В конце концов, босс в повседневной жизни хоть и был холоден и надменен, но по крайней мере не позволял себе разговаривать с ней в столь бесцеремонной манере.
Тут Юй Сань, сидевшая рядом, с намеком усмехнулась:
— Сестрица, сестренка поддерживает тебя. В конце концов, сама по себе жизнь скучна и пресна, и тратить ее на брачные узы и сердечные дела изначально нет никакой необходимости.
Вэнь Цин бросила взгляд на Юй Сань, чей откровенно провокационный взгляд был устремлен прямо на нее, и мысленно оценила эту ультра-зазнастую, доведенную до крайности показушную манеру речи богатой особы.
Она усмехнулась и ответила:
— Спасибо, сестрица, я придерживаюсь того же мнения.
Хотя в этот момент, когда Босс Цзян услышала эти слова, ее лицо стало еще чернее.
На секунду ей вдруг показалось, будто она — какая-то бессердечная главная героиня из юри-романна,
Которая прямо на глазах у собственной благоверной вовсю заигрывает со второстепенной героиней, напрашиваясь на неприятности.
Но на самом деле она всего лишь поблагодарила человека, который из доброты положил ей еду в тарелку. Никакого подтекста, ни намека на двусмысленность, и уж точно не ради того, чтобы нарочно привлечь внимание босса — напротив, она хотела лишь одного: чтобы босс держалась от нее подальше.
К тому же, она изначально вовсе не главная героиня.
Она — злодейская первая жена.
Та самая злодейская первая жена, которая крутится рядом с главной героиней и в один прекрасный день вполне может испустить дух на больничной койке.
А босс, в конце концов, достанется Белой лотос.
Что это за чувство?
Словно три года выращивала уточку — с самого того дня, как та была крошечным желтым утком, сначала толком не обращая на нее внимания, но вот в один прекрасный день, обнаружив, что этот утенок вполне себе ничего, она уже точила ножи, намереваясь пустить птицу на мясо и как следует полакомиться.
Как вдруг этого самого утенка утащил соседний дядя Ван.
Да так утащил, что не оставил от бедняжки даже косточек.
На мгновение она почувствовала легкое отвращение к Белой лотос.
Если закрыть глаза на все те аморальные поступки, что совершал ее персонаж, забыть про то, как она поочередно делила ложе со всевозможными влиятельными дамами и второстепенными героинями, а также опустим момент с ее приемными отцами и дочерьми, с которыми она крутила шашни.
Отбросив все факторы, казалось, будто из глубины души она искренне терпеть не может Су Лиян.
А что, если пойти по проторенной дорожке злодейской первой жены?
Едва эта мысль промелькнула в голове, сердце у нее тревожно ёкнуло.
Следом в сознании молниеносно раздался голос Жухуа:
— Вэнь Цин, ты сошла с ума!
Вэнь Цин ни секунды не собиралась отпираться:
— Какого черта? С чего это я вдруг сошла с ума? И вообще, с чего это ты вдруг объявилось?
Жухуа с досадой и гневом вопрошало:
— Сама не знаешь, о чем только что думала?!
Вэнь Цин с холодным лицом парировала:
— Разве ты не утверждало, что у хозяина системы есть абсолютное право на личную жизнь?
Жухуа:
— …
Жухуа вздохнуло и наконец выдало:
— Сколько раз я тебе повторяло: можешь ты перестать забивать себе голову Цзян Юньцзюань? Цзян Юньцзюань не твоя, не твоя! Следование по проторенной дорожке злодейской первой жены приведет лишь к тому, что в финале Цзян Юньцзюань окончательно озвереет! Цзян Юньцзюань должна благополучно дойти до самого финала рука об руку с Су Лиян, и только тогда ты сможешь покинуть этот мир! Подумай о своем прекрасном будущем! Не позволяй сиюминутным чувствам и жалкому подобию любви привязывать тебя к этому месту!
Вэнь Цин замолчала на секунду и спросила:
— Ты же в прошлый раз говорило: стоит мне выполнить задание, и в следующем мире я стану императрицей, верно?
Жухуа поспешно заверило:
— Станешь, станешь, непременно станешь! Какая там императрица — захочешь стать небожительницей, божеством или прародительницей целой секты, чтобы крутить тяжелые, пропитанные страданиями романы с тремястами тысячами учениц под началом, я тебе всё организую!
Вэнь Цин утешила себя мыслями:
— Ладно уж. Ради моего гарема из трех тысяч прекрасных наложниц, ради тех трех мадам-учениц под началом меня как прародительницы, что мне стоит отказаться от какой-то там Цзян Юньцзюань? Тем более, что эта Цзян Юньцзюань вечно подозревает меня в психическом расстройстве, да и армия тропических рыбок — зрелище не для слабонервных...
Жухуа:
— ...Да хватит тебе уже вспоминать эту армию тропических рыбок!! Что это вообще за хрень такая? Я даже консультировалось с соседней Системой 038, но та понятия не имеет, что это такое. О, кстати, тот дуболом еще и у своего хозяина спросил.
Вэнь Цин опешила:
— У той самой сестрицы Юнь Цы, которая так хороша в постели?
Жухуа отозвалось:
— Ага... Ее ответ был поистине потрясающим...
Вэнь Цин заинтересовалась:
— Потрясающим в каком смысле? Что именно она сказала?
Жухуа глубоко вздохнуло и произнесло:
— Юнь Цы заявила, что армия тропических рыбок — это, пожалуй, нечто вроде... силиконовых секс-игрушек, причем вибрирующих.
Вэнь Цин вмиг лишилась дара речи, вытаращив глаза:
— Охренеть просто!!! И эта сестрица такая... такая...???
Жухуа вздохнуло с чувством:
— Вот именно... Вэнь Цин, я даже начинаю радоваться, что ты у меня такая приличная, в конце концов, я ведь еще совсем малыш.
Вэнь Цин тоже сглотнула слюну:
— М-да, пожалуй. Я и сама то и дело чувствую себя чужой среди коллег из-за собственной ненормальной нормальности, хотя силиконовые тропические рыбки звучат и впрямь чертовски заманчиво, даже заставляя меня немного...
Жухуа мгновенно похолодело:
— Нет! Тебе вовсе не заманчиво! Умоляю, заткнись и больше ни слова!! Я не хочу этого слышать!!!
Вэнь Цин:
— Кхе-кхе... Поняла-поняла.
Жухуа:
— О, кстати! У меня сегодня вечером дела, нужно отлучиться. Наверное, успею вернуться к тому моменту, как вы с Цзян Юньцзюань завтра отправитесь в Сяоюйшань.
Вэнь Цин удивилась:
— С чего это у тебя каждый день какие-то дела? У вас в этой конторе что, настолько легкие условия труда? Еще работников набираете? Как насчет меня?
Жухуа ответило:
— ...В общем-то, можно было бы. Но, Вэнь Цин, если бы тебе предложили на миллиарды лет превратиться в куски программного кода и данных, подобных нам, — и пусть ты обретешь бессмертие, но будешь вечно перерождаться в этих мирах, согласилась бы ты?
Услышав этот меланхоличный тон, Вэнь Цин вдруг кое о чем подумала и поспешно спросила:
— Только не говори мне, что раньше ты тоже был человеком?
Жухуа благоразумно промолчало.
Вэнь Цин пришлось сменить тему:
— Ладно, на самом деле мне просто любопытно. Я-то всегда думала, что система обязана неотступно следовать за хозяином и являться по первому зову.
Жухуа хихикнуло и смущенно произнесло:
— Хе-хе, в принципе так оно и есть, но у меня сегодня свидание.
Вэнь Цин холодно поинтересовалась:
— С твоей благоверной Хуаньхуань?
В голосе Жухуа послышались игривые нотки:
— Ага! Моя Хуаньхуань только что звякнула мне, сказала, что приготовила для меня целебный отвар. То ли дело ты — даже кусок курицы не можешь съесть горячим. Как подумаю, прямо жалко тебя становится...
Вэнь Цин мгновенно сделала бесстрастное лицо:
— Убери этот хвастливый тон и... вали отсюда!!
— Слушаюсь!
Жухуа тут же дало драпака.
В этот самый момент
Вэнь Цин заметила, как кто-то положил в ее маленькую фарфоровую пиалу кусок мяса.
Причем это было куриное крылышко.
Она опешила.
Проследив взглядом за точеными, изящными пальцами этого человека, она посмотрела на того, кто все еще держал палочки для еды.
Это оказалась Босс.
— Цзян Юньцзюань?
Босс соизволила оставить ей кусок мяса?
Да еще и самое вкусное куриное крылышко?
Цзян Юньцзюань холодно бросила:
— Ешь.
Выражение лица и тон Босса были весьма многозначительными: судя по всему, она все еще злилась, но, глядя на нее, не могла пересилить себя и испытывала жалость.
До Вэнь Цин вмиг дошло: Босс, вне всяких сомнений, снова прониклась сочувствием к такой умалишенной, как она.
В этот момент великая и ужасная Юй Сань тоже подняла палочки и вытащила из своей чашки другое куриное крылышко.
Затем, протянув руку прямо поверх директора Лю, она положила его к ней в пиалу.
Юй Сань улыбнулась во все 32 зуба и проворковала:
— Малышка, это тебе.
От этого приторного прозвище «малышка» у Вэнь Цин по всему телу побежали мурашки.
Она повернула голову налево и покосилась на недоброжелательно настроенного Босса.
Затем повернула голову направо и посмотрела на великую Юй Сань, которая прищурившись, с вызовом зыркала на Босса.
На секунду ей показалось, что что-то здесь идет не так.
Эти две особы сверлили друг друга взглядами через ее голову, и атмосфера начала приобретать странный оттенок.
Над ее макушкой, казалось, от столкновения их взглядов вот-вот должны были рвануть разноцветные пороховые бочки.
Два куриных крылышка в ее пиале, судя по всему, стали эпицентром всеобщего внимания.
Цзян Юньцзюань холодно поинтересовалась:
— Ешь давай, ты разве не проголодалась?
Вэнь Цин испуганно вздрогнула.
Есть ей и правда хотелось...
Но.
Что съесть в первую очередь?
Э-э...
Но у Босса было такое лицо, будто если она не съест ее крылышко первой, то та готова пристрелить ее одним только взглядом.
Неужели Цзян Юньцзюань станет спорить даже из-за этого?
#Босс-миллиардерша из-за гордости опустилась до того, что заставляет людей силой жрать куриные крылышки?#
Однако великая Юй Сань вела себя куда менее сдержанно — она прямо и с улыбкой посмотрела на нее:
— Малышка, съешь сначала мое. С точки зрения физиологии правое куриное крылышко обычно намного вкуснее левого.
Вэнь Цин:
— ...
Какого черта?!
Как ей удалось с такой точностью определить, какое из крылышек, уже разварившихся почти до состояния каши, какое?
Вэнь Цин глубоко вздохнула и наконец медленно подцепила палочками крылышко, предложенное великой Юй Сань.
Взгляды двух великих особ.
Казалось, в одно мгновение устремились в разные полюса — один словно с небес, другой из подземелья.
Лицо Юй Сань тут же озарилось сияющей улыбкой.
А вот Цзян Босс превратилась в ледяную статую, будто изо всех сил пытаясь сдержать бушующие эмоции.
До чего же это жутко.
Сегодня она воочию убедилась в масштабах гордыни Цзян Босса.
В оригинальном романе появление Босса описывалось следующим образом:
«Она — женщина. Женщина по имени Цзян Юньцзюань. С самого своего рождения она была обречена отличаться от всех остальных».
«У нее было выдающееся происхождение и ослепительная внешность. С самого детства и по сей день она неизменно занимала первое место по успеваемости во всей параллели».
«Позже Цзян Юньцзюань приняла Корпорацию Цзян из рук деда и всего за три дня вывела ее в лидеры среди публичных акционерных групп всей страны».
«Она — совершенная женщина!»
«Ее жизненное кредо всегда гласило: нет ничего невозможного, есть лишь нежелание это делать».
«Любое препятствие на ее пути подлежит уничтожению!»
«Она — женщина, стремящаяся к совершенству!»
«Ей суждено прожить необыкновенную жизнь!»
«Она станет сильнейшей в мире!»
«Нет!»
«Она станет сильнейшей во Вселенной!»
Припомнив эти слабоумные описания в духе ранних романов про генеральных директоров, она почувствовала, как голова заболела еще сильнее.
Разве это описание человека?
Сильнейшая во Вселенной...
Твою мать!!
Да это же описание какого-то Ультрамена чертова!!!
Впрочем, гордость у Цзян Юньцзюань и впрямь железобетонная.
Раз уж теперь Босс готова соперничать даже из-за того, чье куриное крылышко она съест первым.
Эх...
Если подумать, самомнению Цзян Босса нет равных во всей Вселенной.
Тц-тц, не зря она сильнейший босс во Вселенной!
Судя по нынешнему взгляду Босса, стоит ей только отправить в рот крылышко от Юй Сань, как та тут же устроит грандиозный скандал.
Поэтому, проявив завидную рассудительность, она отложила крылышко от великой Юй Сань и вместо этого потянулась за тем, что дала Цзян Босс.
Однако, не успела она поднести его ко рту, как улыбка на лице Юй Сань мгновенно испарилась.
Та обиженно посмотрела на нее и протянула:
— Ты уверена, что не хочешь передумать? Знаешь ли, кое-кто из-за этого может и руки на себя наложить~
Вэнь Цин:
— ...
Да что за хрень...
Вы обе нормальные вообще?!
Дайте людям нормально поесть!
Я тут, между прочим, с голоду помираю!!
Когда в желудке пусто, совсем не до ваших игр!!
Но, судя по всему, взгляды обеих дам по-прежнему были прикованы к ней.
Черт!
Плевать, была не была, в любом случае это лучше, чем помереть с голоду.
Как раз в тот момент, когда она размышляла над тем, сможет ли запихнуть в рот сразу оба крылышка разом,
Со стороны телевизора, который все это время все бессовестно игнорировали, вдруг раздался мягкий и зычный голос полуденной телеведущей:
— Уважаемые телезрители, прерываем эфир экстренным сообщением: пятеро преступников после ограбления банка Гуанчжэн взяли в заложников людей и вступили в противостояние с полицией. На данный момент трое заложников освобождены, двое злоумышленников находятся в бегах. Напоминаем: при них находится добыча, похищенная в банке Гуанчжэн, они направляются в сторону гор Сяоюйшань. Если вы заметите их следы, просим неравнодушных граждан, заботясь о собственной безопасности, незамедлительно сообщить зацепки полиции.
Вэнь Цин так увлеклась прослушиванием новости, что в какой-то момент выпустила из пальцев палочки.
Юй Сань между делом обронила:
— Банк Гуанчжэн? Что-то знакомое... Если мне не изменяет память, это уже третье ограбление банка Гуанчжэн за этот месяц?
Директор Лю возразил:
— Ой, нет же, Сяо Сань, это уже пятое! Куда ни глянь — грабят, и каждый раз в новостях показывают.
Юй Сань усмехнулась:
— И у какого же неудачника этот банк в собственности? Грабители прямо-таки зачастили именно к нему.
Тут молчавшая до этого Цзян Юньцзюань бросила на нее холодный взгляд.
Смысл этого взгляда был более чем очевиден.
— ...
Юй Сань слегка покашляла:
— Никакой иронии, чистой воды сочувствие.
Директор Лю поднялся из-за стола и предупредил ребят:
— Смотрите у меня, будьте осторожнее. В новостях сказали, что эти бандиты как раз в наши края направляются. Пихоу, сходи-ка к сторожу, передай, чтобы ворота запер накрепко!
Пихоу бросил палочки и поспешно отозвался:
— Хорошо, я мигом!
С этими словами он стрелой вылетел за дверь.
Директор Лю добавил:
— Сяо Вэнь, вы когда пойдете, тоже будьте аккуратнее, ни в коем случае не выбирайте окольные тропы — эти бандиты наверняка побегут по тайным тропинкам. Идите порознь, обязательно выбирайте главную дорогу!
Вэнь Цин же, не отрывая глаз, уставилась в телефон, усердно что-то прокручивая на экране.
Юй Сань с любопытством взглянула на нее и спросила:
— Сестрица, в чем залипаешь?
Вэнь Цин пропустила вопрос мимо ушей, ее указательный палец продолжал молниеносно скользить по экрану, и наконец, добравшись до самого низа, она подняла голову с довольной улыбкой.
Она продемонстрировала Юй Сань экран своего смартфона:
— Гляньте, гляньте!
Юй Сань бросила взгляд и приподняла бровь:
— Фотографии двух грабителей?
Вэнь Цин кивнула:
— Ага-ага!
Юй Сань нахмурилась:
— К чему это?
Тут подала голос сидевшая до этого молча в стороне Цзян Юньцзюань:
— Она имеет в виду, что представился шанс снова заработать.
Юй Сань:
— ...
Вэнь Цин хлопнула себя по колену:
— Точно-точно! И знаете что? Банк Гуанчжэн объявил вознаграждение в пятьсот тысяч за каждую голову! До чего же щедрый этот тупорылый директор!
Цзян Юньцзюань:
— ...
Юй Сань с улыбкой посмотрела на Цзян Юньцзюань, говоря с тайным подтекстом: это она тебе комплимент отвесила.
Цзян Юньцзюань:
— ...
Цзян Юньцзюань терпела-терпела и наконец обратилась к Вэнь Цин:
— Вэнь Цин, ты можешь хоть иногда включать мозги? Неужели ради каких-то пятисот тысяч ты собралась вступать в схватку с преступниками?
Вэнь Цин поспешно замотала головой:
— Да нет же.
Юй Сань тоже принялась ее отговаривать:
— Сестрица, хоть я и умею летать и смогу защитить тебя, ручаясь, что они к тебе и близко не подойдут, но рисковать жизнью ради полумиллиона — разве оно того стоит?
Вэнь Цин продолжала качать головой:
— Я же говорю, дело вовсе не в пятисот тысячах.
Юй Сань поинтересовалась:
— А в чем же?
Вэнь Цин расплылась в зловещей улыбке:
— Только представьте: раз банк Гуанчжэн объявил награду в пятьсот тысяч за любую зацепку, то сколько же наличных эти грабители унесли с собой?
Юй Сань:
— ...
Цзян Юньцзюань:
— ...
День тридцать четвертый в попытках развестись.
Цзян Юньцзюань окинула взглядом сидящую перед ней Вэнь Цин. По правде говоря, та в реальности отличалась от ее собственных догадок.
Раньше Вэнь Цин всегда держалась тише воды ниже травы.
Она всегда думала, что дело в семейных обстоятельствах Вэнь Цин — семья Вэнь, похоже, откровенно пренебрегала этой младшей дочерью.
Она уже отправляла людей навести справки: выяснилось, что ее мать была простой деревенской женой отца Вэнь Цин, от которой тот избавился. Позже отец Вэнь отправился в Юйцзян покорять вершины в одиночку, завязал роман со второй барышней некогда влиятельного семейства Го, и дела его пошли в гору.
Вскоре мать Вэнь приехала из деревни вместе с годовалой Вэнь Цин на руках, никак не ожидав, что муж давно женился на другой и уже обзавелся двумя детьми, напрочь забыв про свою брошенную в деревне жену, питавшуюся объедками.
Кажется, в те годы мать Вэнь знатно пошумела, даже собиралась тащить малышку Вэнь Цин в суд, чтобы обвинить отца в двоеженстве, и эта история даже попала в городские новости.
Однако в конце концов дело замяли.
Похоже, мать Вэнь в итоге сдалась. А причиной ее капитуляции, скорее всего, была именно она, Вэнь Цин.
Поскольку согласно дальнейшим документам, Вэнь Цин забрали в семью Вэнь как младшую дочь, хотя изначально она была первенцем отца.
Отец Вэнь в свое время вошел в семью жены на правах примака, и когда Вэнь Цин привели в дом семейства Го, рассчитывать на хоть какую-то заботу ей, разумеется, не приходилось.
Дети из обычных семей идут в первый класс в семь-восемь лет, а Вэнь Цин пошла учиться лишь в десять, и даже тогда, как говорили, этого добилась сама, выплакав и вымолив разрешение.
А позже родную мать Вэнь Цин отец упрятал в психиатрическую лечебницу, где та спустя всего пару лет скончалась.
На самом деле до вчерашнего вечернего звонка Вэнь Цин она никогда не предавалась детальному изучению прошлого девушки.
И даже мысли не возникало наводить справки о ее жизни.
За три года брака она видела лишь то, как Вэнь Цин робеет при ее виде, как осторожничает и тушуется. И пусть это выглядело натянуто, пусть казалось, что та что-то скрывает глубоко внутри, по крайней мере, это не вызывало у нее раздражения.
В первые дни после свадьбы она более-менее знала, что Вэнь Цин жилось в семье Вэнь несладко, знала, что ее там то и дело притесняли, и даже была в курсе, что и после поступления в школу одноклассники периодически травили ее за статус незаконнорожденной.
На самом деле ей было жаль Вэнь Цин.
Вполне могла бы проникнуться к ней жалостью.
Пусть даже это сострадание выглядело несколько странным и беспричинным.
Какой бы ни была ее прошлая жизнь, теперь Вэнь Цин — жена Цзян Юньцзюань.
Заботиться о собственной жене и беречь ее — разве это не естественно?
Но этот человек то и дело намеренно или случайно ускользал от нее.
Сначала она не придавала значения разовым случаям, но когда это стало повторяться слишком часто, хочешь не хочешь, а почувствуешь неладное.
Они виделись с Вэнь Цин считанные разы, и вовсе не по ее вине. Стоило ей позвонить, как та в ответ заявляла, что играет на суоне, то на эрху.
Подобные отговорки и отписки приводили к тому, что она попросту не понимала, как продолжать этот разговор.
Не оставалось ничего иного, кроме как положить трубку.
Быть может, Вэнь Цин просто боялась.
Возможно, ребенок, который отроду не знал нормальной жизни, вдруг получил свалившийся на голову брак — вполне вероятно, что она просто пугалась.
Думала Цзян Юньцзюань, раз уж они поженились, то, пожалуй, она сможет подарить ей счастье.
Раз уж Вэнь Цин чего-то страшилась и тревожилась из-за неизвестности.
Она вполне могла постараться окружить ее заботой.
Пусть даже эта забота не имела ничего общего с любовью.
Изначально она была абсолютно уверена в одном: никаких романтических чувств к Вэнь Цин у нее возникнуть не может.
http://bllate.org/book/21446/2191754
Готово: