Он никогда не скрывал своего пренебрежительного отношения к жениху старшей сестры, искренне считая этого парня редкостным фальшивкой.
Сестра Лу скрестила руки на груди. Хотя ей ужасно хотелось отчитать брата, в конце концов, вспомнив, что этот болтун еще вчера потерял сознание, она решила его пощадить. Она лишь легко щелкнула брата по лбу в знак предупреждения:
— Он твой зять.
— Вы еще не расписались.
Даже если бы и расписались, всегда оставалась бы вероятность развода.
— Ладно, я скажу это только один раз. Ты, папа, мама и Лу Цзяньцзянь — самые важные для меня люди. Всегда будете самыми важными, никто не сможет занять ваше место в моем сердце. Так что, будь добр, прояви снисхождение и прекрати ревновать меня к моему же мужу?
— К-кто ревнует! — Лу Цзяньцзянь говорил с запинкой, точь-в-точь как тот самый Лу Цзяньцзянь в прошлые годы. Лу Цзяньцзяню с точки зрения восприятия было слишком трудно принять всех этих пришельцев.
Сестра Лу хмыкнула:
— Вылитый Лу Цзяньцзянь, когда тот вовсю отпирался.
Лу Цзяньцзянь помрачнел: ну конечно, всё опять испортила эта мелкая пакостница Лу Цзяньцзянь! До чего же бесит, улыбаться совсем не хочется!
Пока Лу Цзяньцзянь сердился, Сестра Лу уже оперативно приняла дела брата в филиале и с максимально возможной скоростью погрузилась в рабочий процесс на его месте. Именно ради этого она специально прилетела в город С. Брат совсем недавно возглавил филиал, и сейчас был период накопления сил, когда нельзя было совершать ни малейших ошибок. Но здоровье Лу Цзяньцзяня тоже имело огромное значение. Поэтому у Сестры Лу и возникла идея тайком помогать брату с работой: она не собиралась появляться на людях, а все решения по-прежнему официально исходили бы от Лу Цзяньцзяня.
— А как же твоя собственная работа?
— Разумеется, буду совмещать, — не задумываясь ответила Сестра Лу. В худшем случае придется просто посильнее устать, но она не расклеится.
Лу Цзяньцзянь попытался запротестовать, но, увы, протесты не возымели действия. Даже вечерняя уборка дома и замена мебели — всё это Сестра Лу и Лу Цзяньцзянь делали вместе. Зная о психологическом расстройстве брата, Сестра Лу не стала насильно отбирать у него и эту заботу, однако сопровождала его на каждом шагу, смертельно боясь, что Лу Цзяньцзянь свалится от усталости.
Сдерживаемый Сестрой Лу, Лу Цзяньцзянь, естественно, в ближайшее время никак не мог встретиться со Стариком Анем, пусть даже их разделяло всего несколько зданий.
Яо Ухуань наивно полагал, что теперь может спать спокойно.
Но Старик Ань был человеком, причем человеком мыслящим и способным передвигаться на собственных ногах: раз Лу Цзяньцзянь не мог прийти к нему, значит, он сам придет к Лу Цзяньцзяню! Воспользовавшись тем, что Сестре Лу нужно было уехать по делам, Старик Ань явился прямо в дом Лу Цзяньцзяня и выложил ему всю правду.
Да, именно всю правду.
Поразмыслив над всем, Старик Ань пришел к выводу, что не должен потакать злодеям и обманывать Лу Цзяньцзяня. Лу Цзяньцзянь должен знать, что из себя представляет Яо Ухуань на самом деле. Только так он сможет сделать выбор, который действительно отвечает его собственным желаниям.
Проще говоря, Яо Ухуань заигрался.
Я жду, пока ты соберешь галактику и планеты, чтобы завтра показать мне.
Не выдержав просительного взгляда Яо Сяохуаня, Лу Цзяньцзянь добровольно пошел на уступки.
— Хорошо!
Яо Сяохуань обвился ручонками вокруг шеи мамы, продолжая сжимать черный коробок, и с чувством глубокой ответственности сжал кулачки. Нельзя разочаровывать Лу Цзяньцзяня! Полный решимости, он приготовился завтра же продемонстрировать Лу Цзяньцзяню всю свою крутизну.
Мама Яо с прической боб, испытывая смешанные чувства, произнесла, обращаясь к Маме Лу:
— Доставили вам столько хлопот.
— Какие же это хлопоты? Я очень рада, что кто-то может составить компанию Яньяню в играх.
Мама Лу только что вернулась из компании. Последние дни зарубежный филиал вел с конкурентами ценовую войну, от исхода которой зависело их выживание, и это трепало ей все нервы. Тем не менее, находясь дома с семьей, она старалась не показывать своего раздражения. Мама Лу как раз держала на руках младшего сынишку, еще не отученного от груди, укрепляя с ним связь. Молочный запах, исходивший от собственного ребенка, был для Мамы Лу вернейшим средством обрести душевное спокойствие.
Обе матери, предпочитавшие сами заботиться о детях, а не перекладывать это на чужие плечи, переглянулись в молчаливом согласии, а затем изящно разминулись на каблуках-рюмочках.
Лу Цзяньцзянь смотрел на Яо Сяохуаня, который продолжал отчаянно махать ему рукой. Даже отойдя уже очень далеко, так что фигурка едва виднелась, тот упорно продолжал прощаться. В конце концов Лу Цзяньцзяню пришлось чуть приподнять руку в ответном маленьком жесте.
Яо Сяохуань тут же расплылся в улыбке. По правде говоря, с самого первого мгновения, как он увидел Лу Цзяньцзяня, он неизменно пребывал в таком состоянии — я улыбаюсь, стоит мне лишь увидеть тебя. Казалось, ничто на свете не могло сделать его счастливее Лу Цзяньцзяня. Дождавшись ответа, Яо Ухуань с чувством полного удовлетворения опустил руку и послушно пошел домой с мамой, ведь учитель говорил, что Лу Цзяньцзянь любит послушных и хороших детей.
Проводив взглядом мать и сына Яо, Мама Лу заметила, что настроение у сына вроде бы улучшилось, и решила ковать железо пока горячо. Она поднесла пахнущего молоком младшего сынишку-бутуза к старшему сыну, который сидел на диване с серьезным видом маленького взрослого, помахала пухлыми ручками малыша и сказала:
— Разве младший братик не прелесть?Лу Цзяньянь бросил взгляд на глупого младшего брата, который совершенно не обращал внимания на Маму Лу и был полностью погружен в свой собственный мир, и редкостно милостиво кивнул. Если не брать в расчет характер этого дурачка, то его внешность, унаследованная благодаря удачному генетическому набору от обоих родителей, действительно производила сильное впечатление. Кожа словно молоко, щечки розовые, как лепестки розы, а на лбу — крошечный, чуть завивающийся хохолок. Кто ни посмотрит — всем нравится.
В отличие от младшего брата, который наследовал лучшие черты родителей вперемешку, Лу Цзяньянь пошел исключительно в Маму Лу: чертами лица напоминал девочку. При всей своей изысканности он не мог избежать налета некоторой женоподобности. Это было редким качеством, которым Лу Цзяньянь оставался недоволен в собственной внешности. Почему он совсем не похож на Папу Лу?
У Сестры Лу всё обстояло с точностью до наоборот: она выглядела женской версией Папы Лу — волевой и красивой, но в ней не было ни капли от Мамы Лу, хотя повзрослев, она изо всех сил старалась приблизиться к образу Мамы Лу и в одежде, и в манере держаться.
— А давай Янъян придумает младшему братику домашнее прозвище? Мама до сих пор ничего не могла придумать, — неожиданно предложила Мама Лу.
Лу Цзяньян, не раздумывая, ответил:
— Разве он не Цзяньцзянь?
— ...Цзяньцзянь? Ах, как звучит! Мой Янъян просто умница! — Мама Лу захвалила Лу Цзяньяня самыми преувеличенными интонациями, словно ее целью было вовсе не получить ответ, а лишь найти повод расхвалить сына.
Лу Цзяньянь одарил маму недоумевающим взглядом и отправился играть с Сестрой Лу. Сестра Лу была старше Лу Цзяньяня на четыре года и училась в шестом классе (благодаря перескоку через класс). Недавно она впервые заступила на пост дежурного ученика, который имеет право проверять у школьных ворот правильность ношения красных галстуков и желтых фуражек, и теперь даже дома упорно носила свою красную повязку, гордо вышагивая повсюду. Сестра Лу от рождения испытывала страсть к исполнению роли авторитетных лиц и блюстителей порядка.
Три ребенка, три совершенно разных характера. И кто знает, как Папа Лу и Мама Лу смогли их вырастить.
По сравнению с младшим братом, который умел только пускать пузыри, Лу Цзяньянь предпочитал держаться поближе к сестре — ученице шестого класса, которая после лета должна была перейти в среднюю школу.
Мама Лу бросила на Папу Лу исполненный умиления взгляд:
— Слышал? Янъян всё-таки очень любит младшего брата. Цзяньцзянь, он ведь всё время зовет его так.
— Ты уверена, что это третье, а не четвертое слово «цзянь»? — Папа Лу видел насквозь происходящее лучше Мамы Лу.
— ...
Когда вся семья уселась за обеденный стол из белого мрамора, Лу Цзяньянь заметил, что мама снова принялась смотреть на него с крайним беспокойством. Мам в таком возрасте действительно так сложно понять. Лу Цзяньянь мог думать только об этом.
Мама Лу же обнаружила, что сын предпочитает сидеть рядом с Папой Лу, а вовсе не с ней и младшим сыном.
— Янъян, ты не хочешь пообедать с мамой?
Лу Цзяньянь прямолинейно покачал головой, предельно четко выразив свой отказ и неприязнь. До появления младшего брата ему очень нравилось сидеть рядом с мамой, но после того, как у них завелся этот дурачок Лу Цзяньцзянь, который ел так, будто умывался, и вечно умудрялся испачкать едой самые невообразимые места, Лу Цзяньянь больше не желал находиться рядом с ним. Из чувства братской солидарности он даже перетащил к себе старшую сестру, чтобы помочь ей пораньше держаться подальше от этого стихийного бедствия.
В памяти Сестры Лу ее самое любимое маленькое белое платьице было испорчено как раз тогда, когда Лу Цзяньцзянь впервые научился уверенно держать в руке ложку. В тот раз Сестра Лу собиралась надеть это платье на выступление по фортепиано.
Предотвращать беду нужно заранее, поэтому осторожность следовало проявлять уже сейчас!
Тем же вечером Яо Дахуань появился снова. Лу Цзяньянь, который притворялся спящим и поджидал его, открыл глаза в тот самый момент, когда мальчик ступил на балкон, и заметил то, чего не разглядел накануне.
На пижаме Яо Дахуаня оказалось немало грязи и царапин. Похоже, он тоже не слишком хорошо справлялся с тем, чтобы заставить свое детское тело выполнять хоть какие-то сложные движения.
На сердце у Лу Цзяньяня неожиданно воцарилось умиротворение.
Полуприкрытые шторы пропускали легкое весеннее дуновение ветерка.
На этот раз оба ребенка снова обошлись без света, сохраняя неясную прелесть темноты — им обоим было тяжело смотреть друг на друга в детском возрасте, это выглядело слишком комично. Никто не стал тратить слова попусту: один устроился в изголовье кровати, другой — на стуле, и они продолжили вчерашний не mais законченный разговор.
Первый вопрос Лу Цзяньяня звучал так:
— Какими еще способностями ты на самом деле обладаешь?
Лу Цзяньянь не верил, что у Яо Ухуаня всего один дар.
Яо Ухуань тоже не стал отрицать. Раз уж он знал, как заполучить способности Исполнителя задания, у него, разумеется, не могла быть лишь одна козырная карта, однако он стоял на своем:
— Без сотрудничества не будет никакой дополнительной информации.
Яо Сяохуань определенно в сто раз милее его!
Мысль принадлежала Лу Цзяньяню.Мне нужно больше информации, чтобы взвесить, стоит ли тебе верить. Лу Цзяньянь тоже не горел желанием уступать. Хотя он уже знал, что тот действительно спас Яо Ухуань, далеко не каждому, кто тебя спас, можно безоговорочно доверять. Лу Цзяньянь крепко запомнил одну еврейскую притчу, которую ему рассказывал дед: когда напали нацисты, старший брат обратился за помощью к человеку, которому сам раньше помогал, а младший — к тому, кто когда-то помогал ему. В итоге младший снова получил помощь, а старший был предан самым бессовестным образом.
Ты постоянно отдаешь, наивно полагая, что другой будет благодарен, но не ведаешь, что щедрость питает признательность, а чрезмерная — порождает вражду.
Лишь тот, кто помог тебе в прошлый раз, с куда большей вероятностью придет на помощь и в следующий.
Яо Ухуань тоже был весьма хитер. Хоть он и не стал распространяться о своих способностях, но намекнул:
— Я знаю, что именно замышляет тот Исполнитель задания по фамилии Ли. Хочешь узнать?
— С чего ты взял, что я этого не знаю? — с каменным лицом отозвался Лу Цзяньянь, изображая невозмутимость.
— Угадай, — Яо Ухуань улыбнулся все так же раздражающе.
Лу Цзяньянь не стал затягивать противостояние и решительно отбросил первоначальный план, сделав Яо Ухуаню приглашающий жест:
— Внимательно слушаю. Но только не говори мне, будто твое умение позволяет еще и видеть чужие задания.
— Нет, я не могу их видеть. Просто так случайно совпало, что я знаю о его планах, — Яо Ухуань не стал вдаваться в подробности того, как именно ему удалось это узнать, а сразу перешел к намерениям Учителя Ли. — Не знаю по каким каналам, но он прознал, что мы с тобой должны быть похищены, и теперь хочет подстроить всё так, чтобы похитили и его тоже. А затем он собирается героически пожертвовать собой ради твоего спасения, чтобы ты запомнил его на всю жизнь.
— Чего? — ради того, чтобы я его запомнил?
Яо Ухуань решил выразиться еще прямее, хотя неизвестно почему при этом чуть скрипел зубами:
— Он считает, что после этого ты сможешь в него влюбиться.
— ...
Этот Учитель Ли случаем не дурак?
А ведь Лу Цзяньянь поначалу гадал, какой же грандиозный секрет скрывает Учитель Ли. Он был глубоко разочарован и лишен дар речи. Способов заставить человека врезаться в память раз и навсегда существовало масса, почему же обязательно нужно было выбирать подобное «самопожертвование», из-за которого другой человек всю жизнь будет нести груз чувства вины?
Не говоря уже о том, что по естественному сценарию истории Лу Цзяньянь и Яо Ухуань могли бы без особых происшествий избежать настоящего похищения, Учитель Ли же упорно стремился устроить грандиозный переполох, чуть ли не моля о том, чтобы Лу Цзяньянь и Яо Ухуань взаправду оказались в лапах похитителей.
Мало того, Учитель Ли еще и собирался погибнуть на глазах у Лу Цзяньяня самым жутчайшим образом...
...Сколько же в нем было злобы?
Лу Цзяньянь больше не мог сдерживаться и высказал всё, что думает, прямо перед Яо Ухуанем:
— Он вообще учитывал, что я — ребенок, который ходит в детский сад?
Спросите себя: если бы у Лу Цзяньяня не было воспоминаний взрослого человека, какую бы это оставило у него психологическую травму?
— Не знаю. Но по-моему, только круглый идиот мог додуматься до столь «гениальной» идеи. Если бы ты по нелепой случайности погиб во время похищения, о каком вообще воспоминании с его участием могла идти речь? — Яо Ухуань вдруг озарил лицо какой-то слегка ненормальной улыбкой, и в его серебристо-дымчатых глазах промелькнул невыразимый холодок. — Впрочем, кто знает? Может быть, его истинной целью было именно прикончить тебя.
Лу Цзяньянь остолбенел. Прикончить меня? Зачем? Какая ему от этого выгода?
— Хочешь отомстить? — голос Яо Ухуаня звучал словно зов сирены, поднявшейся из морских глубин, — в нем сквозили леденящий душу холод и соблазн.
Любимый ресторан Лу Цзяньяня, его любимая музыка и тема, которая сегодня интересует его больше всего...
Поистине заботливо и внимательно.
Судя по реакции окружающих, в таком великолепном итальянском ресторане было невероятно легко поддаться очарованию, когда такой элегантный и красивый мужчина, как доктор Чэнь, изо всех сил старается угодить и признается в любви, да еще и с легкостью заправского читера ловко сглаживает любые неожиданные неприятности и неловкие моменты.
Даже если влюбиться с первого взгляда невозможно, проникнуться чувством благодарности за такие старания точно не составит труда.
Если бы Лу Цзяньянь отчетливо не помнил, что подобная сцена повторяется по кругу уже тринадцатый раз за этот вечер, он, пожалуй, тоже растаял бы.
Но... но ведь он всё помнил.
Всё, что происходило прямо сейчас — это тринадцатый, самый совершенный вариант свидания, который доктор Чэнь, словно подопытный образец, двенадцать раз возвращал во времени, пока наконец безупречно не отладил.
QAQ И что ему делать? Он ведь тоже в полном отчаянии!
Вплоть до второй недели Учитель Ли больше так и не появился, а его ребенок, Ли Сян, в какой-то день тоже внезапно исчез, словно их никогда и не существовало. Это было похоже на то, как если бы с полотна картины полностью стерли какого-то персонажа так, что о нем больше никто не помнит.
Лу Цзяньянь уже сталкивался с подобным прежде, а потому, даже не понимая принципа работы, ничуть не испугался.
Лу Цзяньянь так и не смог прийти к соглашению с Яо Ухуанем насчет сотрудничества. Он и сам не знал почему, но какое-то шестое чувство подсказывало ему, что Яо Дахуань куда опаснее, чем кажется на первый взгляд, — бесконечно опаснее.У Яо Ухуаня пока еще оставалось немного терпения, поэтому они продолжали в том же духе: днем вместе ходили в Детский сад Монтессори, а по вечерам тайком встречались, затягивая это противостояние.
В ходе столь частых встреч он помог Лу Цзяньяню успешно разгадать еще одну загадку: как в конце концов Яо Ухуаню удавалось пробираться в особняк семьи Лу?
Ответ: конечно же, потому что кто-то ему помогал.
Каким бы невероятным способностям ни учился Яо Ухуань, ему было всего шесть лет. С его короткими ручками и ножками, да еще и ростом ниже, чем у Лу Цзяньяня, он не мог переворачивать мир вверх дном. И семья Лу вовсе не была тем местом, куда любой желающий мог прийти или уйти когда вздумается — лишь благодаря какому-то тайному ходу. Если бы ребенок действительно мог так легко и безнаказанно пробираться к ним туда и обратно столько раз, то вся команда телохранителей семьи Лу могла бы дружно подать в отставку.
Главным образом Яо Ухуань полагался на содействие профессионалов со стороны семьи Яо, а также… на попустительство родителей с обеих сторон.Если рассуждать здраво, родителей Семьи Яо можно понять: из-за болезни сына они баловали его донельзя. Но Папа Лу и Мама Лу? Вы что, шутите? Лу Цзяньцзянь чувствовал себя до смерти напуганным. В это еще можно было бы поверить со стороны Папы Лу, но чтобы Мама Лу тоже во всем этом участвовала — такое просто невозможно представить! Будучи сыном, выросшим под жесткой любовью матери, Лу Цзяньцзянь невольно подумал с этаким мазохистским оттенком: здесь явно кроется какой-то подвох!
Кроется?
Конечно кроется!
С тех пор как в прошлый раз заведующая детским садом вызвала родителей Лу Цзяньцзяня в садик, Мама Лу стала проявлять особое внимание к каждому движению старшего сына, осторожно анализировала каждое его слово и даже каждый взгляд, изо всех сил стараясь угодить мальчику самым беспринципным образом, а заодно постоянно размышляла над тем, не была ли она и впрямь слишком сурова с ним.А всё началось с того, почему же маму Лу вызвали в детский сад.
Заведующая детским садом показала маме Лу видеозапись, на которой Лу Цзяньянь занимался «самоистязанием». То была как раз та самая сцена, когда он, только-только пережив перерождение, изо всех сил ущипнул себя, чтобы убедиться в реальности происходящего.Как уже упоминалось ранее, в детском саду Монтессори камеры установлены повсюду, и спальни не исключение — видеокамеры отсутствуют лишь в туалетах и раздевалках, где они висят только над входом. Исполнительный учитель, дежуривший во время тихого часа, обратил внимание на странное поведение Лу Цзяньяня. Во время того как заведующий собирался просмотреть запись драки Лоу Дэнсяня, учитель упомянул об отклонениях в поведении Лу Цзяньяня, после чего они и увидели этот фрагмент.
Подобное происшествие, с точки зрения взрослых, явно не могло быть единичным случаем.— Яньянь в школе ведет себя совершенно нормально. Мы специально проверили записи с камер за последние дни, никаких отклонений не обнаружили. Если вам нужно, мы можем сделать для вас копию. Но мы уверены, что это не какая-то случайная реакция со сна, такое просто не могло произойти всего один раз. Если бы это было просто сиюминутным порывом, он бы не действовал так уверенно, целенаправленно и как раз в тот момент, когда учитель вышел из класса. Я пригласил вас, чтобы выяснить, нет ли у Яньяня дома каких-нибудь странностей в последнее время.
Хотя директор не стал говорить напрямую, у Мамы Лу в голове уже крутились примерно те же мысли: такое поведение Лу Цзяньяня смахивало на склонность к самоистязанию.
Мама Лу тщательно и мучительно перебрала в памяти все воспоминания, но все же покачала головой:
— Дома Яньянь ничем не отличается от обычного. По крайней мере, когда я за ним наблюдаю, это так.
— А не было ли каких-то изменений в кругу его семьи или друзей? Например, ссор с приятелями, каких-то перемен в семье?
Мама Лу нахмурилась — очевидно, она что-то вспомнила. Если и говорить о каких-то недавних переменах в семье, так это о рождении их общего с мужем ребенка.
Эта история учит нас тому, что никогда нельзя недооценивать то, к каким последствиям может привести даже самая незначительная мелочь. Если бы Лу Цзяньянь знал, что из-за его привычки пару раз ущипнуть себя по привычке после перерождения его мама начнет так переживать, он бы наверняка почувствовал себя виноватым. К сожалению, он об этом не знал.
Мама Лу очень тревожилась из-за склонности сына к самоистязанию, но больше всего она боялась, что причиной столь вызывающего поведения стал младший брат Лу, недавно появившийся в семье.
По идее, будучи ребенком из многодетной семьи, у которого уже была старшая сестра, Лу Цзяньцзянь не должен был испытывать настолько пугающую ревность к младшему брату. Но...
Ситуация в Семье Лу была довольно специфической: по сути, это была смешанная семья. До встречи друг с другом у Папы Лу и Мамы Лу уже были за плечами не самые счастливые браки. Этот прошлый опыт помог им быстро понять боль друг друга и подтолкнул к созданию еще более крепкого союза. Однако, как бы удачен ни был их второй брак, они никак не могли избежать различных проблем, неизбежных в смешанных семьях.
Например, Сестра Лу не была дочерью Мамы Лу, и именно поэтому между ними не было абсолютно никакого внешнего сходства — с чего бы им быть похожими?
http://bllate.org/book/21642/2233371
Готово: