В голове Чжан Фэна внезапно возникла мысль: это тайное царство было живым и напоминало гигантский котел для алхимии или сосуд для выращивания ядовитых насекомых, который переплавлял всех вошедших внутрь культиваторов.
Глава секты, разумеется, тоже попался на заклятие Десять Совершенств, но оставалось лишь гадать, в каких именно прекрасных снах он заблудился, и посторонние никак не могли его разбудить.
Чжан Фэн, однако, ничуть не беспокоился, ведь мастер, способный пройти испытание, находился прямо рядом с ним.
Хо Нянь с безмятежным видом извлек из рукава несколько непримечательных мелких артефактов — тех самых, что им ранее всучил круглолицый Е Чэнфэй.
Выслушав его пояснения об этих вещицах, Чжан Фэн ошеломленно посмотрел на него: — Зачем ты их ищешь?
— Не спеши. — Хо Нянь выудил из множества артефактов короткую флейту, на которой были вырезаны крошечные иероглифы. Стоило только извлечь ее на свет, как сидевший до этого без движения человек наконец подал признаки жизни.
— Флейта, которую я взял, связана с его сном, — пояснил Хо Нянь. — Эта флейта принадлежала тому самому наставнику Е Чэнфэя, который пропал без вести уже очень давно.
— А? — Чжан Фэн опешил еще сильнее.
— Разве я не говорил? Способ снять проклятие Десять Совершенств заключается в том, чтобы дать человеку понять: ему не нужно грезить, он может получить желаемое и наяву. Порой одних слов недостаточно, нужны вещь или даже человек, способные заставить противника поверить.
Хо Нянь продолжил: — Глава секты был знаком с наставником Е Чэнфэя. Теперь понимаешь?
Хо Нянь положил флейту перед главой секты и произнес: — Глава, человек, которого вы хотите увидеть, велел передать вам это. Он ждет вас на прежнем месте.
Аура истинного хозяина флейты стала медленно рассеиваться, а остатки не угасшей ци, затаившиеся на ней, по воле Хо Няня постепенно окружили главу секты.
Спустя мгновение глава секты вырвался из пелены сновидений и открыл глаза.
— Где он? — едва очнувшись, тут же спросил глава.
Чжан Фэн: — ...
Ох... Так вот вы какие на самом деле?
Запутанная связь между главой секты и наставником Е Чэнфэя длилась уже несколько сотен лет. Позднее, каким-то образом прознав об этом, Гунлян Си воспользовался данной слабостью и обманом заставил того наставника снова угодить в Тянья Хайцзяо, после чего глава секты бросился в погоню за ним.
Он надеялся выступить в роли благородного спасителя, но никак не ожидал сам увязнуть в этой ловушке. Он проспал так много лет, и приди Чжан Фэн и остальные хоть немного позже, на этом месте сидел бы лишь скелет.
Хо Нянь отыскал в тайном царстве несколько сокровищ на память, и втроем они выбрались наружу.
Войти в это место было трудно, но покинуть его оказалось невероятно легко: стоило им вынырнуть через белую дыру, как они неожиданно очутились в каком-то городе в мире смертных.
Немного отдохнув, Чжан Фэн с помощью талисмана передачи звука вызвал Е Чэнфэя. Тот, узнав, что глава секты Секта Дэнчун разыскивает его собственного наставника, ради того чтобы проявить себя с лучшей стороны и произвести хорошее впечатление, с готовностью взвалил это дело на свои плечи, бья себя в грудь и клятясь, что непременно отыщет зацепки, ведущие к пропавшему.
Но прежде им предстояло вернуться и разобраться с Гунлян Си.
Казалось, в пещере они провели всего один день, но стоило им выйти наружу, как в человеческом мире минуло уже целое десятилетие.
Для обитателей мира бессмертных десять лет пролетают как один день — не успеешь и глазом моргнуть.
Собрание Бессмертных было в самом разгаре. Воспользовавшись тем, что Гунлян Си публично объявил на весь мир бессмертных о предательстве Чжан Иня и Хо Шана, которые якобы навредили соратникам и бежали из обители, Гунлян Си был единогласно возведен последователями на пост главы секты. Он взял в свои руки все дела обители и даже заполучил право управлять человеческим миром.
Вот только Гунлян Си не успел порадоваться своему новому положению: казалось, не прошло и мгновения, как Чжан Инь вернулся вместе с главой секты.
Глава прилюдно разоблачил Гунлян Си, и весь мир бессмертных мгновенно погрузился в шок и смятение.
Обладавший лишь уровнем культивации Золотого Ядра, как Гунлян Си смел тягаться с главой секты, чья ступень достигала Превращения Бога? Да и будь на месте главы обычный Чжан Инь, он все равно не смог бы с ним совладать.
Стоило главе секты вернуться, как несколько старейшин тут же предали прежнего временщика и перешли на сторону главы.
Оставшийся без единого сторонника Гунлян Си был полностью изобличен, когда вперед вышел тот самый слуга, некогда прислуживавший Чжан Иню, и дал показания. С тех пор как Чжан Инь ушел, он ни на день не забывал о том, как Собрание Бессмертных помогло им, и поклялся восстановить доброе имя Хо Шана и Чжан Иня. Он скрытно собирал улики и даже раздобыл доказательства того, как Цинмэн и остальные в тот день опоили Хо Шана вином Десять ли за один раз, чтобы подставить Чжан Иня.
У Гунлян Си больше не осталось оправданий. Ученики Секта Дэнчун отвели его в Зал Нарушений, низвергли на восемнадцатый уровень темницы, и отныне ему предстояло провести за этими стенами целых шесть сотен лет.
Когда глава секты уладил все дела, Хо Нянь решил уединиться для медитации. Чжан Фэн тоже смутно почувствовал приближение прорыва в своем уровне культивации, и они вдвоем закрылись в тишине.
Это уединение затянулось на целое столетие.
Хотя закрыть и открыть глаза — дело одного мгновения, когда оба вышли из затвора, Хо Нянь уже достиг ранней стадии Становления Божества и успешно вернул полный контроль над собственным телом; Чжан Фэн же ступил на среднюю ступень Превращения Бога. Скорость продвижения Хо Няня поражала воображение, и едва он вышел из затвора, глава секты возвысил его в должности, назначив новым старейшиной.
А благодаря сокровищам, что они принесли с собой, Секта Дэнчун вновь превзошла Секта Сюаньхуан, превратившись в древний и непоколебимый благородный род мира бессмертных.
Впрочем, вышедших из затвора мужчин это совершенно не волновало. Вдвоем они отправились странствовать по белу свету, любуясь реками и горами, пока наконец, приняв обличье обычных смертных, не вернулись в тот самый дом, который некогда приобрели в человеческом мире.
За минувшее столетие город сильно изменился, превратившись до неузнаваемости, даже русла рек и горные потоки сместились. Прежний оживленный город обратился заброшенным тихим селением, затерянным за густыми зарослями леса.
Дом давно обветшал, его со всех сторон обступила буйная дикая трава и плети лиан. Хо Нянь лишь махнул рукой, и жилище вновь обрело свой первозданный вид.
Оглядывая знакомые окрестности, о которых рассказывал Хо Нянь, Чжан Фэн с вздохом произнес: — Для нас с тобой те события промелькнули словно миг, а в мире всё успело измениться.
Ему казалось, будто приветливые соседи и утреннее кукареканье петухов за окном всё еще звучат неподалеку, но теперь здесь царила лишь пустота и запустение, от былого оживления не осталось и следа.
— Главное, что ты рядом со мной. — Хо Нянь переплел свои пальцы с пальцами Чжан Фэна и нежно поцеловал его. — Любимая моя женушка, мы ведь прошли через столько испытаний, неужели тебе совсем нечего мне сказать?
Чжан Фэн прикрыл глаза, уголки его губ чуть приподнялись, и он притворился, будто ничего не понимает: — О чем это ты? С чего бы мне что-то говорить?
— ...Я ведь столько раз признавался тебе в любви. — Хо Нянь состроил жалобную физиономию.
— Мм.
— ...Что значит это твоё «мм»?
— Это значит, что я всё понял.
— ... — Хо Нянь не знал, смеяться ему или плакать, подхватил мужчину на руки и бросился в дом. — Ладно, если ждать, пока ты признаешься, что любишь меня, проще сразу принудить тебя к исполнению супружеского долга!
Чжан Фэн не верил своим ушам: — Хо Нянь, посмей только?!
Хо Нянь повалил его на постель, навис сверху и со смехом произнес: — Мм.
— Какое еще «мм»! А ну слезь с меня!
— «Мм» — значит понял, — пробормотал Хо Нянь, крепко обнимая его, и впился в губы страстным поцелуем.
Хо Нянь уже привык к тому, что окружающий мир внезапно погружается в абсолютную тьму, а человек в его объятиях бесследно исчезает.
Хотя в мире бессмертных они провели целое столетие, из-за долгого затвора время пролетело для них словно в мгновение ока — по личным ощущениям, столь долгого срока они на самом деле не проживали.
Зато его чувства к Чжан Фэну развивались стремительно, словно преодолевая по тысяче ли в день. К тому же, после долгого насильственного заточения внутри тела Хо Шана, сейчас он просто не мог вынести и малейшей разлуки с любимым человеком.
Написанный им же самим откровенный роман словно насмешка пылал перед глазами. Он задумчиво наблюдал за разворачивающейся наяву сценкой с заключением под стражу Чжан Иня и Хо Шана. Стоны Чжан Иня и звуки яростных столкновение тел заставляли его испытывать неконтролируемое возбуждение. Но одно дело — чистая физиология, и совсем другое — странное чувство отчуждения в душе.
В конце концов, то лицо принадлежало его любимому человеку: раскрасневшееся от страсти лицо, невольные слезы от частых оргазмов, позы, в которых изгибалось тело, и прочие мелкие детали — всё это изначально было продуктом его собственных фантазий. Разве можно было остаться равнодушным, лицезрея подобное зрелище?
И тем не менее, он уже мысленно провел четкую границу между выдуманным персонажем и настоящим Чжан Фэном.
Чжан Фэн давно и живо вытеснил все его прежние домыслы, став ни с чем не сравненным и незаменимым существом, в то время как заменявший его Чжан Инь закономерно превратился в чужака.
Если не считать лица, тот ни капли не походил на Чжан Фэна. Впрочем, ни Хо Шан, ни Хо Чэн, ни Хо Фу тоже не являлись настоящим им.
Единственным неизменным оставалось лишь то самое сердце, что желало вечно любить и защищать другого.
Неужели именно в этом заключалась истинная причина его попадания сюда? Неужели небеса хотели, чтобы он отчетливо разглядел собственные чувства? Понял, каким же глупцом он был?
Перед глазами, под глухой стон Хо Шана, тело Чжан Иня сильно задрожало. В тяжелом прерывистом дыхании оба постепенно успокоились и тихо прижались друг к другу, не произнося ни слова.
Картинка начала медленно таять. Темное пространство вокруг вновь, словно занавес, раскрыло грандиозное представление: ночная мгла отступила, и свет вновь затопил поле зрения.
Звуки вокруг нарастали, становясь всё громче, и реальность возвращалась в свои права.
В просторном, ярко освещенном банкетном зале звучала мягкая и непринужденная мелодия струнного квартета, гости обменивались любезностями и звоном бокалов. Окружающие выглядели ослепительно и нарядно, некоторые то и дело бросали взгляды на Хо Няня и, встречая его ответный взор, почтительно склоняли головы с легкой улыбкой, полной трепета.
— Молодой господин Хо, — облаченный в элегантный костюм молодой мужчина с бокалом красного вина подошел к Хо Няню слева и с улыбкой произнес, — наш вечно занятый старший господин Хо, как это вы нашли время почтить своим присутствием эту вечеринку?
Другой мужчина в армейском мундире с бокалом в руке подошел к Хо Няню справа, взяв его в своеобразные тиски с двух сторон, и добавил: — Разве ты не говорил, что не придешь? Вот те на: теперь всё внимание неженатых особ приковано к тебе, неужели мы снова пролетели?
— Не зря говорят, что зелень лишь оттенчает алый цветок, — со вздохом протянул молодой человек в костюме и с удрученным видом коснулся лба. — Рядом с молодым господином Хо мы вечно будем лишь жалкой листвой, годной разве что для фона.Хо Нянь окинул взглядом наряды обоих мужчин, затем огляделся по сторонам: невдалеке кто-то, косясь в их сторону, взволнованно и ожесточённо шептался.
В голове Хо Няня промелькнуло несколько похожих сюжетных завязок, и в конце концов он остановился на одной из них.
Как назло, почему выпала именно эта история?
Хо Нянь нахмурился, в душе на миг зародилось беспокойство, но на лице не дрогнул ни единый мускул — он лишь легко улыбнулся:
— Тебе стоит радоваться, что ты вообще достоин служить фоном.
Мужчина в деловом костюме замер, изумлённо разинув рот, и они с парнем в форме растерянно переглянулись, застыв с бокалами в руках.
А Хо Нянь уже быстрым шагом удалился.
Мужчина в костюме ошеломлённо выдохнул:
— Черт побери? Кто это сейчас был? Неужели молодой господин Хо?
Парень в форме сделал глоток алкоголя, пытаясь прийти в себя:
— Если ты имеешь в виду старшего сына Хо Минъина — представителя первого военно-элитного клана империи Чэнмин, ныне совмещающего пост главного исполнительного судьи военного трибунала при Кабинете министров; того самого легендарного Хо Цзысу, который, по слухам, уже в пять лет мог синхронизироваться с редчайшим мехом уровня SSS, в одиннадцать с отличием окончил Высшую академию меха, в пятнадцать не знал поражений на внутренних соревнованиях мехов, в восемнадцать вступил в личный гвардейский легион Его Величества, а в девятнадцать получил звание майора легиона… Если это тот самый невозмутимый, ненавидящий светские приёмы, не выносящий фамильярности и начисто лишённый чувства юмора деревянный болван, которого я знаю, то да, это он.
Мужчина в костюме озадаченно почесал в затылке:
— Сколько я его знаю, впервые слышу, чтобы он с кем-то шутил!
— Он и не шутил, — сочувственно протянул парень в форме. — Он просто говорил правду.
Впрочем, даже будь это правдой, прежний Хо Цзысу никогда бы не бросил такое в лицо просто так. Наверное, гениев просто невозможно понять: он редко общался и веселился со сверстниками, и, кроме работы, никто не мог к нему толком приблизиться.
Казалось, он сам собой воздвиг невидимую преграду между собой и остальными. Но из-за его колоссальной силы окружающие успевали лишь благоговеть перед ним, и уж точно никто не смел упрекать его в излишней отстраненности.
Мужчина в костюме потёр подбородок:
— Неужели он напился?
Хо Нянь вовсе не был пьян. Он просто всё для себя решил: он больше не станет притворяться кем-то другим, он хочет остаться самим собой — тем самым настоящим собой, что был рядом с Чжан Фэном. Находясь в теле Хо Шана, он наконец осознал: Чжан Фэн всегда играл лишь свою собственную роль, а он сам с таким увлечением погружался в придуманные им же сюжеты, что незаметно подменил понятия, приняв себя за постороннего, а постороннего — за себя.
Безусловно, по отношению к кому угодно это было бы величайшим неуважением, однако Чжан Фэн никогда за это на него не сердился, а напротив, во всём подыгрывал.
Общаясь с Хо Шаном и Чжан Фэном, Хо Нянь наконец прочувствовал всю горечь ревности и досады: раз он вполне мог быть собой и добиваться Чжан Фэна, зачем в конце концов понадобилось прибегать к помощи собственных историй, собственного сюжета и даже придуманных им персонажей?
Поэтому он больше не намерен притворяться. И пусть из-за этого с самого начала изменится всё направление истории, ничего страшного. Главное — пока они с Чжан Фэном вместе, какой бы ни был финал, они непременно пройдут этот путь до конца.
У него должна быть эта уверенность — как в самом себе, так и в Чжан Фэне, ведь Чжан Фэн вовсе не слабак, которого нужно поминутно защищать.
Поставив бокал на стол и вежливо отказавшись от приветствий подходивших мужчин и женщин, он бросил быстрый и цепкий взгляд на просторы банкетного зала.
Чжан Фэн тоже должен быть здесь. Если память ему не изменяет, первая встреча императорской путеводной звезды Хо Цзысу и безвестного скромного мехмастера Чжан Ина произошла именно в этом месте.
Чжан Ин был приглашён на банкет самим императорским двором. На этот вечер собралось множество именитых учёных, экспертов по мехам, высокопоставленных военных, членов императорской семьи и басномочно богатых купцов.
Каждый присутствующий здесь обладал весомым авторитетом, и если уж сравнивать их значимость, то всё сводилось лишь к тому, на чьей стороне лежат чьи-то интересы.
Исследованиям учёных и экспертов по мехам требовалась государственная поддержка; большая же часть имперской казны наполнялась за счёт именитых и влиятельных купцов; купцы могли спонсировать научные проекты ради извлечения прибыли; а высокопоставленные армейские чины и члены царской семьи были неразрывно связаны как с учёными и империей, так и с торговцами.
Как говорится, стоит задеть одну ниточку — и задвигается всё полотно, а потому обижать кого-либо из присутствующих было никак нельзя.
Чжан Ин среди них был исключением. У него не было ни связей, ни власти, его семья состояла из простых рабочих, и все они ютились в трущобах: кроме тяжкого труда родителей, надеяться было не на что, разве что на то, что он подрабатывал починкой мехов, чтобы хоть как-то поддержать домашний бюджет.
С детства Чжан Ин отличался острым умом, схватывал всё на лету и обладал поистине выдающимся, самоучкой обретённым талантом к мехам.
Постепенно он снискал небольшую известность в трущобах. В те времена, когда пятнадцатилетний Хо Цзысу триумфально шествовал по всем подряд соревнованиям мехов от мала до велика, Чжан Ин в поте лица, измазанный машинным маслом, занимался заменой деталей и бросал вызов всё более сложному ремонту; а когда Хо Цзысу уже занимал должность майора, его приметила крупная компания по ремонту мехов и переманила к себе на солидное жалование. И надо же было такому случиться, что его самым первым заказом оказался учебный мех маленького принца. Во время починки он обнаружил в машине следы постороннего вмешательства: при неосторожном управлении это могло запросто привести к гибели пилота и разрушению меха.
После доклада об этом инциденте члены императорской семьи в знак благодарности прислали ему пригласительный билет на банкет, маленький принц щедро одарил его деньгами, и статус Чжан Ина в компании стремительно взлетел.
Вот только он разрушил чужие планы, а значит, неизбежно навлеклась месть.
Вокруг маленького принца вилась целая рать стражников, а о судьбе простого смертного просто никто не заботился.
Ему пришлось уволиться, с болью в сердце отказавшись от надёжной работы. Забрав деньги и прихватив семью, он спешно переехал в другой район и даже перевёл младших брата и сестру в другую школу. Тем не менее, младшего брата, учившегося в начальной школе, всё равно подстерегли и избили по дороге. Если бы не своевременная помощь случайных прохожих, тот мальчишка наверняка стал бы живой мишенью вместо маленького принца и погиб прямо на улице.
Одолеваемый гневом Чжан Ин решил действовать на опережение: он тщательно оделся и вовремя явился на банкет, твёрдо намеренный завести полезные знакомства среди влиятельных и могущественных людей. Какая бы ни потребовалась плата, он был готов отдать всё, лишь бы оградить семью от опасности.
Увы, как бы славно он ни всё рассчитал, попав в банкетный зал, он не смог завязать разговор ни с кем. Члены императорской семьи были наглухо окружены личной гвардией, его надежды отыскать маленького принца рухнули, и ему оставалось лишь, захватив бокал с вином, устроиться в саду в полном отчаянии.
Если завести нужные знакомства на банкете не удастся, останется только подкараулить кого-нибудь на выходе после окончания приёма.
Он уже приметил одну подходящую кандидатуру. Им оказался старший эксперт по мехам империи, известный под прозвищем Святой Руки — Ван Пулиси.
Ван Пулиси, мужчина лет сорока с небольшим, был метисом. Его глаза пленительного павлинье-синего оттенка гармонировали с резкими чертами волевого лица, в котором зрелая мудрость и суровая потрепанность жизнью сочетались с особой притягательностью.
Он прекрасно поддерживал форму: крепкая мускулатура и тронутая морщинками улыбка ничуть не позволили ему покинуть список мужчин, за которых больше всего мечтают выйти замуж женщины империи, — напротив, он неизменно держался в первой десятке.
Главное же заключалось в том, что его познания в области мехов были глубоки, а мастерство — безупречно. Передовые имперские мехи K20 и их усовершенствованная версия вышли из-под его рук, и его достижения являлись пределом мечты любого мастера мехов.
Чжан Ин дал себе зарок: чего бы это ни стоило, заставить человека обратить на себя внимание.
Стоит лишь заслужить его одобрение или стать его учеником, как его социальный статус и положение коренным образом изменятся, и его родным больше не придётся дрожать от страха!
Размышляя об этом, он поднял руку и невольно коснулся небольшого предмета, спрятанного во внутреннем кармане пижамы — тьфу, пиджака. Это было сокровище, на разработку которого он потратил несколько лет кропотливого труда, и от сегодняшнего вечера зависело всё.
Хо Нянь обошёл банкетный зал несколько раз, но так и не обнаружил Чжан Фэна. Его охватила тревога: неужели он ошибся?
Или они разминулись?
Этот мир был для Чжан Фэна абсолютно чуждым. И слово чуждый относилось не к концепции мира мехов как таковой, а ко всему остальному, что за его пределами.
Хо Нянь немного переживал, опасаясь, что Чжан Фэн не сможет принять это и рассердится на него.
На самом деле он обдумывал, как именно объясниться, стоило им только перенестись в этот мир, однако втайне лелеял надежду, что всё произойдет не так быстро — мол, если до того он успеет завоевать доверие и расположение Чжан Фэна, объясняться станет гораздо проще.
Но сейчас момент был выбран крайне неудачно. Абсолютно не вовремя.
Этот тонкокожий парень только-только начал принимать его, и тут — такой мощный удар по вкусам! Как теперь спасать свой образ?!
Хо Нянь закрыл лицо руками, едва не издав стон от досады прямо при всех.
Приём подходил к концу, гости стали расходиться. Те, кто увлёкся беседой, собирались продолжить вечер в другом месте, а те, кто успешно заключил на банкете сделки, обменивались рукопожатиями на ступенях на прощание.
Молодые парочки договаривались о ночной прогулке, а кто-то, поймав искрами взглядов взаимную симпатию, украдкой ускользал из толпы, чтобы побыть вдвоём.
Праздник удался на славу, но так и не найдя нужного человека, Хо Нянь был вынужден вместе с толпой направиться к выходу.
Едва он перешагнул порог главного входа, как кто-то окликнул его сзади.
— Молодой господин Хо, — раздался за спиной знакомый зрелый и бархатистый голос, — давно не виделись, как же ты вырос!
Хо Нянь обернулся и увидел приближающегося Ван Пулиси.
— Пулиси, — поздоровался с ним Хо Нянь и, вспомнив кое-что, поспешно спросил: — Скажи, тебе не встречался тут парень, который собирается проситься в ученики?
— А? — опешил Святой Руки. — Нет. А что, хочешь подкинуть мне ученика?
Пулиси в своё время был наставником Хо Цзысу по мехам и считал его своим самым гордым воспитанником, так что их отношения всегда оставались тёплыми.
Хо Нянь нахмурился: неужели в сюжете произошёл какой-то сбой?
Не успел он додумать эту мысль, как с косого направления раздался звонкий голос:
— Уважаемый наставник Святой Руки!
Дух Хо Няня мгновенно встрепенулся, и он поспешно повернулся на звук.
— Уважаемый...
http://bllate.org/book/21665/2235437
Готово:
