Готовый перевод After Transmigrating as a Substitute Spouse / Переродился как Подменный Фулан [💗]: Глава 7. Я правда не хотел тебя домогаться

Всё-таки это была ядовитая змея, поэтому Чу Нянь не стал показывать её Цзян Цзылю. Он лишь радостно потряс мешком и, словно хвастаясь своей добычей, объявил:

— Сегодня у нас будет мясо!

Под серым мешком что-то шевелилось. Цзян Цзылю не мог понять, что там внутри, но Чу Нянь так сиял от счастья, что, наверное, добыча и правда была хорошая.

Когда Чу Нянь улыбался, его большие круглые глаза превращались в два изогнутых полумесяца, уголки губ приподнимались, а рядом с ними появлялась маленькая ямочка на щеке. Даже разбитый лоб и помятая, порванная одежда не могли испортить его милое и мягкое лицо.

Кто бы мог подумать, что такой гэр, которого любой счёл бы домашним любимчиком, привыкшим к заботе, действительно способен подняться в горы и поймать живую добычу?

Цзян Цзылю кашлянул и отвёл взгляд, перестав смотреть на Чу Няня.

Закончив хвастаться, Чу Нянь поставил мешок на стол и достал змеиные плоды.

— Муж, сначала поешь немного фруктов, чтобы перебить голод.

Пока разделывать и тушить змею, пройдёт время. Для начала нужно было хоть чем-нибудь накормить Цзян Цзылю.

После нескольких предыдущих раз всё уже вошло у Чу Няня в привычку: он ловко помог Цзян Цзылю сесть, поднёс к его губам ярко-красный змеиный плод и сказал:

— Муж, попробуй. Он мягкий и сладкий, очень вкусный. Ты точно сможешь съесть сразу несколько!

Мягкий и сладкий...

Лицо Цзян Цзылю внезапно вспыхнуло, и он отвернулся, закашлявшись.

Чу Нянь перепугался. Почему он опять кашляет?

Пришлось снова похлопывать его по спине и растирать грудь. Только когда дыхание Цзян Цзылю немного выровнялось, Чу Нянь успокоился и продолжил кормить его змеиными плодами.

Цвет лица у Цзян Цзылю был ужасным. Даже после приступа кашля его лицо оставалось болезненно-бледным, без единого намёка на румянец.

Глядя на него, Чу Нянь понял, что так продолжаться не может. Сейчас Цзян Цзылю даже говорить толком не способен. Доживёт ли он вообще до того дня, когда уровень благосклонности поднимется достаточно, чтобы можно было попросить развод?

Змеиные плоды были размером с ноготь. Чу Нянь, задумавшись о своём, продолжал кормить Цзян Цзылю и рассеянно раз за разом касался кончиками пальцев его губ.

Губы Цзян Цзылю были тонкими, сухими и совсем не мягкими, поэтому поначалу Чу Нянь ничего особенного не чувствовал. Но после нескольких съеденных плодов сок смочил губы, и их поверхность стала другой. Только тогда Чу Нянь понял, что что-то не так.

Он моргнул и опустил взгляд.

На двух его пальцах алели капли сока.

Чу Нянь замер и машинально посмотрел на губы Цзян Цзылю.

Они тоже окрасились в красный цвет от плодов, а пальцы Чу Няня всё ещё лежали прямо на них — красные губы и красные кончики пальцев слились воедино.

В голове словно что-то взорвалось.

Чу Нянь резко отдёрнул руку, будто его ударило током.

Медленно переведя взгляд с губ Цзян Цзылю на его глаза, Чу Нянь, как и ожидал, обнаружил, что тот снова смотрит на него по-другому.

Почти так же, как тогда, когда Чу Нянь пытался сделать ему искусственное дыхание: во взгляде читалось явное недовольство, словно Цзян Цзылю хотел что-то высказать, но не мог.

Чу Нянь: «...»

Да чтоб тебя, я правда не пытался тебя домогаться!

Если бы я действительно хотел к тебе приставать, мы каждую ночь спим в одной постели — возможностей хоть отбавляй. Зачем мне ждать белого дня? Что, у меня какой-то особый фетиш?

С досадой сунув все оставшиеся змеиные плоды Цзян Цзылю в руки, Чу Нянь буркнул:

— Сам ешь! Я пошёл заниматься мясом!

С этими словами он молнией схватил мешок и выскочил из маленькой покосившейся хижины.

Цзян Цзылю: «...»

Держа в ладонях целую горсть ярко-красных змеиных плодов, Цзян Цзылю молча провёл языком по губам.

Наконец-то можно было поесть мяса. Чу Нянь уже заранее представлял, как набьёт живот.

По мере того как силы возвращались, он становился смелее. Бросив взгляд на заднюю дверь главного дома, Чу Нянь взял мешок и направился к кухне.

Но, не дойдя до неё, он увидел, что дверь заперта на замок.

Вот это да! Родители Цзян даже кухню заперли!

Чу Нянь: «...»

И не только кухню. Весь задний двор теперь выглядел так, будто здесь защищались от воров. Кроме кукурузы, которую было просто невозможно унести целиком, все овощи, яйца и прочую еду подчистую убрали.

Ну и семейка! Чу Нянь даже рассмеялся от злости. Столько ждал этого змеиного мяса — и всё пошло насмарку!

А хуже всего было то, что неизвестно когда вернувшаяся мать Цзян вдруг выскочила из главного дома с метлой в руках и бросилась его бить.

Чу Нянь от неожиданности вздрогнул. Он не ожидал, что эта женщина устроит засаду, и тут же бросился прочь, уворачиваясь от ударов.

Закатав рукава, мать Цзян с метлой наперевес свирепо уставилась на Чу Няня своими узкими, вытянутыми глазами. Казалось, она готова разорвать его на части.

Размахивая метлой и гоняясь за Чу Нянем, она пронзительно ругалась:

— Ах ты мелкий ублюдок! Ты ещё смеешь бегать по улице! Куда собрался? К родителям сбежать? Или вообще из деревни Дало?!

Чу Нянь уже догадался, что его тайный уход из дома раскрыли. Но он не думал, что мать Цзян ради этого действительно бросит работу в поле и останется дома, чтобы подкараулить его.

Правда, кроме неё, нигде не было слышно Цзян Сы, да и старшей невестки он тоже не видел. Наверное, они пошли вместо неё работать в поле.

Хм. Если так, один на один у него, пожалуй, ещё есть шанс?

Два круга по двору спустя Чу Нянь добежал до сложенной в кучу кукурузы, резко развернулся, наступил на початки и крикнул:

— Ещё раз за мной побежишь — начну твою кукурузу раскидывать!

Мать Цзян не ожидала, что Чу Нянь вдруг остановится. Нога у неё поехала, и она едва удержалась, замерев с метлой в руках.

Она уже два круга не могла его догнать, от злости у неё чуть ли не пар из ушей шёл. А теперь этот сопляк ещё и смеет ей угрожать?

Мать Цзян сплюнула на землю, упёрла руки в бока и заорала:

— Да ты, мелкий ублюдок, со своими тощими ручонками сколько початков раскидать-то сможешь? Я тебя сейчас так отделаю, что мало не покажется!

Она снова приготовилась броситься на него.

— А если вот этим?

Чу Нянь уже раскрыл серый мешок, ухватил его за один угол и вытряхнул наружу половину бамбуковой гадюки.

Первым наружу показалась голова. Бамбуковая гадюка бешено извивалась, широко разевала пасть и высовывала раздвоенный язык, выглядя совершенно обезумевшей.

Мать Цзян, простая деревенская женщина, никогда в жизни не сталкивалась со змеёй на таком близком расстоянии. Она так резко дёрнулась, что буквально подпрыгнула, а метла вылетела из рук.

Её пронзительный крик разнёсся по всему заднему двору:

— Змея! Змея! Змея! Чёрт бы побрал этих предков! Ну и напасть!

Отлично. Хорошо, что мать Цзян боялась змей.

Не имея ни этих самых предков, ни желания действительно причинить ей вред, Чу Нянь одной рукой держал серый мешок, а другой почесал ухо.

Похоже, сегодня змея всё-таки искупила свою вину и принесла пользу. Теперь хотя бы можно было не убегать.

Мать Цзян была совершенно вне себя. От одного вида извивающейся змеи с высунутым языком её мутило.

Пересилив отвращение и страх, она подняла с земли вылетевшую метлу, направила её на Чу Няня и зло потребовала:

— А ну выбрось эту гадость!

Жаль только, что после встречи со змеёй прежней уверенности у неё заметно поубавилось.

Чу Нянь с самым невинным видом тут же выпалил:

— Нельзя выбрасывать. Это не дикая змея, я сам её вырастил.

— Что ты сказал?

Мать Цзян снова вздрогнула и посмотрела на Чу Няня так, будто перед ней стоял полный идиот.

Чу Нянь невозмутимо продолжил:

— Пусть она всего лишь животное, но раз уж я её вырастил, я должен за неё отвечать и хорошо с ней обращаться. Иначе чем я буду отличаться от животного?

Мать Цзян: «...»

Чу Нянь: «...»

Неужели она правда не поняла, что это сейчас было оскорбление?

Стараясь держаться на безопасном расстоянии, мать Цзян уже не решалась вести себя так нагло, как раньше. Чу Нянь тоже не собирался действительно выпускать ядовитую змею.

Так они и застыли друг напротив друга.

Как раз когда Чу Нянь уже собирался заканчивать этот спектакль, за воротами семьи Цзян кто-то позвал:

— Есть кто-нибудь дома?

От этого голоса мать Цзян словно получила спасательный круг. Всё напряжение мгновенно ушло из неё.

Но терять лицо нельзя. Решив, что Чу Нянь не заметил, насколько она сдала, она снова напустила на себя строгость, бросила на него свирепый взгляд и сказала:

— Мелкий ублюдок, с тобой я потом разберусь!

Мать Цзян ушла встречать гостя, и только тогда Чу Нянь убрал бамбуковую гадюку обратно в серый мешок.

Да, змеиного мяса он так и не попробовал, и это было обидно. Но, похоже, оставить змею при себе тоже было не такой уж плохой идеей.

После перепалки с матерью Цзян Чу Нянь тоже успел вымотаться. Он перевёл дух и уже собирался вернуться в свою маленькую хижину отдохнуть.

Но тут мать Цзян громко позвала его:

— Нянь-гэр, выходи скорее, к тебе гость!

И что удивительно — она впервые за всё это время назвала его по имени, без ругани.

Чу Нянь: «???»

Закинув мешок за спину, он вышел к воротам.

Там мать Цзян уже пригласила во двор какого-то мужчину. Чу Нянь посмотрел на него и узнал сына старика.

При первой встрече тот был в просторной нижней одежде, сонный, постоянно зевал и вообще не произвёл на Чу Няня хорошего впечатления. А сейчас на нём была красная одежда и чёрные сапоги, и выглядел он совсем иначе. Как говорится, человека красит одежда — теперь перед Чу Нянем стоял настоящий молодой красавец, уверенный и довольный собой.

Мать Цзян была сама любезность: расплылась в улыбке и принялась приглашать его в дом выпить воды.

— Погода сегодня такая жаркая. Ло-туншэн, заходи в дом, выпей воды.

Мужчина искоса посмотрел на Чу Няня, лениво улыбнулся и отказался:

— Не стоит. Я просто по поручению отца пришёл передать Нянь-гэру благодарственный подарок.

— Нянь-гэр, чего стоишь? Иди сюда! — позвала его мать Цзян и поманила рукой.

Но, заметив мешок за его спиной, она вздрогнула и тут же передумала:

— Ладно, оставайся там. Ты весь грязный, ещё испачкаешь Ло-туншэна.

Ло-туншэн?

Чу Нянь задумался. «Туншэн» ведь, скорее всего, не имя, а учёное звание, которое получают после сдачи экзамена? Кажется, это первая ступень на пути к государственным экзаменам, ниже уровня сюцая.

— Если Нянь-гэр не подойдёт, как я передам ему подарок? — с улыбкой спросил мужчина и указал на лакированную коробку, висевшую у него на руке.

Коробка состояла из двух ярусов и была довольно искусно сделана.

Мать Цзян с завистью уставилась на неё и кисло заметила:

— Это что, коробка для еды? Ой, ну надо же, у семьи Ло даже такая коробка красивая. А нам, обычным людям, где уж такими вещами пользоваться...

Мужчина лишь улыбнулся и ничего не ответил.

Мать Цзян почувствовала себя неловко и поспешила сменить тему:

— Кстати, а что наш Нянь-гэр такого сделал, что господин Ло решил отправить ему благодарственный подарок? Может, вы перепутали что-то?

— Ничего не перепутали. Нянь-гэр спас моего отца, поэтому отец ему очень благодарен.

— Что?! Нянь-гэр спас господина Ло? Как такое вообще возможно? Он же неловкий и ничего толком не умеет! Уже хорошо, если сам никому проблем не создаст, а тут — жизнь спас? Да и вообще, если уж кто и мог спасти человека, так это господин Ло должен был кого-нибудь спасти, а не он!

Мать Цзян замахала руками, совершенно не веря своим ушам и уверенная, что здесь точно какая-то ошибка.

_____

Заметки автора:

Чу Нянь: «Чёрт! Я хочу мяса!»

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: перевод редактируется

http://bllate.org/book/21452/2234487