Су Лянь не выказал на лице никаких эмоций и лишь холодно произнес:
— Сними эту вещь, иначе я убью тебя одним ударом меча.
— Ну давай, — Хэхуань вытянула шею и с праведным видом заявила: — Убей меня, я хочу умереть вместе с тобой.
Звучало это крайне вздорно и нелепо.
По крайней мере, Шисань Цюэ считал, что Су Лянь не из тех людей, кто ради жизни Хэхуань согласился бы пожертвовать собственной.
Подобные властолюбцы, чьи великие замыслы по завоеванию Поднебесной еще не были воплощены в жизнь, разве стали бы добровольно расставаться с жизнью? Не каждый же был свихнувшимся Ляньчэн Маем.
Су Лянь снова опустил меч и спокойно спросил:
— Чего ты хочешь?
У любого поступка есть своя цель, и он верил, что у Хэхуань тоже имелся какой-то умысел. Что же до слов о симпатии — это просто шутка.
— Хочу переспать с тобой, — предельно честно ответила Хэхуань. — Будь со мной, и как только я буду довольна, я сниму с тебя эту штуку.
Хэхуань говорила сущую правду, положив руку на сердце. Стоило признать, что, сталкиваясь с несравненной красотой, она всегда была предельно искренней. Разумеется, когда новая страсть превращалась в старую любовь, это было уже совсем другое дело, иначе в Альянсе злодеев не нашлось бы столько влюбленных дураков, умолявших Хо Кана сжалиться над ними. Каждый из них служил живым доказательством того, что Хэхуань безжалостна: стоит ей только упорхнуть после бурного романа, как от былых чувств не остается и следа.
Но Су Лянь не собирался поступаться своими принципами ради свободы. Он прямо сказал Хэхуань:
— Исключено.
Хоть он и попал впросак, сдаваться без боя он явно не собирался. С мрачным лицом он произнес:
— Я могу помочь тебе и Янь Луну. Как только я добьюсь своего, вы вполне сможете отыскать какое-нибудь безлюдное место и уединиться там, и никто никогда не узнает о вас.
Хэхуань перевернулась на кровати и с любопытством усмехнулась:
— Ой, ты что, и вправду веришь, что то снадобье Ляньчэн Мая подействовало на меня столь чудесным образом? Айя, какой же ты наивный.
Таких наивных юношей на свете оставалось совсем немного, счастливо подумала Хэхуань. Несравненная красота все-таки нравилась ей больше всего, а этакий сладкий пряничек был просто прелесть.
Вот только выражение лица Су Ляня помрачнело.
Его тон стал еще холоднее:
— Ты притворялась?
Он и не подозревал, что у этой маленькой принцессы есть такие способности. А ведь перед этим он приказывал личному лекарю осмотреть ее, и тот действительно обнаружил в ее организме следы зелья глубокой привязанности и порошка забвения — подделать подобное было невозможно.
— Я не притворялась.
Хэхуань принялась загибать пальцы и стала неторопливо объяснять:
— Вообще-то, в глубине души мое сознание все еще очень любит Ляньчэн Мая — в конце концов, я так сильно его люблю. Но тут на моем пути встретился Янь Лун... Ах, как же жизнь полна неожиданных сюрпризов! Жаль только, что я живу слишком трезво. Я отчетливо чувствую запредельную страсть, но точно знаю, что всё это не по-настоящему. На этом свете мало у кого хватит такой силы воли, как у меня.
В общем и целом, смысл сводился к следующему: зелье она выпила, его действие продолжалось, но она сама, великий мастер, подавила этот эффект своей железной волей, так что сейчас она находилась в полном уме и здравии.
Хэхуань сочла, что выразилась достаточно понятно. Понял ли ее Су Лянь, она не знала, впрочем, это было неважно — все это пустяки.
Она продолжила лежать на кровати, с бессовестным видом заявляя:
— Короче говоря, у тебя есть два выхода: либо покориться мне, либо умереть. Ну как, разве не просто и решительно?
И правда решительно — настолько, что лицо Су Ляня позеленело от гнева, и он не мог вымолвить ни слова.
— Жизнь вообще полна сюрпризов и острых ощущений. Если я тебе настолько не нравлюсь и ты готов скорее умереть, чем сдаться, то убей меня прямо сейчас! Я человек очень сговорчивый и никогда никого не принуждаю. Я совсем не похожа на тех наивных девчонок, что увиваются за тобой: не люб — так не люб. Если твои принципы так дороги тебе, умри ради сохранения своей непорочности.
Хэхуань с улыбкой изложила свои мысли, а затем предложила Су Ляню два поистине потрясающих варианта на выбор, дабы доказать, что она отличается от тех нежных барышень.
Если Су Лянь не хочет умирать, пусть покорится ей. Если же его чистота ценнее жизни, выбор тоже не составит труда — пусть просто пронзит ее мечом насквозь. При этом Хэхуань пообещала, что перед смертью непременно прихватит его с собой.
Это было сущим безумием. Шисань Цюэ лишился дар речи от таких выходок, не говоря уже о самом Су Ляне, которому предстояло сделать выбор.
Хэхуань лениво скользнула взглядом по затянутому ночной тьмой окну и небрежно бросила:
— Ну... ладно, пусть будет так. У меня нет ни малейшего желания ждать, пока ты одумаешься. Подожду до рассвета, и если ты не сделаешь выбор, я сочту это за твое молчаливое согласие.
С этими словами она озарила лицо милой улыбкой, с кокетливым видом взглянула на Су Ляня и проворковала:
— Ничего страшного, я поддержу любое твое решение.
Су Лянь: «……»
Желание прикончить эту девчонку одним ударом меча крепло с каждой секундой.
Однако, если выбирать между двумя путями, Су Лянь, разумеется, не собирался отправляться на тот свет вместе с маленькой принцессой. Принцесса-то умереть не против, а вот он — ни капли.
Не имея возможности разрешить эту проблему, он решил временно оставить Байли Ань жизнь. В глазах же Хэхуань подобное поведение означало лишь одно: этот сладкий пряничек молчаливо согласился быть с ней, отчего она целых несколько минут пребывала в диком восторге.
Поэтому на следующее утро Хэхуань привела себя в порядок и вовсю сияющая вышла за порог комнаты.
По пути она приветствовала каждого встречного патрульного стражника:
— Эй, с сегодняшнего дня ваш князь будет моим!
Это ощущение до боли напоминало то, с каким влюбленный юноша во всеуслышание объявляет всему миру: эта женщина принадлежит мне. Точь-в-точь.
Главной же причиной, почему Су Лянь не запер ее и позволил свободно разгуливать по резиденции, был тот самый датчик. Делать было нечего: бить ее нельзя, убивать нельзя, а стоило ее запереть, как в голове Хэхуань рождались самые причудливые мысли и ощущения, которые тут же передавались Су Ляню. И все эти эмоции — будь то боль, радость или даже физическое страдание — передавались с абсолютной точностью.
Просто смертоносное устройство.
И вот в таких условиях Хэхуань успешно установила свою единоличную власть во всей усадьбе. Всего за одно утро она добилась того, что каждый обитатель княжеского терема узнал о скором появлении хозяйки.
Конечно, в планы Хэхуань вовсе не входило вступать с Су Лянем в законный брак — ей хотелось лишь крутить роман. Подобная кабала, как женитьба, в ее обязанности не входила. Если говорить точнее, она жаждала лишь флирта, но не собиралась нести за него ответственность.
Пока в голову не придет способ избавиться от напасти, Су Ляню пришлось терпеть.
В конце концов, это его удел, и слухи за пределы владений не просочатся.
А Хэхуань стала вести себя еще более развязно.
По своей истинной натуре она ничем не отличалась от тех чудовищных грандов из Альянса злодеев — столь же жестокосердных.
Всего за три дня Хэхуань изрубила мечом семерых женщин в резиденции Су Ляня. Все они приходились теми, кто приближался к нему или наведывался с недвусмысленными целями, питая к его сладкому пряничку самые тайные виды, понятные любому с первого взгляда. Из этих семерых три в итоге скончались от тяжелых ран.
Су Лянь, наверное, готов был сожрать ее заживо, но поделать с этим ничего не мог.
Как-то раз он приказал связать и заточить Хэхуань, однако очень быстро обнаружил, что сам испытывает точно такое же ощущение плена и неволи. Это доставило ему невероятный дискомфорт, и стало очевидно, что он страдает от этой связи куда сильнее самой Хэхуань.
Нервные датчики поддавались регулировке, но они относились к категории предметов, пронос которых в мир заданий категорически запрещался — по крайней мере, в подобных эпохах им точно не положено было существовать. Но что поделать, если этой нарушительницей была Хэхуань? Шисань Цюэ извел все нервы.
Впрочем, он был уверен, что братец Хо непременно его поймет: уж лучше нарушить пару правил, чем позволить И Цю разнести очередной мир на кусочки. К тому же любые огрехи можно было загладить баллами системы, а богатые и влиятельные злодеи могли позволить себе любые прихоти.
Хэхуань постепенно превратилась в живой кошмар для всех обитательниц княжеского терема. Многие даже не подозревали, что она — та самая некогда единственная принцеэса Сюняна, они знали лишь то, что эта девчонка невероятно свирепа. Улыбается — ну прямо кошечка, такая милая, а рубить людей может без малейшей дрожи в руках. Говорили, что брызги крови летели так далеко, что заляпали ей все лицо, но улыбка при этом ничуть не померкла. С тех пор эта улыбка Хэхуань стала ночным кошмаром для всех слуг и обитателей усадьбы.
Не посвященные в детали люди искренне верили, что князь сошел с ума, раз решил связаться с такой женщиной. Красива — да, спору нет, но черт побери, это же воплощение демона! Слава богам, что резиденция находилась далеко от столицы, иначе трудно было бы представить, какую бурю она там подняла бы.
Стоило Су Ляню хоть день не разрешать проблему с этой штукой, впившейся в его плоть на шее, как Хэхуань устраивала в его поместье настоящий переполох на целые сутки. Благородные девицы из знатных семейств княжества уже давным-давно перестали появляться на пороге усадьбы.
Но для самого Су Ляня самым мучительным было даже не это. Начиная со следующего после его согласия дня, Хэхуань поздним вечерами забиралась в его спальню через окно, прижимая к груди подушку, и заявляла, что теперь они будут спать вместе.
Ему начало казаться, что порошок забвения и зелье глубокой привязанности все-таки подействовали, просто эффект пошел наперекосяк, окончательно повредив рассудок маленькой принцессы.
Еще страшнее было то, что Хэхуань, приближаясь к нему и укладываясь в его постель, испытывала волну радостного трепета, которая через нервный датчик передавалась и ему.
Видя, как в его постели возлежит смертельно опасная женщина, и при этом отчетливо осознавая разумом, что она — та еще заноза, от которой необходимо избавиться, сердце тем не менее наполнялось ликованием. От этого ощущения казалось, будто собственную душу разрывают надвое, и Су Лянь острее прежнего чувствовал всю бессмысленность бытия.
Порой от властолюбца, бросающего вызов трону, до беспомощного бедного князя оставалось всего одно расстояние — равное Хэхуань.
***
Тэ-э-эх, жизнь нелегка, деньжата даются с трудом, приближается Новый год, и работы в последнее время — просто завал. Прошу прощения у дорогих читателей, автор будет стараться выпускать главы вовремя!
Хэхуань: Как же я счастлива.
Су Лянь: Черт бы побрал... (уголки рта против воли ползут вверх)
Хэхуань: Какой чудесный день, надо бы принести кого-нибудь в жертву небесам. Посмотрим, какому засранцу так сказочно повезет.
Обитатели терема: Ой-ой-ой, эта женщина просто ужасна! Говорят, в тот раз она взмахнула клинком, и кровь брызнула аж на три метра! Бедная юная госпожа Ван даже пикнуть не успела, как тут же рухнула на колени!
Шисань Цюэ: Я……
Принцесса сидит на боку на его постели, помахивая вытащенным неизвестно откуда маленьким шелковым платочком, и вовсю кокетничает:
— Иди сюда, княже~
Су Ляню на мгновение показалось, что он угодил в какое-то сомнительное заведение, но суровая реальность подсказывала, что в борделях и домах терпимости таких маленьких принцесс отродясь не водилось.
За всю свою долгую жизнь он впервые видел женщину, которая рубила людей с таким изяществом.
У маленькой принцессы не было ни капли внутренней энергии, она даже не владела никакими приемами боевых искусств, но ее владение клинком было настолько безупречным, что он невольно заподозрил: не работала ли она мясником в прошлой жизни?
Вкус Ляньчэн Мая вызывал у Су Ляня большие сомнения. К тому же он не раз подозревал саму Хэхуань: ведь он сам столько лет правил Сюняном в качестве регента и никогда прежде не слыхал, чтобы маленькая принцесса обладала столь свирепым нравом. В последние дни он даже приглашал известных на весь цзянху даосских магов провести обряды изгнания нечисти, но все без толку. Маленькая принцесса продолжала вести себя столь же дерзко и нагло, и если так пойдет и дальше, то княжеский дворец придется переименовывать в принцескины покои.
Странно было и то, что любые его ловушки и заслоны казались для маленькой принцессы пустой формальностью. А поскольку причинить ей реальный вред он не мог, Су Лянь впервые в жизни чувствовал себя абсолютно беспомощным перед лицом женщины.
И теперь эта самая женщина среди ночи влезла к нему в постель.
Су Ляню доводилось встречать женщин, которые сами набивались к нему в ложе, но маленькая принцесса явно была из другого теста.
Во-первых, Байли Ань — женщина Ляньчэн Мая. И не просто женщина, а та, которую тот безумно любит. Су Лянь даже помнил, как Ляньчэн Май в свое время собирался возвести ее на престол в качестве императрицы Сюняна. Женщина, способная свести с ума Ляньчэн Мая, явно не могла быть заурядной. Но при всем при этом она умудрилась сбежать с самым доверенным подчиненным Ляньчэн Мая. Если бы она гналась за богатством и славой, подобного бы не произошло — а значит, эта маленькая принцесса действительно отличалась крайне легкомысленным нравом.
Су Лянь помнил, как во времена их пребывания во дворце Сюняна эта маленькая принцесса преподнесла ему веточку розы. На тот момент она, должно быть, уже состояла в отношениях с Ляньчэн Маем.
Но заявлять, что она не любит Ляньчэн Мая, тоже было бы неверно, ведь именно она едва не рассталась с жизнью, спасая его.
Ледяная зимняя вода вполне могла погубить хрупкую девушку, однако маленькая принцесса не колебалась ни секунды.
Поэтому Су Лянь с самого начала и до конца чувствовал, что так и не смог разгадать ее.
Настоящая женщина-загадка.
Ее любовь и ненависть определялись исключительно сиюминутным порывом.
Взять хотя бы ее угрозы покончить с собой — Су Лянь ни капли не сомневался, что вопросы жизни и смерти ее совершенно не волнуют.
Как странно: человек, стремящийся к чему-то в этом мире, может оставаться равнодушным к собственной жизни — эти понятия сами по себе противоречили друг другу.
Возможно, Су Лянь предавался раздумьям слишком долго, потому что сидевшая на постели и размахивающая крошечным платочком Хэхуань наконец потеряла терпение.
Она решительно растянулась на матрасе, размяла уставшее от взмахов запястье и недовольно проворчала:
— Ты собираешься спать или нет? Завтра мне еще на гору Дай нужно, на прогулку.
— На прогулку? — с холодным лицом переспросил Су Лянь. — Ты думаешь, что сможешь выйти за ворота резиденции?
— А почему нет?
Хэхуань удивленно приподнялась на локте и просто и грубо пригрозила ему:
— Юноша, а ты когда-нибудь мочился в постель? Хочешь испытать это ощущение?
Су Лянь: «……»
Шисань Цюэ чуть было не рассмехнулся в голос.
Это была, пожалуй, самая жестокая угроза за всю историю, но вся соль заключалась в том, что Хэхуань давно растеряла всякий стыд. Кому придет в голову смеяться над ней? Да ей было бы глубоко плевать. А вот с Су Лянем дело обстояло иначе... Если заставить его в таком возрасте обмочиться в постель... Шисань Цюэ был уверен, что тот предпочел бы умереть на месте.
В мыслях Су Ляня пронеслось стадо из миллиона диких лошадей, которые в конце концов сложились в одну единственную фразу:
— ...Я прикажу людям следовать за тобой, даже не думай сбежать.
— Расслабься, расслабься, я никуда не уйду. Мы ведь еще не переспали с тобой, — Хэхуань беспечно перекатилась по его постели и лучезарно улыбнулась: — Завтра та маленькая гадина Чу Фансян вызвала меня на дуэль. Ха, вздумала со мной мужика делить? Завтра же прикончу ее одним ударом!
Су Лянь искренне не понимал, кто в его владениях оказался настолько безумен, чтобы вызывать ее на дуэль.
Хотя в последнее время знатных девиц здесь действительно погибло слишком много.
Поколебавшись немного, он все же задал вопрос:
— Кто такая Чу Фансян?
Он совершенно не помнил знатных девиц с таким именем в своих землях.
— Ты разве не знаешь? — Хэхуань прилегла на кровати, подперев подбородок руками, и посмотрела на него с предельно послушным видом. — Она младшая сестрица стражника Чу по соседству. Но ты не переживай, ей нравишься не ты, она положила глаз на нашего Янь Луна! Хм, разве Янь Лун — это тот, на кого ей позволено пялиться? Янь Лун — человек Ляньчэн Мая! А мужчина моего мужчины, если округлить, тоже считается моим мужчиной. Разумеется, я обязана защитить его статус, так что завтра же прихлопну эту малявку.
Су Лянь снова погрузился в молчание.
Логику маленькой принцессы ему было не постичь вовек.
Спустя полчаса он прямо заявил:
— Я прикажу предупредить ее, завтра тебе не нужно с ней встречаться.
— Ну ладно, — Хэхуань с показным сожалением вздохнула — то ли жалея о сорвавшейся прогулке, то ли о том, что не удастся никого порубить. Однако тут же перевела взгляд на Су Ляня и, радостно похлопав по одеялу рядом с собой, пригласила: — Су Лянь Лянь, иди скорее спать.
Су Лянь бросил взгляд на взбитое ею в полный беспорядок одеяло, молча отступил на шаг и холодно произнес:
— Раз тебе здесь так нравится, спи здесь.
Он повернулся, собираясь покинуть комнату.
Хэхуань тихонько бросила ему в спину:
— Скажи, а если мне вдруг приглянется кто-нибудь из стражников в княжеском тереме, князю это тоже понравится? О, «влюбленный князь и прелестный стражник» — звучит как название какого-нибудь пикантного романа. От одной мысли аж дух захватывает.
Хотя в ее голосе не слышалось ни капли волнения, эти слова заставили Су Ляня замереть на месте.
Он развернулся и снова подошел к постели.
— Чего ты в конце концов добиваешься?
Если у людей существовали так называемые заклятые враги, то его личным врагом определенно была эта женщина, а вовсе не Ляньчэн Май, как он прежде полагал. Ляньчэн Май по крайней мере был человеком, эта же женщина давно перестала им быть — она была настоящим демоном.
— Да я просто хочу с тобой поспать.
Хэхуань откинула одеяло, забралась под него и аккуратно укуталась, улеглась чинно и благопристойно, сложив руки на животе, и с мягкой улыбкой посмотрела на него:
— Спокойной ночи, Су Лянь.
В любой другой ситуации эта картина выглядела бы невероятно трогательно и мило, но Су Лянь был совершенно неспособен оценить эту нежность. Ему казалось, что Хэхуань послана не для того, чтобы отравить ему жизнь, а чтобы свести в могилу.
Видя, как маленькая принцесса послушно закрыла глаза, улеглась как положено и оставила ему ровно половину ложа, Су Лянь с каменным лицом простоял у кровати добрых полчаса, после чего подошел к шкафу, достал еще одно шелковое одеяло, расстелил его рядом с Хэхуань, лег сам и закрыл глаза.
Уж лучше смириться, чем продолжать эту бессмысленную борьбу — препираться с ней по пустякам у него не было никаких сил.
Однако пробуждение на следующее утро оказалось совсем не таким прекрасным.
Су Лянь был уверен, что тут не обошлось без козней Хэхуань, вот только доказательств у него не было.
Потому что, когда он проснулся, Хэхуань по-прежнему лежала в абсолютно благопристойной позе, не сдвинувшись ни на сантиметр. Зато он сам целиком забился под ее одеяло, его собственное валялось на полу, одна рука лежала поверх груди Хэхуань, а нога покоилась на ее коленях.
Предельно непристойная поза.
Для Су Ляня, всегда отличавшегося безупречным поведением во сне, это было нечто за гранью фантастики. Он ни за что не признался бы, что во сне придвинулся к маленькой принцессе и обнял ее столь двусмысленным образом, в то время как она сохраняла столь безупречно ровную позу.
Хэхуань проснулась как раз в тот момент, когда он осознал всю пикантность своего положения, окинула его взглядом из серии «я всё понимаю» и застенчиво протянула:
— Ой, не переживай, я сделаю вид, что ничего не заметила, и никому не скажу, что ты тайно влюблен в меня.
Сила воли подсказывала Су Ляню, что выбрасывать Хэхуань за дверь нельзя — в конце концов, страдать от этого будет он сам, но руки так и чесались пустить их в ход.
— Эх, будучи всеобщей любимицей-принцессой, нести на себе этот груз всеобщего обожания и не по возрасту пылкой любви — это так утомительно. Почему я должна быть такой красивой и совершенной? Хи-хи-хи.
Хэхуань зарылась лицом в одеяло и хихикала добрых несколько минут, пока лицо Су Ляня не позеленело окончательно. Наконец она вынырнула обратно и мягким голосом произвела на свет:
— Лянь-лянь, на завтрак я хочу пельмени.
Уголки губ Су Ляня помимо его воли растянулись в холодную усмешку, и ему едва не стоило огромных трудов удержаться от того, чтобы не выпалить: «Я бы с радостью сожрал тебя живьем прямо сейчас!»
Но штука, все еще примостившаяся на его шее, заставила его усмирить и руки, и ноги, загнав эти мысли глубоко внутрь. Пока эта вещь не снята, он не имел права трогать женщину перед ним.
http://bllate.org/book/21622/2230494
Готово:
