Она купила всё необходимое для Туаньтуань и только после этого отправилась домой. Подходя к двери, она сразу уловила доносившийся из квартиры аппетитный аромат еды.
Её палец еще не успел коснуться дверного замка, как дверь распахнулась.
Перед ней стоял мальчишка младшего школьного возраста, внешне очень похожий на Минь Вэньси.
— Старшая сестрица, ты вернулась!
— Мм, Юйсюань, ты уже сделал сегодняшнее домашнее задание? — говоря это, Минь Вэньси воспользовалась моментом и потрепала Минь Юйсюаня по волосам.
— Конечно! Зададний за третий класс меня не запугать! — мальчик с гордостью выпятил грудь и только теперь заметил, что на руках у сестры примостился белоснежный пушистый комочек.
— Ой, сестрица, это ты купила собачку? Какая прелесть.
Не успела Минь Вэньси войти в квартиру, как оттуда донесся голос:
— Вы что, так и будете стоять в дверях? Чего не заходите?
— Понял, мам.
Минь Вэньси вошла, Минь Юйсюань запер за ней дверь, а матушка Минь как раз выносила из кухни готовые блюда.
Матушка Минь на мгновение замерла, глядя на собаку у дочери на руках, и Минь Вэньси тут же поспешила объяснить причину. В их семье все очень любили животных, за исключением отца. Тот вечно твердил, что от мелкой живности одни микробы и грязь, и наотрез отказывался даже прикасаться к ним.
Туаньтуань опустили на пол, позволив той порезвиться самой.
— Туаньтуань, только не подходи к моему папе, он не очень любит животных, — произнеся это, она одарила собаку загадочной улыбкой.
Минь Вэньси отправилась мыть руки и накладывать рис, матушка Минь занялась приготовлением собачьей еды, а Минь Юйсюань понес купленный туалет для щенка в ванную комнату при сестриной спальне.
Теперь в гостиной остались только отец семейства и Туаньтуань... точнее, отец семейства и Мэн Чжицю.
Человек и собака обменялись взглядами, и по комнате поползло странное, неловкое молчание, которое Мэн Чжицю мысленно сопроводила песенкой: «Больше всего на свете я боюсь, что воздух внезапно затихнет...»
Её память обрывалась на моменте автомобильной аварии. Тот человек явно поджидал её заранее: он был закутан с ног до головы так, что виднелись одни лишь глаза — с первого взгляда было понятно, что добра от него не жди!
Очнувшись, она обнаружила, что превратилась в бишона фризе, да еще и подобрана нелюбимым Лу Юньцзи...
Но откуда, черт побери, он узнал, что она превратилась в собаку?
Неужели... сработало мужское шестое чувство?
Хотя в нынешнем положении были свои плюсы: будучи человеком, у нее вечно не было возможности повозиться с Минь Вэньси, а превратившись в собаку, она не только смогла играть с ней сколько душе угодно, но и в каком-то смысле «побывала у неё в гостях у родителей». И все же, если она не вернется в собственное тело, родители будут сильно переживать, да и превращаться в «овощ» ей вовсе не улыбалось.
В голове Мэн Чжицю царил полный кавардак, и она тихонько вздохнула.
Ладно, раз уж все равно оказалась здесь, придется приспосабливаться — рано или поздно выход найдется.
Пока Мэн Чжицю погрузилась в тяжелые раздумья, она совершенно упустила из виду изучающий взгляд, брошенный на нее с дивана неподалеку.
Стоило ей приподнять свою пушистую головку, как она увидела нависшее над ней огромное человеческое лицо — то вот-вот готово было прижаться вплотную.
Испуганная до смерти, она попятилась на несколько шагов назад и только тогда разглядела, что перед ней сидит отец Минь. Оглядевшись по сторонам и убедившись, что домашние заняты своими делами и никто на него не смотрит, отец Минь вновь перевел взгляд на Мэн Чжицю. Быстро, четко и уверенно протянув руки, он подхватил собачонку и водрузил ее на диван.
Его рука потянулась к ее макушке, и Мэн Чжицю уже приготовилась получить затрещину, но ожидаемой боли не последовало.
В следующую секунду до нее донеслись совершенно невероятные слова:
— Чья же ты такая умница? Ой, точно, Вэньси же говорила, что тебя взяли у её одноклассницы.
Он гладил её по голове, продолжая бормотать:
— Хорошая моя, чувствуй себя как дома. Малышка, а на сколько дней ты к нам приехала? Мы ведь потом и отпустить тебя не захотим.
Мэн Чжицю замерла, не смея шевельнуться, совершенно сбитая с толку: что это вообще за фокусы?
— Кушать подано! Кушать подано! — матушка Минь вынесла мисочку с едой для Мэн Чжицю и поставила её на стул.
Заметив, что кто-то идет, отец Минь моментально отшвырнул Мэн Чжицю подальше, умчался обратно на диван и сделал вид, что с увлечением читает газету.
— Идем ужинать, старик.
— Слыжу, уже иду, — отозвался отец Минь, опуская газету.
Минь Юйсюань с любопытством поинтересовался:
— Пап, а как это у тебя ловко получается? Ты что, умеешь читать газету вверх тормашками?
— Кх-кх-кх, взрослые разговаривают — детям не положено лезть.
В этом тоне отчетливо слышалось раздражение.
Ну и молодежь нынче пошла...
Заметив, что Мэн Чжицю сидит посреди прохода, юный братец вознамерился усадить её на стул.
— Ты руки помыл? — его прервал внезапный вопрос.
— Помыл, конечно! — он же послушный мальчик, перед едой всегда моет руки.
— Раз помыл, не смей трогать собаку, марш на свое место!
— Ой. — Под суровым давлением взрослых мальчишка хотя и остался недоволен, ослушаться не смел и послушно зашагал к своему стулу.
Убедившись, что сын устроился на месте, отец Минь тут же подхвил песика Мэн на руки и торжественно водворил её на персональное место.
Остальные трое в упор уставились на него. Старик был в возрасте и дорожил своей гордостью:
— Хм, чего уставились? Вы-то все руки вымыли. А я еще нет, вот мне и пришлось взять на себя труд перенести её сюда.
Выслушав такое оправдание, остальные поспешно потупились и не смели больше смотреть на отца Миня, боясь рассмеяться прямо в голос.
Вернувшись после мытья рук и дождавшись всех к столу, они наконец приступили к ужину.
Хотя отец Минь и работал профессором, он вовсе не был занудой — напротив, с ним было очень весело.
Атмосфера семейного тепла и уюта передавалась и Туаньтуань, которая никак не ожидала, что её тоже посадят за общий стол.
Она моментально умяла всю миску, едва не расплакавшись от избытка чувств: кто бы мог подумать, что, став собакой, можно питаться не только сухим кормом.
Если подумать, в Лу Юньцзи все же было что-то хорошее. Жаль только, он не объяснил, с какой стати поручил заботу о ней Минь Вэньси. Впрочем, было очевидно, что он просто обожает собак.
В это время где-то в другом месте Лу Юньцзи чихал напропалую.
— Малыш, ты простудился? Давай я тебе лекарство заварю?
— Эх, пустяки, ерунда. Наверное, кто-то поминает меня добрым словом, — отмахивался Лу Юньцзи, про себя мысленно матерясь.
Как хорошо, что он спихнул Мэн Чжицю на попечение Минь Вэньси. Сам-то он уже привык к приторно-сладким будням в компании Хэ Юэчжи, но стоило вспомнить, что под шерстью Туаньтуань скрывается душа Мэн Чжицю, как ему становилось не по себе от одной мысли, что она целыми днями пялится на них двоих.
Как-никак она девушка, и даже переселившись в собачье тело, жить под одной крышей с одними мужчинами было бы неправильно.
Куда разумнее было доверить её Минь Вэньси. К тому же Минь Вэньси — ключевая фигура, да и Мэн Чжицю её обожает, так что у неё дома она точно не станет чудить.
Кто знает, может, ведет себя тише воды, ниже травы. Вот только интересно, когда же ему удастся потискать настоящую Туаньтуань?
— Малыш, марш спать, хватит валяться на диване и глупо улыбаться, так и простудиться недолго.
Ладно-ладно, домашний тиран снова за свое:
— Понял-понял, уже иду в комнату.
— Снов сладких.
— И тебе. Только смотри у меня, не сиди потихоньку в ночи.
Лу Юньцзи: ...
Вот последнее было абсолютно лишним... Стоп, откуда Хэ Юэчжи вообще знает? Неужели он камеру в его комнате установил?
Хэ Юэчжи с улыбкой смотрел на Лу Юньцзи, который опасливо и исподлобья прикрывал за собой дверь.
По одному лишь взгляду Лу Юньцзи он безошибочно прочел немой вопрос: «Ты что, извращенец?»
Пусть он и не знал, какие безумные картины снова рисует бурная фантазия его малыша, это ничуть не мешало ему находить Лу Юньцзи невероятно милым.
Узнай Лу Юньцзи о чем он думает, непременно бы переименовал его в контактах на «Извращенец-старовер».
http://bllate.org/book/21506/2204590
Готово:
