от Цзо Саньцю пришло лишь в 17:50.
Приземлившись на левое плечо Ши Цзуна, Цзо Саньцю прошептал ему на ухо:
— Героиня только что вышла из комнаты главного героя, она шла и покачивала бедрами при каждом шаге. Почти три часа! Что они там делали? На самом деле, я подумал: это детективная игра, система не должна быть настолько извращенной. Тогда… может, они обсуждали какой-то заговор? В конце концов, остальные игроки сидят поодиночке. Только они двое встретились. Возможно, они в одном лагере.
Ши Цзун не ответил на вопрос Цзо Саньцю и направился в ресторан на первом этаже.
— Поедим, а потом на третье читку сценария. Об остальном поговорим позже.
Цзо Саньцю спросил его:
— Как именно поговорим? Как ты собираешься всё это выяснить? Смотрю на тебя, такой уверенный, небось, уже придумал какую-то хитроумную интригу?
Тон Ши Цзуна был полон удивления:
— С чего бы мне плести интриги? Я просто спрошу главного героя, и всё.
Цзо Саньцю: «...»
Тем же вечером, ближе к полуночи, Ши Цзун вошел в комнату Хэ Чжэня под предлогом обсуждения сценария. Он действительно спросил прямо:
— Что вы делали с героиней сегодня днем?
Хэ Чжэнь ответил равнодушно:
— Обсуждали сценарий.
— Обсуждали сценарий три часа?
— Ты так точно считаешь. Следил за мной?
— Ну, лично — нет.
Ши Цзун не стал скрывать. Он сел на стул, подпер подбородок рукой и задумчиво посмотрел на Хэ Чжэня.
— Если не хочешь говорить сейчас — не беда. У нас впереди целая ночь.
Хэ Чжэнь, казалось, был удивлен:
— Ты собираешься остаться здесь на ночь?
— Да, — сказал Ши Цзун. — Я уже принял душ. Не обращай на меня внимания.
Сказано это было так, будто он здесь хозяин, а Хэ Чжэнь — гость.
Хэ Чжэнь спросил:
— Здесь всего одна кровать, где ты собираешься спать?
— Не буду отбирать место у ребенка, — ответил Ши Цзун. — Ложись. Я посижу здесь и понаблюдаю за тобой. Я ведь задумал финал, где главный герой понимает, что наказание в аду было лишь сном? Мне нужно продумать его язык тела во сне и тому подобное. Я не могу придумать это из пустоты, мне нужно вдохновение, вот и решил посмотреть, как ты спишь. Так что видишь, я остаюсь здесь ради проекта.
Последняя фраза Ши Цзуна была лишь способом принудительно запустить сюжетную линию, используя роль персонажа. Он боялся, что система снова выставит его за дверь, как прошлой ночью, поэтому ему нужно было веское оправдание, чтобы остаться.
Ши Цзун преуспел. В этот раз, когда он остался в комнате главного героя, прикрываясь ролью одержимого работой сценариста, система не стала его изгонять.
С другой стороны, Хэ Чжэнь не ожидал, что «понаблюдать» в устах Ши Цзуна будет означать самое настоящее наблюдение. После того как он принял душ, вытер голову и лег в постель, он обнаружил, что Ши Цзун сидит в кресле в расслабленной позе, подперев подбородок рукой, и молча смотрит прямо на него.
Сценарист из истории казался немного нервным, небритым, выглядел неопрятно и даже как-то подавленно. Но черты лица самого Ши Цзуна были настолько совершенны, что это придавало образу сценариста некую особую ауру. Лунный свет падал в комнату, придавая коже Ши Цзуна серебристый оттенок. Он сидел неподвижно, его глубокий взгляд был прикован к Хэ Чжэню, словно он был прекрасным духом, прокравшимся ночью в комнату, чтобы полакомиться человеком, и теперь размышлял, с какой стороны начать.
Встретившись взглядом с Хэ Чжэнем, Ши Цзун слегка улыбнулся:
— Считай, что меня здесь нет. Спи.
Хэ Чжэнь: «...»
На лице Хэ Чжэня на мгновение отразилась целая гамма чувств, но вскоре он все же закрыл глаза и уснул. Этот человек вел себя на удивление покладисто от начала и до конца. Прямо как восемнадцатилетний первокурсник, слушающийся своего учителя.
При мысли об этом улыбка на лице Ши Цзуна исчезла, а взгляд стал холодным. Он невольно задумался: не потому ли Хэ Чжэнь так себя ведет, что хочет что-то скрыть? Может, именно он — тот самый убийца, который хочет его погубить?
На кровати Хэ Чжэнь, закрыв глаза, поначалу не спал. Под таким пристальным взглядом Ши Цзуна он не мог сомкнуть глаз. Однако, когда часы пробили полночь, под воздействием системы, как и прошлой ночью, его веки отяжелели, и он провалился в сон.
В кресле напротив кровати Ши Цзун не сводил с него глаз. Когда время подошло к 12:10, он увидел, как Хэ Чжэнь, словно лунатик, поднялся и открыл глаза. Но они были пустыми, лишенными всякого выражения, а движения — скованными, словно он превратился в ходячий труп.
Медленными, тяжелыми шагами Хэ Чжэнь, не сводя пустых глаз, направился в ванную. Ши Цзун прищурился, быстро снял обувь и бесшумно последовал за ним. У порога ванной он как раз успел увидеть, как Хэ Чжэнь достает из шкафчика под раковиной нож. Сжимая его в руке, Хэ Чжэнь подошел к ванне, включил душ и начал раздеваться.
Ши Цзун не хотел упустить ни одной детали. Он стоял у входа и, почти не моргая, смотрел на то, что происходило у ванны.
Внезапно поднялось густое облако горячего пара. Хэ Чжэнь, двигаясь с какой-то механической скованностью, снял рубашку. Капли воды стекали по его волосам, подбородку, ключицам, струились по рельефному прессу и намочили брюки. Вскоре Хэ Чжэнь наклонился, снял брюки, оставшись абсолютно нагим, и, полулежа, опустился в ванну.
Затем он взял нож. Крепко сжав рукоять правой рукой, он с пугающей точностью полоснул по левому запястью, и кисть отделилась. Окровавленную конечность Хэ Чжэнь подхватил правой рукой, небрежно швырнул в сторону двери, и рука, описав дугу в воздухе, упала на пол и закатилась под кровать.
Все это время Хэ Чжэнь оставался бесстрастным, как мертвец. Казалось, он был лишен сознания и вовсе не чувствовал боли. Отрезав себе руку, он бездумно поднял правую руку с ножом и приставил лезвие к уху. Вода в ванне была наполнена на треть и быстро окрашивалась в алый цвет. Хэ Чжэнь сидел в воде, его тело тоже стало красным, отчего лицо казалось неестественно бледным, а зрачки — пронзительно черными.
Раздался всплеск — он отрезал себе правое ухо, и брызнувшая кровь наконец окрасила его безупречное лицо в красный цвет. Теперь Хэ Чжэнь, весь в крови, с черными глазами и отсутствующим выражением лица, был похож на злого духа, явившегося из ада за чьей-то душой. Но он забирал собственную.
Он шаг за шагом отрезал свои конечности, отделял плоть от костей, кромсал органы… Это была чудовищная, кровавая самоэкзекуция. Вскоре на полу недалеко от Ши Цзуна уже лежали глазное яблоко и несколько пальцев ног. Вода в ванне начала переливаться через край. Алая жидкость растекалась по полу, слой за слоем, и, дойдя до Ши Цзуна, окрасила его босые ноги в красный цвет.
Ши Цзун заглянул внутрь: почти половина плоти уже отделилась от тела Хэ Чжэня, вторая половина представляла собой окровавленный скелет. Казалось, и этот скелет вот-вот рассыплется. Ши Цзун не находил увиденное пугающим. Наоборот, ему было интересно и… знакомо. Как будто с ним самим когда-то поступали точно так же.
Он чувствовал, что это воспоминание пришло не от «сценариста» из истории, а из его собственной памяти. Неужели то, что говорил во сне человек по имени Мин Юэ, — правда? Неужели я совершил тяжкие грехи, за что попал в ад и подвергся жестокой казни? Но почему я до сих пор жив? В каком мире я сейчас нахожусь?
Наблюдая за происходящим в ванной, Ши Цзун, помимо интереса и ощущения узнавания, впервые почувствовал боль и ненависть. Он словно ненавидел само чувство того, как тело раз за разом разрывают на части. И поэтому, глядя на то, как Хэ Чжэнь терзает себя, он испытал тайное наслаждение. Ему не терпелось увидеть, как Хэ Чжэнь превратит в ошметки и вторую половину своего тела.
Впервые он с предельной ясностью осознал, что он — бессердечный, хладнокровный и больной монстр. За восемь месяцев, что он помнил себя, никто из родных или старых друзей не пытался его найти. Возможно, потому, что они все разорвали с ним отношения.
Выражение лица Ши Цзуна, скрытого в тени лунного света, стало сложным. Взгляд, устремленный на Хэ Чжэня, был полон боли, ненависти, злорадства и странного удовольствия… Ему самому было трудно понять, откуда взялись все эти чувства.
Хрусть. Хрусть-хрусть.
Вторая половина плоти Хэ Чжэня наконец отделилась от скелета. В конце концов нож словно двигался сам по себе, срезая мышцы и отделяя сухожилия. Вся ванная была залита кровью. Казалось, даже лунный свет за окном окрасился в красный.
Спустя мгновение послышался шорох. Это разбросанные повсюду куски плоти, глазное яблоко и конечности начали ползти по полу. Они словно обрели жизнь и начали собираться к ванне. Окровавленное глазное яблоко покатилось, подпрыгнуло и вставилось в глазницу, кусок плоти тут же прилепился сверху, и правый глаз Хэ Чжэня был восстановлен.
Затем левый глаз, высокий нос, тонкие губы — они один за другим возвращались на лицо. Бледные, красивые и холодные черты лица восстанавливались, вслед за ними — шея, плечи, кожа на ребрах… Сухожилия срастались, конечности соединялись.
Хэ Чжэнь снова стал целым. Он открыл глаза, встал из ванны, взял полотенце, тщательно вытер нагое тело, оделся и, все так же похожий на ходячий труп, направился в спальню. В конце концов он лег в кровать и закрыл глаза, повернувшись лицом к креслу, словно никуда и не уходил.
Половина пятого утра. Забрезжил рассвет. Под утесом, где стоял замок, темная морская гладь постепенно начала светлеть. Хэ Чжэнь открыл глаза, и первым, что он увидел, был взгляд Ши Цзуна, наблюдающего за ним в предрассветных сумерках. Взгляд казался сложным. Но когда Хэ Чжэнь сел, в глазах Ши Цзуна осталась лишь чистая нежность и сосредоточенность.
Хэ Чжэнь нахмурился, в его глазах читалось недоумение:
— Который час? Ты что, смотрел на меня всю ночь?
— Угу, — Ши Цзун поднял руку, вытянул длинный бледный указательный палец, и холодный кончик коснулся кончика носа Хэ Чжэня.
Хэ Чжэнь замер, его плечи и позвоночник напряглись. А затем он увидел, как Ши Цзун слегка склонил голову и улыбнулся ему, произнеся загадочным и слегка игривым тоном:
— Доброе утро, красавчик.
Неизвестно, почувствовал ли Хэ Чжэнь себя оскорбленным, но он тут же нахмурился и вскочил с кровати:
— Что ты видел прошлой ночью?
Ши Цзун опустил руку, в его глазах еще теплилась некая ностальгия, словно он все еще был мыслями в той картине. Затем он негромко сказал с легкой улыбкой:
— Я видел очень красивое зрелище.
— Очень красивое зрелище? Что это значит?
— Я пойду посплю. Если действительно хочешь знать — обменяй это на содержание твоего сегодняшнего разговора с героиней.
Ши Цзун с бесстрастным лицом поднялся и направился прямо к выходу из комнаты главного героя. Дверь открылась и закрылась. С его уходом из комнаты словно исчезло тепло. Хэ Чжэнь долго смотрел на закрытую дверь, а придя в себя, обнаружил, что бессознательно поднял руку и коснулся кончика носа, к которому только что прикасался Ши Цзун.
http://bllate.org/book/21417/2187059
Готово: