Змейка в игре уже давно вышла за пределы экрана телефона.
Ли Ань смотрел на бестолкового Гао Гэ и чувствовал, будто бьет кулаком в вату — ни боли, ни толку.
Он выхватил у Гао Гэ телефон, швырнул его в салон автомобиля и в ярости воскликнул:
— Хватит играть! Завтра выложи что-нибудь в Вэйбо, подними популярность новичку, которого мы только что подписали. И еще: я сколько раз тебе повторял, держись от Цяо Ичэня подальше! Твоя карьера сейчас на подъеме, нельзя, чтобы ходили слухи, особенно о гомосексуальных связях, которые общество не одобряет. Если, конечно, ты не хочешь вылететь из шоу-бизнеса! Запомни: держись от него так далеко, как только сможешь.
— Да ты задолбал уже! Как баба, честное слово, нудишь и нудишь, тошно слушать.
Ли Ань в шоке уставился на Гао Гэ:
— Тан Сун, что с тобой? Ты раньше никогда не смел разговаривать со мной в таком тоне.
Тан Сун… Твой Тан Сун давно мертв, а вот я — кто я? Черт возьми, я и сам не знаю, что со мной.
Гао Гэ глубоко вздохнул, посмотрел на Ли Аня и произнес:
— Ладно, езжай уже. Если что нужно будет, созвонимся. И отмени все мои ближайшие анонсы.
— Без проблем. А что сказать компании?
— Скажи, что я болен.
Ли Ань согласился подозрительно охотно — он только и мечтал, чтобы Гао Гэ никогда не стал популярным.
Они вышли из машины, и Ли Ань открыл багажник.
— Я перевел твоего ассистента к новичку. Тут подарки от фанатов, выбери пару штук и выложи в Вэйбо.
Гао Гэ прошел долгий путь от никому не известного новичка до звезды первой величины, и поддержка фанатов действительно давала ему силы. Он помнил, как в вечер перед аварией сам собственноручно подписывал для них пожелания.
Гао Гэ, нагруженный шестью-семью пакетами в левой руке и стопкой коробок высотой по пояс в правой, прикусил зубами еще один пластиковый пакет.
Когда он дошел до лестничного пролета, верхняя коробка вот-вот должна была соскользнуть, но ее подхватили чьи-то красивые руки.
В тот же миг тяжесть исчезла, пакет изо рта тоже, и все подарки надежно оказались в руках у Цяо Ичэня.
— Что такое? Увидел, что я калека, и стало жалко?
Цяо Ичэнь ответил:
— Да.
— Жалеть меня и должен, в конце концов, это из-за тебя я поранился.
— Разве я не делал тебе горячий компресс?
— Ты называешь это компрессом? Сам посмотри, пальцы до сих пор опухшие!
Цяо Ичэнь шел впереди и вдруг остановился. Повернув голову и придерживая коробки грудью, он свободной рукой достал из кармана тюбик с мазью и бросил его Гао Гэ.
— Мажь утром и вечером на чистые руки.
Гао Гэ повертел мазь в руках:
— Хоть какая-то совесть у тебя есть.
Только вот такого огромного тюбика хватит на целую вечность!
В общежитии, едва Цяо Ичэнь опустил подарки, он увидел, что Гао Гэ сидит на кровати и мажет пальцы, даже не помыв руки.
— Иди помой руки.
— Ничего страшного, на грязи быстрее заживает.
Цяо Ичэнь отобрал мазь и посмотрел на Гао Гэ сверху вниз.
Они простояли так минуту, глядя друг другу в глаза, после чего Гао Гэ понуро поплелся мыть руки.
— Гао Гэ, ну ты и трус! — раздался в голове пренебрежительный голос Сяо Ху.
— Ты ничего не понимаешь, это называется гибкость. Чтобы он не разозлился и очки злых помыслов не подскочили.
Услышав про очки злых помыслов, Сяо Ху тут же поддакнул:
— Да-да, точно, они ни в коем случае не должны расти. Гао-гэ, поднажми!
Мазь, которую наносил Цяо Ичэнь, приятно холодила пальцы. Даже видя лишь его полупрофиль, Гао Гэ чувствовал странное умиротворение. Раньше он всегда считал себя красавчиком, но, глядя на Цяо Ичэня с такого близкого расстояния, вынужден был признать: тот красивее, чем он сам — то есть, чем тот он, который попал в аварию.
— Больно?
— Нет, даже приятно.
— Поглубже, — Гао Гэ указал на межпальцевые промежутки.
— Может быть немного больно, потерпи.
— А… э… нет, нет, все-таки слишком больно!
Ли Чжэнь, стоявший за дверью, услышал доносившиеся изнутри стоны и тут же нафантазировал себе кучу всякой пошлости.
http://bllate.org/book/21634/2232145
Готово:
