Однако оба эти человека внушали ему страх, одного он не мог одолеть, а со вторым связываться не смел, так что оставалось лишь делать вид, будто ничего не происходит.
Линху Сян уже переоделась в другое платье, на этот раз не ярко-красное, а цвета вина. Она издавна благоволила к красному цвету, а это одеяние было сшито по искусному заказу, с плотными, аккуратными стежками, сидело на ней удивительно ладно и удобно — с первого взгляда было ясно, что вещь дорогая.
Его, разумеется, заранее приготовила Ин Чжао.
Но стоило Линху Сян вспомнить, что она никогда не называла Ин Чжао своих мерок, а та каким-то образом смогла раздобыть платье, идеально подошедшее ей по фигуре, как она подумала, что наблюдательность этой девицы и впрямь развилась от постоянной практики.
Линху Сян свирепо зыркнула на Ин Чжао и лишь после этого перевела взгляд на Дату.
Поймав этот взгляд, Ин Чжао почувствовала себя совершенно невиновной, но в то же время её охватило легкое чувство вины, так что она с невинным видом тоже посмотрела на Дату.
— Эх, я знаю, что ты вряд ли станешь слушать мои слова, но ладно, хочешь идти следом — иди, только смотри мне, не позволяй ей творить злодейства!
Хотя Линху Сян говорила это, обращаясь к Дату, под словом «она», очевидно, подразумевалась Ин Чжао.
Услышав это, Дату заспешил и закивал, озарив всё лицо простодушной улыбкой.
Ин Чжао, наблюдавшая за этим со стороны, видела всё предельно ясно: пусть Дату лицом и не вышел, но глаза у него уродились на славу — когда он смотрел на Линху Сян, в них плескалась кристальная чистота.
Неудивительно, что Линху Сян позволила ему остаться подле себя.
Было довольно неожиданно, что у какого-то наемного убийцы могут быть столь чистые глаза.
Заметив, что Линху Сян не стала снова прогонять его, а разрешила остаться рядом с ней, Дату был на седьмом небе от счастья. Однако, бросив взгляд на небрежно державшуюся Ин Чжао, он помрачнел в уголках рта и спросил:
— А как же он?
Прежде Линху Сян относилась к своим любовникам крайне холодно: либо на следующий день выгоняла их на все четыре стороны, либо пускала на фарш для мясных деликатесов. Неужели с Ин Чжао она поступит так же?
Услышав это, Линху Сян тоже посмотрела на Ин Чжао, и в её глазах промелькнуло замешательство — она действительно ещё не решила, как поступить с этой особой.
Помедлив, она лишь беспомощно обронила:
— Пусть идёт куда хочет.
Мастерство Ин Чжао было поистине необыкновенным, а раз уж эта назойливая девица прилипла к ней, то сколько бы раз её ни гнали, у неё всегда найдётся тысяча способов увязаться следом.
К тому же, как ранее говорила Ин Чжао, она помогла ей избавиться от нескольких отрядов людей, подосланных Жун Янем. Раз уж под рукой есть бесплатный боец, почему бы им не воспользоваться?
Что же до остального... кхе-кхе, во всяком случае, пока от Ин Чжао было сплошное удобство.
И вот троица снова ступила на путь странствий по миру цзянху.
Правда, поскольку у Линху Сян не было никакой конкретной цели, они просто шли куда глаза глядят. К тому же Ин Чжао обладала неведомыми способностями: ей всегда удавалось отыскать лучшие ночлежки в любой местности. Видя это, Линху Сян и вовсе передумала отпускать её.
По дороге Линху Сян довелось услышать немало слухов о Чу Юнько. К примеру, о том, как после похищения Жун Янем его неожиданно кто-то вызволил, а членов клана Чу спасли благородные мужи.
А затем Чу Юнько поступил на службу к ван Чжэньюаню и вместе с ним разделял горести и радости, дав клятву искоренить клику евнухов.
Среди прочего поговаривали и о связях Чу Юнько с множеством красавиц — дочерью ван Чжэньюаня, дочерью крупного торговца тканями Фу Чуна и другими, — что также привлекло к нему немалое внимание.
Многие гадали, выберет ли Чу Юнько лишь одну чашу из моря страстей или же заберет под своё крыло всех красавиц. Впрочем, всё это Линху Сян узнавала от Цинь-Цинь, которая от нечего делать пронюхивала подобные сплетни.
Ведь по сравнению с бурными страстями в жизни Чу Юнько, дни Ин Чжао текли тихо и безмятежно.
Пусть из-за их примечательной внешности к ним то и дело кто-то приставал, противники неизменно оказывались слабее. За время пути они любовались туманными дождями Цзянаня и снежными пейзажами севера, скакали по бескрайним степям и видели лазурное, подобное чистой воде море.
К тому моменту Линху Сян уже утратила юношескую прелесть и свежесть: в уголках её глаз залегли мелкие морщинки, а черные пряди волос постепенно тронула седина.
Исключением была лишь одна Ин Чжао.
Она оставалась прежней — светлой и озаряющей всё вокруг, блистательной и прекрасной.
Устроившись с удобством в объятиях сидевшего позади человека и глядя на лучистую полную луну, Линху Сян наконец задала вопрос, который уже давно запрятала на самом дне своего сердца:
— Ин Чжао, кто ты на самом деле такая?
К тому времени Дату уже покинул этот мир — старые раны, полученные в юности, взяли своё. На краю крутого обрыва остались лишь две фигуры, казавшиеся готовыми слиться воедино.
Встретив взгляд Линху Сян — уже состарившейся, но всё такой же пытливой и лукавой, как в прежние годы, — Ин Чжао легко улыбнулась:
— Я из мира за гранью.
Это было всё, что она могла сказать; вдаваться в большие подробности перед Линху Сян не стоило.
— Вот как... Скажи, а встретимся ли мы когда-нибудь снова?
Линху Сян не стала допытываться. Раз уж Ин Чжао не хочет отвечать, она не станет, подобно молодым годам, требовать ответа во что бы то ни стало.
После стольких лет совместной жизни день за днём Линху Сян была вынуждена признать, что в конце концов её сердце дрогнуло перед этой женщиной.
Такая красавица — и вся её забота обращена лишь к тебе одной, в то время как все остальные для неё лишь прохожие. К тому же сама она была всего лишь давно овдовевшей женщиной, разве могла она устоять?
Вот только знала ли Ин Чжао, была ли она для неё самой всего лишь мимолетной попутчицей?
Стоило вспомнить, что каждые три месяца Ин Чжао куда-то исчезала, а возвращаясь, выглядела не лучшим образом, и наотрез отказывалась отвечать на расспросы, как становилось понятно: на этой девице по-прежнему лежит немало тайн.
Впрочем, у Линху Сян уже не было сил допытываться до правды.
Она умирала.
Дату был мертв, перевернувшие императорский двор и цзянху Чу Юнько и Цзян Цзинъюэ незадолго до этого тоже один за другим ушли из жизни, и теперь настала её очередь.
Люди смертны.
Линху Сян думала, что после столь тяжелой и горькой юности дожить до старости и умереть своей смертью без хворей и болезней — тоже вполне неплохой исход.
Она и помыслить не могла, что ей, Линху Сян, доведется умереть собственной смертью в глубокой старости. Раньше она думала, что её конец — либо быть зарезанной чьим-то клинком, либо пасть где-то на дорогах цзянху, но всё завершилось вот так, в такую лунную ночь.
И рядом с ней сидел её молодой муж с неизменившимся лицом.
Да, муж — они с Ин Чжао сыграли свадьбу на глазах у Дату, став настоящими супругами.
Линху Сян протянула иссохшую, похожую на древесную кору руку и с дрожью коснулась лица Ин Чжао. Ин Чжао послушно опустила голову, позволяя ей поглаживать свою щеку.
— Ин Чжао, ты ведь не женишься на другой женщине после моей смерти?
Не дожидаясь ответа, Линху Сян ущипнула Ин Чжао за щеку и добавила:
— Если только посмеешь взять в жёны другую, я после смерти стану злым духом и житья тебе не дам!
Услышав это, Ин Чжао издала из глубины горла тихое, мягкое хмыканье:
— Не беспокойся, жена моя, не женюсь. Я изначально пришла лишь ради тебя, и в этой жизни у меня будет лишь одна жена. Если появится вторая, боюсь, мне с этим уже не справиться.
— Хм, то-то же! Столько лет прошло, а язык у тебя всё так же сладко подвешен, лишь бы ублажить слух.
Линху Сян легко шлепнула Ин Чжао по щеке и отняла руку.
Луна поднималась всё выше, и Ин Чжао чувствовала, как дыхание прильнувшего к ней человека становится всё слабее.
— Как бы то ни было... спасибо тебе, Ин Чжао. Моя жизнь прошла легко и без сожалений.
Слова, столь тихие, что их едва можно было расслышать, растворились в ночном ветре.
Объятия Линху Сян окончательно затихли.
[Дзынь! Поздравляем хоста с выполнением второго задания. Идёт подсчет очков.]
http://bllate.org/book/21557/2218368
Готово:
