Юй Сяое наблюдала, как Ло Шэнь подошел к холодильнику, нашел там мед, безошибочно выбрал кружку, из которой обычно пил Юй Лин, и добавил туда ложку меда.
Затем он пошел на кухню, вскипятил чайник, налил немного воды в чашку, размешал, подержал её полминуты в холодной воде и, наконец, с этой медовой водой направился в комнату Юй Лина.
Следующие пять минут Юй Сяое слышала лишь, как Ло Шэнь вполголоса уговаривает Юй Лина попить воды, а тот что-то невнятно мычит в ответ, отнекиваясь.
Юй Сяое: Где же моё мировоззрение? С каких пор Юй Лин стал таким мягким?
И всё-таки любовь способна изменить человека до неузнаваемости. Эта чаша любви, кто ни испробует — всякий опьянеет... — с грустью подумала Юй Сяое.
Когда Ло Шэнь мыл чашку, Юй Сяое тихонько проскользнула к дверям кухни и внезапно спросила: То, что ты сказал там, снаружи — это правда?
Ло Шэнь, у которого на руках ещё оставалась пена, ничуть не удивился тому, что Юй Сяое подслушала их разговор. Он ответил: Да.
Юй Сяое посмотрела на его профиль и почувствовала, что он не лжёт. Тогда удачи тебе.
Ло Шэнь помедлил и взглянул на неё: Ты не против?
А что мне возражать? Мой брат такой замечательный, я бы хотела, чтобы его любили во всём мире. Юй Сяое слегка вскинула голову, на её лице читалась неприкрытая гордость. Юй Лин и Юй Вань всегда оберегали её, но в детстве, в Бэйчэне, она всё же слышала злые языки. Говорили, что её мать плохо разбиралась в людях, что она и Юй Лин — брошенные дети.
Но Юй Сяое никогда так не считала. У неё есть мама, есть брат, и она выросла намного счастливее тех, у кого, казалось бы, была идеальная семья. Их никто не бросал — это они сами выбрали такую жизнь.
Но всё зависит от того, кого полюбит мой брат, — Юй Сяое немного подумала. — Впрочем, мне кажется, у тебя большие шансы.
Ло Шэнь удивился: Почему ты так думаешь?
Интуиция. Как минимум, мой брат относится к тебе совсем не так, как к остальным.
Ло Шэнь кивнул. Что ж, будем надеяться, что так оно и есть.
Если бы Ло Шэнь знал, что интуиция Юй Сяое всегда была настолько точной, что Юй Лин называл это эзотерикой, он бы, пожалуй, воздвиг её в ранг божества и молился бы на неё трижды в день, исполняя любое желание.
Вымыв чашку, Ло Шэнь ушёл.
Во сне Юй Лин тихо прошептал имя Ло Шэня, а спустя мгновение снова провалился в глубокий сон. Возможно, ему стало жарко, и он сдвинул одеяло до пояса. Большая часть пальто Ло Шэня оказалась открыта, и Юй Лин, уткнувшись лицом в ткань, дышал ровно, а в уголках его губ застыла лёгкая улыбка.
Деньги и дружба
Ранним утром солнечный свет прокрался сквозь шторы в спальню и, добравшись до кровати, начал дёргать за одеяло спящего. Шторы были задёрнуты не до конца, и луч солнца, миновав щель, упал прямо на лицо Юй Лина.
Юй Лину в полусне показалось, что кто-то светит ему в глаза фонариком. Он махнул рукой, но ударил по воздуху, а затем под действием силы тяжести сам невольно скатился с кровати.
Раздался глухой стук, за которым последовал испуганный вскрик Юй Лина.
Юй Сяое, сидевшая на диване перед телевизором и не перестававшая жевать, на пару секунд замерла, прислушалась, а затем продолжила есть.
Юй Лин, открыв глаза, оглядел свою нынешнюю диспозицию, скинул с себя намотавшееся одеяло и поднялся с пола. С ошарашенным видом, с торчащими в разные стороны вихрами, он сел на пол, прижимая к себе чьё-то пальто, и по привычке погрузился в оцепенение.
Минуту спустя Юй Лин отнёс одеяло на кровать и провёл рукой по пальто. Ткань была приятной на ощупь, хотя он изрядно её измял. Но чья это вещь?
Как она оказалась у него на кровати?
И почему он так с ней обошёлся?
Ах. У Юй Лина разболелась голова, и он решил больше не думать об этом. Сложив пальто вдвое, он отложил его, намереваясь позже спросить об этом Линь Цина.
Потому что сейчас Линь Цин наверняка ещё спит.
Юй Лин переоделся в пижаму, пошёл в ванную, выдавил на щётку зубную пасту и, засунув электрическую зубную щётку в рот, отрешённо уставился на своё отражение в зеркале.
Кажется, я стал ещё красивее...
После дифференциации в омегу лицо Юй Лина слегка изменилось: черты стали мягче, а кожа — будто бы ещё светлее, чем была.
Юй Лин твёрдо решил, что это он похорошел, а не стал более омежным.
Юй Сяое, как я вчера вернулся домой? — спросил он, проходя через гостиную.
Юй Сяое жевала половинку хлеба, её глаза быстро метнулись к Юй Лину: Ты не помнишь?
Не помню. Юй Лин помнил, что играл в мафию в гриль-баре, а проснулся уже в своей кровати. Впрочем, подобные вещи случались с ним не впервые, поэтому он не стал придавать этому особого значения.
Твой «муж» тебя и принёс... — ответила Юй Сяое, продолжая жевать хлеб так, будто у неё его кто-то отбирал.
Так это был Ло Шэнь. После слов Юй Сяое Юй Лин припомнил, что вроде бы видел Ло Шэня вчера в гриль-баре, но подробности никак не всплывали в памяти.
Наверное, Ло Шэнь просто проходил мимо.Юй Лин не стал поправлять её обращение к Ло Шэню, лишь кивнул. Заметив, как жадно уплетает еду Юй Сяое, он спросил:
— Что ты ешь?
— Хлеб, — откусив пару кусочков, невнятно пробормотала Юй Сяое. — Вчера вечером зятек велел привезти.
Вчера этот хлеб пролежал в холодильнике весь день. Юй Сяое умяла пару штук еще вечером, а остальное утром сунула в микроволновку. К своему удивлению, она обнаружила, что на вкус он ничем не отличается от вчерашнего.
Юй Лин бросил косой взгляд, одолеваемый смутными сомнениями, подошел ближе, принюхался.
Сомнений стало еще больше.
Затем он откусил кусочек.
И замер.
Да это же тот самый хлеб, которым его угощал тот старший брат, когда он был в Бэйчэне!
— Ты только что сказала, что это прислал Ло Шэнь? — переспросил Юй Лин.
— Ага, продавец в магазине так и сказал.
С надкусанным хлебом в руке Юй Лин достал из лежащего на кровати пуховика телефон и нажал на кнопку включения — экран не реагировал. Кажется, он разрядился еще вчера в обед, но тогда Юй Лин не обратил на это внимания.
Он положил телефон на прикроватную тумбочку заряжаться, а сам принялся в нерешительности вертеть в руках куртку Ло Шэня.
И что теперь с ней делать? От неё за версту разит его феромонами, к тому же он всю её измял. Поразмыслив немного, Юй Лин сбегал в гардеробную, отыскал утюг и воткнул вилку в розетку. Утюг никак не отреагировал, а проверка показала, что он сломан.
— …
Юй Лин включил телефон, позвонил в ближайшую прачечную и попросил забрать вещь сегодня в районе полудня.
Затем он открыл диалог с Ло Шэнем и только тогда заметил сообщение, отправленное им еще вчера в обед.
Пес: Кто такая Линь Мэймэй?
Юй Лин подумал и сначала сменил имя Ло Шэня в контактах: в конце концов, раз человек так добр к нему, поступать подобным образом было некрасиво…
После этого он ответил на вопрос:
Юй Лин: Это Линь Цин.
И поспешно напечатал еще одно сообщение, отправляя следом.
Юй Лин: Не мог бы ты прислать мне адрес той вчерашней пекарни?
Ответ пришел быстро.
Благодетель Ло Шэнь: На улице рядом с центром города, название вылетело из головы, как-нибудь сам тебя отведу.
Ло Шэнь заснул за полночь, около трех часов утра, и даже во сне в его голове звучал голос Юй Лин, зовущий его «братцем». Проснулся он, тем не менее, ни свет ни заря и в этот момент как раз наматывал круги по Саду Хуае.
Юй Лин: Хорошо!
Ло Шэнь давным-давно сменил имя Юй Лина в контактах, до смерти боясь, что тот случайно увидит и начнет лишнего додумывать.
Стоя у ворот своего дома, Ло Шэнь уставился в экран: плашка статус-бара Юй Лина всё не гасла, показывая статус набирающего текст, и лишь спустя несколько минут ожидания он наконец увидел сообщение.
Юй Лин: Эм, я тут помял твою куртку… Если я её постираю, то принесу завтра утром в школу…
Отправив сообщение, Юй Лин в напряжении уставился в экран. Судя по тому, насколько хорошо он себя знал, эту куртку он наверняка выпросил наглым и бесстыдным образом. Юй Лин уже решил: если Ло Шэнь выкажет хоть малейшее недовольство, он тут же побежит и купит ему новую.
В конце концов, Ло Шэнь — его благодетель!
Сам Ло Шэнь про куртку уже давно забыл и только теперь, прочитав слова Юй Лина, вспомнил, что у того осталась его вещь. Сначала Ло Шэнь хотел написать: «Вчера ты вроде был в таком восторге, из рук её не выпускал — так оставь себе», но вовремя одёрнул себя, подумав, что подобные шуточки могут разозлить Юй Лина.
Благодетель Ло Шэнь: Хорошо.
Подумав, что это звучит суховато, он добавил еще строчку.
Благодетель Ло Шэнь: Поступай как знаешь.
Зима в Линьнане выдается на редкость холодной, но в Первой средней школе учащихся не заставляли в лютые морозы носить школьную форму, требуя лишь обязательно прикреплять именные бейджики, и это правило снискало всеобщую любовь.
По крайней мере, Юй Лин был от него в полном восторге.
То ли дело в Подготовительной школе при институте: там с учеников требовали ежедневного ношения формы, а на зиму выдавали два необъятных мешковатых балахона зеленого цвета, которые полагалось надевать поверх пуховиков. В результате с наступлением холодов территория школы пестрела фигурками, подозрительно напоминающими зеленые паровые булочки.
Вскоре за курткой пришел сотрудник прачечной.
Юй Лин открыл дверь, протянул вещь работникам и уже собирался вернуться в комнату, когда его окликнули.
После того как перепуганный сотрудник прачечной путанно и сбивчиво всё объяснил, Юй Лин наконец понял: куртка Ло Шэня сшита на заказ из какого-то особенного шерстяного материала, название которого он так и не запомнил, сколько ни слушал.
Смысл сводился к тому, что вещь оказалась до безумия дорогой, и они попросту не решались брать её в стирку.
Юй Лин: …
Проводив работников прачечной, Юй Лин залез в интернет, вбил в поиск название куртки и, разглядев ценник, погрузился в глубокие раздумья.
И кто? Кто подарил ему такую уверенность? Что заставило его думать, будто он может взять и запросто купить Ло Шэню новую… шестизначную… куртку?
— Эх, — вздохнул Юй Лин, мысленно окрестив Ло Шэня транжирой.
Помаявшись добрую половину дня, Юй Лин наконец набрался храбрости, взял телефон и с самым невозмутимым видом написал Ло Шэню.Юй Линлин: — Прачечная боится брать вещи в стирку, так что я могу вернуть их тебе, чтобы ты постирал сам? За химчистку я заплачу.
Ло Шэнь в этот момент замышлял нечто со своим отцом и не заметил сообщения от Юй Лина.
Юй Лин, прижимая к груди телефон, снова погрузился в глубокие раздумья.
Суть этих раздумий заключалась в следующем: в голове Юй Линга спорили два человечка — красный и белый:
Красный: «Я больше не буду дружить с Ло Шэнем, это слишком дорого…»
Белый: «Я тоже так думаю».
Красный: «…Разве ты не должен спорить со мной и доказывать, что дружбу нельзя измерять деньгами?»
Белый: «Разве ты сам уже не всё понял?»
Красный: «…»
Красный: «Но я этого не стою».
Белый: «Я тоже так считаю».
Красный: «…»
Юй Лин: «…»
Звонок в дверь прервал молчание Юй Лина и двух человечков — красного и белого.
— Сейчас, секунду! — Юй Лин уложил одежду обратно в пакет и, шлепая мягкими пушистыми тапочками, поплелся открывать дверь.
Распахнув дверь и окинув взглядом стоявшего на пороге человека, Юй Лин вдруг отчетливо понял, что забыл о какой-то крайне, невероятно важной вещи.
Юй Лин: «Привет~»
Цзян Лянь никак не ожидал, что Юй Лин вот так с ним поздоровается. Он думал, что, увидев его, Юй Лин тут же захлопнет дверь перед самым носом.
— Хочешь зайти на минутку? — Юй Лин добровольно отступил в сторону, освобождая проход.
В конце концов, в его обрывках воспоминаний вчерашнее поведение Цзян Ляня было совершенно нормальным и даже чуть-чуть отстраненным, что забрезжило лучом надежды на растопление ледяной стены между их дружескими отношениями.
— Не нужно.
Цзян Лянь был уже счастлив тем, что Юй Лин не приложил его ладонью насмерть. Он протянул Юй Лину пакет с раками: — Я недавно нашел их в переулке на соседней улице. Без головок и с удаленной кишкой, тебе должно понравиться.
Услышав это, Юй Лин моргнул, и уголки его губ сами собой поползли вверх — Цзян Лянь действительно хотел с ним помириться.
— Спасибо, я очень люблю такое. — Юй Лин торопливо забрал пакет и, помедлив пару секунд, спросил: — Слушай, а как я вчера так напился-то?
Глаза Цзян Ляня чуть заметно дрогнули, он посмотрел на Юй Лина: — Ты не помнишь?
— Ага, когда я пьян, то вообще ничего не помню, — кивнул Юй Лин.
Еще секунду назад Цзян Лянь про себя радовался, наивно полагая, что у него все еще есть шанс, раз Юй Лин не разозлился даже после столь возмутительного поступка.
И правда, Юй Лин совсем не изменился.
В груди Цзян Ляня поднялась и защемила горькая волна. Он опустил голову, усмехнувшись собственным мыслям, а когда поднял взгляд, напускная горечь с лица уже исчезла: — Линь Цин не знал, что тот персиковый напиток был алкогольным, а ты, похоже, сделал пару глотков.
— А-а, понятно. — Юй Лин снова кивнул.
— Ты точно не хочешь зайти посидеть?
— Не, в другой раз. — Цзян Лянь улыбнулся. — Я пойду, в Вучжуне задают много домашней работы.
— Это точно, тогда тебе лучше поторопиться… — поддакнул Юй Лин. Задавали в Вучжуне просто жуть: не то чтобы тяжело, но много, прямо как волос на голове у самого Юй Лина.
Цзян Лянь помог Юй Лину закрыть дверь, прислонился спиной к стене коридора и уставился на какое-то пятно на потолке.
Сколько уже прошло времени? Он так долго любил Юй Лина, столько всего стерпел, так какая разница, потерпеть еще несколько лет? Цзян Лянь вдруг всё для себя понял: в прошлый раз он сорвался не потому, что больше не мог терпеть, — он просто больше не хотел сдерживаться.
Юй Лин поставил большой контейнер с раками на журнальный столик, и у Юй Сяое от одного взгляда на него загорелись глаза. Не дожидаясь лишних слов от брата, она самостоятельно натянула пару пластиковых перчаток и в два счета вскрыла упаковку.
— Ого, даже без головок, заботливо-то как. Опять мужнин подарок? — спросила Юй Сяое, уплетая раков за обе щеки.
Юй Лин тоже очистил парочку и закинул в рот, проглотил и только потом ответил: — Только что Цзян Лянь принес.
Юй Сяое чуть не поперхнулась. Ее братец что, собрался вступать в реку дважды?
Впрочем, почему бы и нет. В конце концов, кого бы ни любил ее брат, она поддержит любого.
Вот только по отношению к Ло Шэню это было как-то некрасиво — утром она ведь только умяла купленные им булочки.
Юй Сяое съела еще несколько штук и, заметив боковым зрение, как загорелся экран телефона Юй Лина, толкнула брата локтем в бок: — Брат, сообщение.
Юй Лин снял перчатки и обнаружил голосовое сообщение от Ло Шэня. Пошарив по карманам и не найдя наушников, он рассудил, что ничего предосудительного в его вопросе не было, и включил голосовое на громкую связь.
— Позже я попрошу дядю Чэня зайти забрать их, плату за химчистку с тебя не возьму.
По слегка звучавшему в голосе Ло Шэня веселью было понятно, что настроение у него сейчас отменное. Юй Лин успокоился, мысленно отметив, что деньги и правда не показатель для измерения дружбы.
Юй Сяое сидела рядом, оглушенная происходящим. Ее братец что, намылился усидеть на двух стульях?
И это… в общем-то, тоже было возможно. Пережив короткую внутреннюю борьбу, Юй Сяое решила без всяких принципов поддержать родного брата.
В конце концов, живем один раз, главное — чтобы было радостно…
Зима всегда тянется невыносимо медленно: Юй Лину казалось, что прошел целый век, хотя на деле не минуло и месяца.
Юй Лин страстно желал зимних каникул.
Причина была банальна донельзя: Юй Лину просто хотелось спать.
С наступлением холодов вставать по утрам стало еще сложнее. Каждое утро ему приходилось устраивать сцену прощания со своей постелью, оттягивая неизбежное до самого последнего момента, пока не оставалось иного выбора, кроме как кое-как поплестись чистить зубы и умываться. Ледяная вода в кране каждый раз доводила его до желания выбить себе все зубы разом — лишь бы больше никогда не чистить их.
Зимние утра наступали поздно, и Юй Лин уже окончательно завязал с такси. Во-первых, его напугали прошлые цены, а во-вторых, стояла такая кромешная тьма, что даже водители не могли вылезти из постелей.
Теперь в рюкзаке Юй Лина всегда лежала горсть мелочи: по утрам и дням он ездил на автобусе, а вечерами подсаживался в машину семьи Ло Шэня.
После того случая Ло Шэнь категорически отказывался отпускать Юй Лина домой по вечерам в одиночку. Сначала Юй Лин смущался и отказывался, но быстро заметил интересную деталь: стоило ему запрыгнуть в автобус, как машина Ло Шэня тут же пристраивалась следом и неотступно следовала за общественным транспортом, пока Юй Лин не заходил в подъезд своего дома.
На душе у Юй Лина разливалась газированная содовая, и в телефонной записной книжке к контакту Ло Шэня добавилось еще несколько слов: «Ло Шэнь — величайший благодетель всего мира».
После этого он больше не отнекивался от предложений Ло Шэня и каждый вечер возвращался домой на его машине.
Считая, что нельзя вечно пользоваться чужой добротой просто так, Юй Лин завел привычку ежедневно покупать Ло Шэню завтрак.
Сначала Ло Шэнь был тронут до глубины души, хвастался соевым молоком, палочками из теста и паровыми булочками перед Ся Хэнчжи, но со временем эта рутина немного приелась.
Не то чтобы он устал от Юй Лина — просто он на дух не переносил вкус соевого молока.
Раньше Ло Шэнь притворялся больным лишь бы выпить соевое молоко Юй Лина. И хотя сам Юй Лин не догадывался об актерской игре приятеля, в его голове прочно засел образ Ло Шэня: человека со слабым желудком, который страстно любит соевое молоко.
Ло Шэнь неоднократно пытался намекнуть Юй Лину, что он, возможно, вероятно, скорее всего, терпеть не может соевое молоко, но каждый раз натыкался на столь наивную и милую улыбку Юй Лина, что все слова застревали в горле.
Стоило Юй Лину улыбнуться, как в душе Ло Шэня одновременно просыпались греховное желание и жгучее презрение к самому себе за эти мысли.
В то злополучное утро Юй Лин, как обычно, притащил в класс два пакета с соевым молоком, пачку жареных палочек и пару булочек.
Почувствовавший запах соевого молока Ло Шэнь едва не схлопотал приступ тошноты, но изобразил на лице лучезарную улыбку и с видом человека, познавшего дзен, выпил всё до капли.
Ся Хэнчжи, глядя на такие мучения друга, даже смотреть на это без слез не мог. Повернувшись к собственной парте, где его дожидались любовно приготовленные Ху Лу омлет на пару и пшенная каша, он мысленно злорадствовал: «Все-таки моя Хулу самая лучшая…»
Через несколько дней в Первой средней школе должны были пройти спортивные и художественные фестивали. Во время перемены спорторг Янь Ту активно агитировал одноклассников записываться на состязания.
Ребята из 7-го класса отличались командным духом: услышав, что в этот раз за призовые места в общекомандном зачете полагалась денежная премия в несколько тысяч юаней и памятный кубок, они гурьбой повалили записываться.
Помня историю со стенгазетой, когда многие толком ничего не сделали, а потом отлично посидели на бесплатном для них банкете, школьники чувствовали себя немного неловко, поэтому почти каждый записался сразу на два вида соревнований.
Вот только парней в 7-м классе было маловато. Девочек и мальчиков по списку ровно поровну, но женских дисциплин оказалось чуть меньше мужских, так что девчонки свой лимит заполнили впритык, а вот с мальчишками возникли проблемы.
К тому же Первая средняя школа установила строгое правило: один человек мог участвовать максимум в двух номерах. Иначе, если бы спортивным классам из параллели дали волю, что бы тогда началось?
Вернувшись из туалета, Юй Лин как раз застал Янь Ту, который с унылым видом воззрился на листок для записи.
— Чего жуешь сопли? — видя такую картину, не удержался от вопроса Юй Лин.
Янь Ту бросил на него взгляд и помахал в воздухе бланком: — Парней не хватает…
Юй Лин ушел в туалет сразу после звонка и пропустил все разговоры о записи. Взяв из рук Янь Ту листок, он пробежал его глазами и обнаружил, что для забега на полтора метра и прыжков в высоту не хватает по одному человеку, а в мужской эстафете 4 по 100 метров не хватало двоих.
Юй Лин подхватил со стола Янь Ту ручку и вписал свое имя в графы полуторакилометрового забега и эстафеты.
Заодно он притащил Ло Шэня, только что вернувшегося из учительской Учителя Вана, и заставил закрыть оставшиеся две пустые строчки.
— Всё, хорош ныть. — Юй Лин швырнул ручку обратно и сунул бланк в руки Янь Ту. — Жди, пока твой отец… тьфу, пока я не принесу тебе грамоту за полтораху.
С этими словами он утащил Ло Шэня на их места.
Янь Ту остолбенел. Опустив глаза на листок, он перечитал написанное, а затем изо всех сил врезал ладонью по парте: — Какого черта! Юй Лин, ты собрался бежать полтора километра?!
Этот вопль мгновенно привлек внимание всего класса; несколько человек, задремавших на парртах, от такого известия подскочили как ошпаренные.
На лицах абсолютно всех учеников читалось одно-единственное слово: офигеть.
http://bllate.org/book/21544/2215644
Готово: