Артур легко и непринужденно раскусил мысли Фружира. На этот раз он не рассердился, а лишь почувствовал легкую досаду.
У Висена действительно были все данные для того, чтобы за ним следовали люди; даже он сам не испытывал к нему явной неприязни. От Фружира была хоть какая-то польза, пока они находились на Континенте, но стоило тому достичь божественной ступени и попасть в Мир демонов, как он превратился бы в слабака. Как только он восстановится в достаточной мере, чтобы открыть собственное пространственное хранилище и достать лекарства, Фружир станет абсолютно бесполезен. Тогда он без колебаний исполнит ничтожное желание какого-то смертного.
По крайней мере, сейчас их с Фружиром цели совпадали: оба желали, чтобы тот как можно быстрее нарастил свою силу. Сам того не замечая, Артур поймал себя на мысле, что больше не смотрит на Висена как на букашку. Не осознавая этого, он поставил этого человека на одну ступень с демоническим родом.
Хотя граф Крис явно был недоволен решением Его Высочества Висена, возразить он не смел. Ему оставалось лишь затаить свои мысли. Граф прекрасно понимал, что каким бы гениальным ни был Фружир, в будущем он не будет иметь никакого отношения к роду Крис. Если бы парень воспитывался их родом, пусть даже без всяких искренних чувств, между ними существовал бы долг благодарности.
Все его расчеты развеялись прахом от единого слова Его Высочества Висена. Их род Крис не мог сравниться с родом Абигейл, чьим именем была названа целая империя. Ресурсы, которыми те владели, превосходили возможности трех или четырех родов Крис, вместе взятых.
Ансаэль видел всё это насквозь: Артур, будучи Королем Демонов, даже не рассердился. На Фружире лежала печать Короля Демонов — это он понял с первого взгляда. Для властолюбивого демонического рода взгляд, которым Фружир присягал на верность, равносилен предательству.
Не говоря уже о демонах, в чьей природе заложена жажда разрушения, даже они, божественный род, не колеблясь уничтожили бы предателя. И всё это из-за Висена Абигейла?
Ансаэль перевел испытующий взгляд на Висена.
Цзи Фань отчетливо почувствовал его внимание, чинно устроившись за столом, он слегка повернул голову и бросил на него взгляд.
Вместе с его движением золотистые пряди волос описали изящную дугу. У Ансаэля внезапно возникло желание протянуть руку и коснуться их. Интересно, сохраняют ли эти золотые волосы едва уловимую прохладу, когда они сухие?
Заметив собственные мысли, Ансаэль поспешно отвел взгляд. Однако в памяти помимо воли всплыл образ влажных волос этого человека. Тогда его глаза были так же слегка прищурены, как и сейчас. Если бы он открыл их полностью, это выглядело бы еще более соблазнительно...
Чем сильнее Ансаэль пытался отвлечься, тем отчетливее становились эти образы, кружась в голове и не желая уходить. Висен Абигейл и впрямь оказался выдающимся человеком. Человеком, способным тронуть сердца как демонов, так и богов.
Глава 3.8. Задание
— Ваше Высочество, Ваше Второе Высочество... — запыхавшись, Бак вбежал во внутренний двор.
— Что случилось, к чему такая паника?! — Хамфри Абигейл опустил чашу, уже коснувшуюся губ. Манящее зеленое фруктовое вино внутри качнулось, источая еще более утонченный и освежающий аромат. Фруктовое вино, создаваемое эльфами, по праву считалось бесценным сокровищем, но сейчас хозяин просто отставил его в сторону.
Хотя на словах звучал упрек, он прекрасно знал нрав Бака. Без чрезвычайных происшествий тот никогда бы не потерял самообладание. Бак был вернейшим человеком из окружения Хамфри, и если уж он придавал чему-то столь большое значение, это должно было быть связано с самим Хамфри. Либо же произошло серьезное изменение в ходе порученного ему задания.
Увидев Хамфри, Бак мгновенно успокоился, сделал пару глубоких вдохов и торопливо доложил:
— Ваше Высочество, карета Третьего Высочества только что въехала в город Патильо. Она движется к королевскому дворцу и должна прибыть с минуты на минуту.
— Он... вернулся. — Выражение лица Хамфри резко застыло, а изящные пальцы дважды постучали по столешнице. Он уделял Висену столько внимания вовсе не потому, что они были родными братьями. По правде говоря, всё происходящее здесь казалось ему не более чем сном.
Обитатели этого сна могли двигаться лишь по предписанным сценарием тропам, и лишь он один сохранял контроль над собственными мыслями. Всех вокруг он воспринимал как клоунов, разыгрывающих спектакль, в то время как сам оставался единственным зрителем. Однако на этот раз актеры отступили от сценария, что по-настоящему его разозлило.
Он состоял в Организации «Тяньи» и принадлежал к числу ее старейших членов. В этой организации преобладали выходцы с Востока, сам же он был одним из немногих западников, да и имя носил западное — Якоб Кейси. Обладая западным происхождением, он предпочитал миры, так или иначе связанные с западной античностью. Это был далеко не первый его мир в стиле западного фэнтези и определенно не последний. И, конечно же, этот мир отличался исключительной спецификой.
Якоб, разумеется, слышал в организации легенды о господине Ехэ Лине. На самом деле, остальные члены организации привыкли называть этого мужчину исключительно тем самым господином, не смея даже произносить его имя вслух, однако сам Якоб относился к этому скептически.
Господин Ехэ Линь в реальном мире был бесспорно могущественным человеком, и при личной встрече Якоб с готовностью назвал бы его господином. В любом мире подчинение слабого сильному не считалось чем-то постыдным.
Но это место — не реальность. Будучи производным миром от основного, члены Организации «Тяньи» могли с легкостью отслеживать развитие сюжета и следить за его поддержанием. Они сохраняли собственные воспоминания и могли исправить малейшее отклонение. Более того, при желании они сами могли вселиться в тела главных героев — если, конечно, соглашались пожертвовать своей памятью и превратиться в марионеток сюжета...
Разумеется, мало кто добровольно соглашался занять место главного героя, за исключением главы Организации «Тяньи» — господина Пэй И. Каждый мир имел свой предел прочности, и могущество Пэй И превышало то, что способна выдержать большая часть миров, поэтому они могли внедрять в них лишь часть своей души. При этом сохранить изначальные воспоминания не удавалось. В таком случае было уже неважно, является ли он главным героем. Более того, будь он протагонистом, шансы на успешное выполнение задания возрастали.
С господином Ехэ Линем, чьи способности почти не уступали силе Пэй И, дело обстояло точно так же. Они не могли проникнуть в производный мир с сохраненной памятью, и до сих пор оставалось загадкой, как именно они справляются с заданиями. Поскольку Пэй И никогда не побеждал Ехэ Линя, тут и говорить было не о чем. То, что господин Ехэ Линь ухитрялся менять сюжет и добиваться успеха, не имея воспоминаний при входе в производный мир, вызывало невольное восхищение даже у него самого.
Восхищение восхищением, но Якоб считал, что обладает преимуществом перед ним. Он знал сюжет и понимал, что стоит ему заметить отклонение, как он сможет вернуть всё на рельсы. То, что господин Ехэ Линь в этом мире принял обличье Висена, превосходило любые его ожидания. В первоначальном сюжете уголки губ Висена всегда трогала легкая улыбка, а сам он производил впечатление праздного лентяя.
Стоило Якобу представить на месте этой улыбки бесстрастное лицо господина Ехэ Линя... это было бы столь же жутко, как если бы господин Пэй И, вечно облаченный в костюм делового человека, вдруг напялил на себя панк-наряд. Уж скорее он поверил бы, что Ехэ Линь — это тот самый святой сын, чей образ абсолютно не соответствовал положению святого сына. И тем не менее, реальность оказалась именно такова. Висен совершал поступки, не подобающие его роли, а значит, это определенно был господин Ехэ Линь.
Пробыв в этом мире столько дней, он наконец-то сможет увидеть человека, которого так ждал. Якоб и раньше подумывал о том, чтобы отправиться на поиски в Лес Магических Зверей, но разве можно было запроменно отыскать кого-то в столь огромной чаще? К тому же существовал риск, что пока он будет шарить по Лесу Магических Зверей, объект поисков уже вернется назад. Вместо того чтобы совершить пустую вылазку, куда разумнее было спокойно посидеть в засаде в городе Патильо.
— Висен редко выбирается в путешествия ради опыта, и я, как старший брат, просто обязан устроить ему достойную встречу. — Якоб поднял стоявшую на столе чашу с фруктовым вином и осушил ее единым глотком. От этого на его лице проступил легкий румянец. — Пойдем, встретим его у ворот дворца вместе.
— Ваше Высочество, разве это не проявление слабости перед Третьим Высочеством? Пусть сейчас еще не время для открытой борьбы принцев за престол, но всё же нельзя... — Бак явно не понимал замысла Хамфри. Второе Высочество всегда отличалось надменностью и горделивостью, с чего бы ему вести себя подобным образом? Неужели Третий Высочество заставил его почувствовать угрозу?
— Проявление слабости? Разумеется, нет. Поступая так, я лишь демонстрирую окружающим крепкие братские узы с Висеном. Сейчас отец хочет видеть мир и согласие между братьями, и никто пока не станет идти против его воли. — Якоб поднялся с места. Ситуация действительно была именно такой, как он сказал: никто не посмеет распускать дурные слухи. К тому же... проявление слабости? Порой демонстрация слабости — это тоже стратегия. К тому же искра души, что таилась сейчас внутри Висена, заслуживала того, чтобы он перед ней склонил голову.
— Это я зря беспокоился, подход Вашего Высочества, безусловно, верен! — Бак поспешно опустил голову, мысленно коря себя за то, что усомнился в принце. Их Второе Высочество вовсе не был похож на Третьего, за которым вечно нужен был присмотр подчиненных. Он умел сам всё организовать, а им оставалось лишь выполнять приказы.
Уголки губ Якоба слегка изогнулись, но в этой улыбке не было ни капли тепла — лишь въевшаяся в самую кость надменность, способная запечатлеться в памяти каждого. Это была гордыня Якоба и одновременно гордыня самого этого тела. В этом плане Якоб и Хамфри были поразительно похожи. И вот такой мужчина в оригинальном сюжете почему-то воспылал страстью к Фружиру. Нельзя было не признать, что здесь явно не обошлось без золотого пальца, дарованного автором главному герою.
Рассчитав время до секунды, Якоб вышел ко входу во дворец и как раз успел застать момент, когда Кате остановил карету и отдернул занавеску. Первой из экипажа вышла Яна, что вполне укладывалось в его расчеты. Вторым... хватило лишь мелькнувшего края рукава, чтобы он понял: внутри находятся не только Яна и Висен. В гардеробе Висена признавались исключительно два цвета: белый и золотой, никаких иных оттенков.
Кто же это... Из кареты вышел темноволосый и черноглазый юноша в черных одеждах. Его взгляд казался спокойным, когда он оглядывал окрестности, но на деле в нем читалась настороженность ко всему происходящему. Неужели это Фружир? Якоб исключал появление посторонних людей, способных выйти из кареты Висена.
В конце концов, манера господина Ехэ Линя всегда сводилась к тому, чтобы игнорировать всех посторонних. Даже попав в этот мир, он унаследовал характер этого тела, а некоторые черты оставались неизменными на уровне инстинктов. К тому же Якоб не верил, что Висен, будучи членом королевской семьи, наотмашь лишен капли природной гордости.
В общих чертах определив личность Фружира, Якоб с еще большим предвкушением стал ждать остальных. Рядом с Фружиром непременно должен находиться Артур, тот самый необузданный и дерзкий демон.
Однако долгое время никто больше не появлялся.
Цзи Фань сидел в самом дальнем углу кареты, наблюдая, как Ансаэль и Артур играют в гляделки, не желая первыми выходить наружу. Бросив взгляд за пределы экипажа, он легко догадался о мыслях обоих. Похоже, ситуация свелась к тому, кто выйдет последним, ведь чей статус выше, тот и покидает карету напоследок?
Один принадлежал к стихии света, другой — к стихии тьмы, они были заклятыми врагами. При таком раскладе было трудно предсказать, когда это противостояние завершится. Мало им было скрытой борьбы на протяжении всего пути, так они еще решили устроить представление в самом конце.
— Вы оба, подвиньтесь, я выйду первым. — Цзи Фань приготовился встать. Сидя в самом глубоком углу, он не мог выбраться без того, чтобы остальные двое слегка не пододвинули ноги.
— Нет, ты — хозяин этого места. Мы никоим образом не можем позволить хозяину выходить раньше нас. — Ансаэль протянул руку, опустил ее на плечо Цзи Фаня и преградил ему путь. После этого он поднял глаза на сидевшего напротив Артура Бориса. — Я — святой сын Храма Света.
— ...Хм! — Артур прекрасно понял скрытый подтек размышлений Ансаэля: раз уж тот является святым сыном Храма Света, какой у него может быть статус, чтобы выходить после него? Верно, он, Артур Борис, — Король Демонов Мира демонов, вот только в Империя Абигейл об этом никто не ведал! К тому же его текущее положение в Мире демонов оставалось туманным, и раскрывать свою личность в данный момент было бы верхом безрассудства.
Артур выпрыгнул из кареты, слегка нахмурив брови и явно демонстрируя недовольство.
Якоб снова уставился на дверной проем, гадая, о чем же таком успели перекинуться Висен и Артур за столь долгое время, раз Артур выглядел таким разъяренным, но даже не помышлял о драке. Господин Ехэ Линь действительно невероятно силен. В глазах Якоба не было и следа страха — напротив, в них промелькнул азарт.
Зрачки Якоба снова сузились: это был уже второй сюрприз за день. Человек, показавшийся из кареты, снова оказался не Висеном. Одеяния Храма Света, золотые волосы, васильковые глаза и то самое холодное выражение лица, никак не вяжущееся с саном святого сына. Перед ним стоял святой сын Ансаэль Сони.
Спрыгнув на землю, Ансаэль оглянулся на дверцу кареты. И только теперь Якоб наконец дождался того, ради кого всё затевалось — Висена Абигейла. Стоит признать, это истинный господин Ехэ Линь...
Отчетливо ощущая то внимание, с которым Фружир, Артур и Ансаэль следили за Висеном, Якоб мысленно усмехнулся. Уголки его губ слегка приподнялись, и он ускорил шаг, направляясь навстречу. И хотя в его походке по-прежнему сквозило высокомерие, в этот раз в ней проступило куда больше дружелюбия, чем обычно.
Глава 3.9. Задание
— Висен. — Голос Якоба звучал глубже, чем у Висена. В той же аристократической манере речи проступала куда более тяжелая, отчетливая нота высокомерия.
— Второе Высочество. — Уголки губ Цзи Фаня тронула легкая улыбка. — Покинув дворец в столь ранний час, брат мой направляется на плац?
Из трех принцев Абигейла, не считая Висена, двое старших уже вовсю приобщались к государственным делам. Хамфри отличался гордым нравом и не особо сближался с аристократией, зато водил крепкую дружбу с военачальниками в армейских лагерях. Обзаведясь поддержкой военных кругов, он мог не опасаться, что кто-то посмеет смотреть на него свысока.
Старший принц Базель Абигейл унаследовал от короля рассудительность и спокойствие, пожалуй, сильнее прочих напоминая отца. Он поддерживал хорошие отношения с родовыми дворянами и пользовался авторитетом у старой аристократии.
Из трех братьев Висен казался наименее сильным игроком, но на деле всё обстояло иначе. Он обладал куда большим потенциалом к культивации, чем остальные принцы, к тому же от рождения был надежден светлым телопредрасположением. Его наставником являлся Святой Меча света. Даже если не брать в расчет поддержку Храма Света, одних этих двух факторов было достаточно, чтобы многие сделали ставку именно на него. В конце концов, этот мир по-прежнему жил по законам силы.
Кроме того, Висен пользовался всеобщей любовью и баловством короля: если первые два принца росли в условиях строжайшей отцовской дисциплины, то Висен купался во всеобщем обожании. Иначе, будучи принцем, он был бы обязан предъявлять к себе куда более жесткие требования, а не вести себя столь избалованно.
Если бы трое принцев сошлись в открытой схватке, у каждого нашлись бы свои козыри. Однако время для открытого противостояния еще не настало, и все предпочитали наслаждаться относительным покоем. Если бы нынешний король раньше времени заметил чьи-то попытки карабкаться наверх, это стало бы верной дорогой к самоубийству.
— Плац? Плац под присмотром генералов, мне нет нужды являться туда ежедневно. Тратить время на это — лучше лишний раз помедитировать над мечами, отточив свою атакующую мощь. — Якоб вел себя куда более непринужденно, чем обычно. — Я прибыл сюда исключительно для того, чтобы устроить тебе праздничную встречу.
— Благодарю, брат мой. — Цзи Фань слегка опустил голову, его тон был безупречно вежлив, хотя внешне он по-прежнему излучал вальяжную лень. Подойдя ближе, Цзи Фань легко хлопнул Хамфри по плечу. — Не желает ли старший брат заглянуть ко мне во дворец пропустить по чашечке вина?
Якоб скосил глаза на руку, лежавшую на его плече, и в его взгляде мелькнуло явное снисхождение.
— Отдельно пить вино нет нужды. Ты только что вернулся, тебе положено сперва явиться к отцу. Не думал ли ты устроить балл в ближайшие пару дней? Уж слишком многие здесь горят любопытством узнать о твоих странствиях.
— Бал? — Цзи Фань убрал руку и неторопливо зашагал по направлению к своим покоям, лениво взмахнув на ходу ладонью. — Брат мой, я недавно совершил прорыв и нуждаюсь во времени, чтобы закрепить уровень. Заботы по организации бала перекладываю на тебя, я обязательно появлюсь.
Пусть Висен и казался беспечным лентяем, он прекрасно осознавал неизбежность некоторых вещей. Наслаждаясь привилегиями королевской крови, приходилось мириться и с ограничениями, которые она накладывала. Посещение обязательных приемов входило в их число, хотя частных балов, коих устраивалось немало, он старался избегать при первой же возможности.
Тем не менее, в сюжете был период, когда он посещал балы с пугающей регулярностью. Стоило ему влюбиться в Артура, как он неизменно появлялся везде, куда бы ни ступала нога Артура. Подобная странность в его поведении не могла остаться незамеченной.
Именно поэтому мелкие аристократические дома, стараясь угодить принцу, то и дело одаривали Артура и Фружира подношениями. Артур никогда не отказывался от полезных вещей. Особенно учитывая, что ради его расположения большинство дарителей тащили редкие лекарства. В оригинальной истории Висен внес огромный вклад в то, чтобы раны Артура зажили так быстро.
— Висен... — шедший следом Артур не удержался от тихого предупреждения: — Этот твой братец явно замышляет недоброе.
— Верно! — Фружир мгновенно встал на сторону Артура. — Разве Второе Высочество Абигейла не славился своей надменностью? Я не увидел в нем ни капли гордыни, зато заметил неподдельный интерес к нам. Такой нрав ничуть не вяжется с ходящими о нем слухами.
— Пусть их наблюдения поверхностны, но в одном я с вами согласен. — Ансаэль на редкость воздержался от споров с Артуром. — Хамфри ведет себя не так, как в моих воспоминаниях. Человек с таким высокомерием никогда не роняет свою высокую планку из-за каких-то там семейных узы. Если это и не впервые, то случается крайне редко. Будь с ним поосторожнее.
http://bllate.org/book/21685/2236766
Готово:
