Средних лет мужчина-врач очень тщательно провёл общий осмотр Ли Хуэйцзина, после чего сказал напряжённым двоим: У этого господина и так крепкое здоровье, к тому же операция прошла очень успешно. Вероятно, из-за тряски в теле открылось небольшое кровотечение, пара капельниц решат проблему, и всё будет в порядке. Конечно, самое главное — это как следует отдохнуть и восстановиться.
Оба тут же с облегчением выдохнули.
Поставив капельницу и объяснив им, как вытаскивать иглу, врач торопливо ушёл.
Уходя, мужчина-врач украдкой бросил на Ли Шэня несколько взглядов.
Ли Шэнь был полностью поглощен Ли Хуэйцзином и ничего не заметил.
Когда врач ушёл, Ли Шэнь посмотрел на покрасневшие от бессонной ночи глаза Рян Минджу и сказал: Ты, должно быть, не спала из-за переживаний всю ночь? Здесь, с господином Хуэйцзином, я и сам справлюсь, иди отдохни немного.
Рян Минджу и впрямь уже едва держалась на ногах, но, видя, что Ли Шэнь тоже выглядит очень слабым, ответила: Глядя на тебя, я бы не сказала, что ты выглядишь намного лучше моего шурина Хуэйцзина. Давай-ка лучше ты сначала отдохнешь, а как выспишься — сменишь меня.
Ли Шэнь покачал головой: Я в порядке. К тому же вы с господином Хуэйцзином — мужчина и женщина, вам не положено быть слишком близко, и ухаживать за ним будет неудобно. Пусть лучше это делаю я.
Рян Минджу больше не стала настаивать и сказала: Ну хорошо, если тебе понадобится моя помощь, обязательно зови.
Ли Шэнь кивнул.
Тогда Рян Минджу повернулась и ушла к себе в комнату отдыхать.
То, что Ли Шэнь вызвался ухаживать за Ли Хуэйцзином, конечно же, объяснялось не простой заботой о Рян Минджу. Главная причина заключалась в том, что он хотел воспользоваться этой возможностью, чтобы показать Ли Хуэйцзину свою доброту и чуткость, чтобы тот, открыв глаза, первым делом увидел именно его, до глубины души растрогался и раскрыл бы для него свои объятия.
Точно так же, как в прошлый раз: когда Ли Шэнь мучился от высокой температуры, вызванной издевательствами Ли Джэ Гёна, открыв глаза, он увидел стоящего в свете лампы Ли Хуэйцзина. Это тепло и ощущение надежности оттого, что рядом есть на кого опереться, Ли Шэнь не мог забыть до сих пор.
Он знал, что влюбить в себя через сострадание — задача не из легких. И хотя все любовные проблемы решаются в постели, сама любовь зарождается благодаря постепенному накоплению мелких знаков внимания и заботы в повседневной жизни.
Именно поэтому Ли Шэнь упрямо притащил свое больное тело ухаживать за Ли Хуэйцзином — только для того, чтобы быстрее проникнуть в его сердце.
Однако Ли Шэню было невероятно плохо. Царапины от плети на теле саднило и жгло, жар до конца не спал, а голову кружило от боли. Ему нужно было немного отдохнуть.
Скинув обувь, он залез на кровать, подполз к той стороне, где у Ли Хуэйцзина не было капельницы, нырнул к нему под руку и уткнулся лицом в грудь. Прислушиваясь к его ровному и сильному сердцебиению, он спокойно закрыл глаза.
Ли Шэнь думал, что подремлет всего чуть-чуть и обязательно проснется до того, как закончится этот пузырек с лекарством.
Но стоило ему заснуть, как он провалился в мертвецкий сон.
******
Ли Хуэйцзину приснился сон.
Ему привиделось, будто у него на руке распороли кожу и оттуда хлынула яркая кровь, причиняя дикую боль.
А затем от этой боли он и проснулся.
В следующий мгновение он обнаружил, что это был не сон.
Его кровь текла по игле обратно в трубку капельницы, заполнив уже добрую ее четверть.
Встревожившись, он поспешно поднял другую руку, намереваясь перекрыть зажим на трубке капельницы, но обнаружил, что его руку что-то намертво прижало — от онемения и затекших мышц она ныла, и поднять ее было совершенно невозможно. Повернув голову, он увидел расплывчатое лицо Ли Шэня, увеличенное в несколько раз: тот, пуская слюни, спал сладким сном, положив голову на его руку.
После первоначального шока в сердце Ли Хуэйцзина внезапно поднялась какая-то странная, не поддающаяся описанию буря чувств. Вникать в это было некогда, потому что требовалось немедленно остановить утечку крови. Не имея другого выхода, он был вынужден той самой рукой, в которую была вставлена игла, закрыть регулятор на капельнице. Он хотел было вытащить и застрявшую в коже иглу, но поверх был наклеен пластырь, а одной рукой справиться с ним не получалось, так что пришлось оставить эту затею.
Оглядев окружающую обстановку, он понял, что находится вовсе не в больнице и вообще не в каком-то из своих привычных мест.
Последнее, что он помнил — это съемочную площадку, Чхон Сон И, сорвавшуюся со страховки, его собственный бросок вперед, чтобы поймать ее, а затем темноту и потерю сознания.
Так почему же он оказался в этом незнакомом месте? И с какой стати они с Ли Шэнем лежат в одной постели?
Мм… — из горла Ли Хуэйцзина вырвался хриплый стон. В мочевом пузыре ощущался сильный позыв, его мужское достоинство от сдерживаемой мочи налилось до каменной твердости, причиняя резкую боль, от которой становилось невыносимо.
Ли Хуэйцзин с трудом сжал ноги и продолжал терпеть.
Спавший рядом с ним Ли Шэнь вдруг ворохнулся, вкатился прямо ему в объятия, и его бедро поудобнее устроилось поверх тела Ли Хуэйцзина — как назло, как раз на его раздутом животе.
И без того сдавленный до предела мочевой пузырь внезапно испытал давление, и скопившаяся внутри жидкость прорвала плотину, потоком устремляясь по протокам наружу, пока наконец не забил фонтаном из того самого потайного места.
Ли Хуэйцзин остолбенел.
Ему хотелось затормозить, но остановить процесс было невозможно.
Горячая моча продолжала литься непрерывной струей, стекая по внутренней стороне бедер вниз, пока наконец не затопила всю нижнюю половину его тела, после чего напор иссяк.
Это длившееся целую минуту мочеиспускание смешало в себе невыразимое облегчение и сильнейший стыд.
Это длившееся целую минуту мочеиспускание стало вечным пятном на репутации и кошмарным ночным кошмаром.
Это длившееся целую минуту мочеиспускание перечеркнуло всю его яркую и благополучную жизнь.
Без сомнения, эта минута стала самым въевшимся в память, самым незабываемым моментом в блестящей жизни Ли Хуэйцзина, мгновенно взлетев на первое место в хит-параде ситуаций с непреодолимым желанием провалиться сквозь землю.
Если же взглянуть на виновника всего этого бедствия, то он по-прежнему сладко посапывал, находясь в полном неведении.
Ли Хуэйцзин так заскрежетал зубами, что они заходили ходуном. Ему безумно хотелось свернуть шею тому, кто лежал перед ним, а затем замести следы, уничтожив улики, чтобы навсегда скрыть этот позор.
Нет! Он должен ликвидировать улики преступления до того, как Ли Шэнь проснётся, никто ни в коем случае не должен узнать, что он обмочился в постели.
С трудом вытащив руку из-под головы Ли Шэня, он сначала выдернул иглу, затем убрал давившее на него чужое бедро и кувырком скатился с кровати.
Глубокий вдох, еще один глубокий вдох, и еще один глубокий вдох — и наконец Ли Хуэйцзин откинул одеяло.
Обширное пространство белоснежной простыни окрасилось в золотисто-желтый цвет, причем казалось, что пятно продолжает расползаться дальше.
Немедленно, немедленно уничтожить эту простыню!
Он вцепился в угол простыни и принялся тянуть ее на себя. Но Ли Шэнь всё еще лежал сверху, что колоссально усложняло выполнение этой задачи.
И как раз в тот момент, когда Ли Хуэйцзин вёл ожесточённую борьбу с простынёй, Ли Шэнь проснулся.
Лишившись теплого объятия и укрывавшего их одеяла, Ли Шэнь почувствовал себя зябко. Он сжался в комок, не желая открывать глаза. Но почему даже простыня норовит сбежать? Больше не в силах терпеть, Ли Шэнь заворочался и с трудом разлепил веки, желая разобраться, что тут происходит.
Едва открыв глаза, он увидел, что Ли Хуэйцзин, низко склонив голову, изо всех сил тянет простыню на себя. Ты что делаешь?
Ли Хуэйцзин в испуге поднял голову и заикаясь выдавил: Ни… ничего особенного.
Ой, а что это за запах? — Ли Шэнь озадаченно приподнялся, бросил взгляд на огромную желтую карту на простыне, потрясенно перевёл глаза выше и уставился на мокрые пижамные штаны Ли Хуэйцзина, от которых всё еще поднимался парок. Челюсть Ли Шэня едва не отвалилась от изумления: Ты что… в постель наделал?!
Ли Хуэйцзин был готов умереть от стыда. Его лицо сменяло цвета от белого к алому, от алого к багровому, а от багрового к иссиня-черному — это зрелище превосходило по красочности даже номера сычуаньских актеров с их мгновенной сменой масок. Кто… кто наделал в постель! Ты что, считаешь меня трехлетним ребенком, у которого совсем нет самоконтроля?!
Улики были неопровержимы, и любые попытки оправдаться потеряли смысл. Ли Шэнь цокнул языком и произнес: Подумаешь, уписался — эка невидаль, настоящий мужчина должен уметь отвечать за свои поступки. Впрочем, огоньку в тебе и правда с избытком, раз моча окрасилась в такой ядрёный цвет.
Ли Хуэйцзин чувствовал, что заживо сгорает от охватившего его жгучего стыда. Сжав зубы, он процедил: Раз ты проснулся, вставай. Мне нужно сменить простыню.
Послушно поднявшись с постели, Ли Шэнь заметил: Ты же больной, какая тебе стирка, оставь пока как есть. На мой взгляд, тебе прежде всего нужно нормально помыться — от тебя разит так, что хоть святых выноси.
Ли Хуэйцзин глянул на собственные штанины, с которых всё еще капало, и счел его слова разумными. Бросив простыню, он молча развернулся в поисках ванной комнаты.
Ли Шэнь тут же увязался за ним по пятам и, воспользовавшись тем, что Ли Хуэйцзин потерял бдительность, проскользнул в ванную первым.
Ты что делаешь? — спросил Ли Хуэйцзин.
Ли Шэнь захлопал своими чистыми глазами и невинно ответил: Помогу тебе искупаться. Ты же больной, тебе нельзя слишком переутомляться.
Ли Хуэйцзин покрылся черными тучами и процедил всего два слова: Не нужно!
Вот еще болтать! — Ли Шэнь рывком втянул его внутрь и решительным движением захлопнул дверь ванной.
http://bllate.org/book/21652/2234468
Готово:
