Позволить Сяо Ваньэр одной выйти и встретиться с мужчиной — как я могла оставаться спокойной? Ты ведь понимаешь, о чём я?
Как скажете, госпожа Нинь.
Все трое сели. Четвертый принц был озабочен своими мыслями и то и дело бросал взгляды на Цзюнь Цзышу.
Нин Цинхуань делала вид, будто ничего не замечает, и сидела с невозмутимым видом.
Разве вы не говорили, что пришли проводить друг друга? Почему вы оба молчите?
Нин Цинхуань сделала глоток чая и посмотрела на Цзюнь Цзышу.
Цзюнь Цзышу бросила на Четвертого принца взгляд, говорящий о том, что спешить не стоит, взяла Нин Цинхуань за руку и заговорила вполголоса, наклонившись к самому её уху:
Сестрица, посиди пока в карете, я ненадолго, всего на минуту.
Нин Цинхуань нахмурилась, но Цзюнь Цзышу легонько поцарапала ногтем её ладонь и посмотрела на неё умоляющим взглядом.
Ничего не поделав, Нин Цинхуань скрипела зубами, поднялась с места и вышла за дверь.
Сестрица услышала, что я собираюсь выйти, и непременно захотела пойти со мной.
Цзюнь Цзышу показала язык и виновато улыбнулась Четвертому принцу.
Ничего страшного. Ты помнишь то, о чём говорила мне раньше?
Естественно.
На самом деле Четвертый принц верил ей лишь наполовину и не придавал её словам особого значения. Ему просто казалось, что слова юной девы звучат несколько странно и туманно — уж слишком уверенно она заявляла, что грядущим летом с ним случится нечто грандиозное.
Четвертый принц, разумеется, понятия не имел, что именно с ним произойдет, но когда пару дней назад его вызвали во дворец и объявили о назначении, он тут же вспомнил слова Цзюнь Цзышу.
Если честно, Четвертый принц и сам не понимал, каков истинный смысл поручения Императора отправиться на подавление бунта. С одной стороны, в случае успешного исхода это сулило громкую славу и стало бы добрым знаком, но ведь старший брат тоже находился при дворе, и Император вряд ли стал бы возвышать кого-то другого. Вспомнив предсказание Цзюнь Цзышу о том, что летом его постигнет беда, он начал думать об этом всё больше. Не таит ли в себе эта поездка какой-то подвох? Долго размышляя и ворочаясь ночами, он уже не мог спокойно спать несколько дней подряд, а потому и поспешил вытащить девушку на встречу.
Не мог бы ты, сестрица Ваньэр, рассказать об этом подробнее?
Если честно, я и сама не знаю, откуда берутся те обрывочные видения, что внезапно возникают в моей голове. Раньше такого никогда не случалось, но после нашей случайной встречи в чайной, когда мы случайно встретились взглядами, в мыслях начали сами собой всплывать какие-то обрывки. И чем ближе я к тебе нахожусь, тем отчётливее они становятся — с другими людьми такого никогда не было.
Цзюнь Цзышу тоже нахмурилась, ее лицо выражало полное замешательство и недоумение.
Я вижу, как в это самое время ты, облаченный в доспехи и верхом на коне, во главе отряда выступаешь в путь. Куда именно ты направляешься — мне неизвестно.
Закрыв глаза, Цзюнь Цзышу описывала всё так, будто заново переживала увиденное.
Я снова вижу, как ты сражаешься с кем-то. Вы побеждаете, и ты возвращаешься во главе своего войска... Погодите-ка... Кажется, ты ранен. Я снова вижу множество людей, судя по всему, простых простолюдинов. Ты останавливаешься на привал, а затем заболеваешь.
Множество людей в панике. Ты лежишь на постели, осунувшийся, с закрытыми глазами...
Цзюнь Цзышу открыла глаза, и её лицо омрачилось сложным выражением.
Каждый раз при встрече с тобой в моей памяти всплывает твой измождённый вид: ты лежишь с закрытыми глазами, не подавая признаков жизни.
Лицо Четвертого принца переменилось и стало пугающе бледным под впечатлением от рассказа Цзюнь Цзышу. Она описывала всё настолько живо, что он и сам невольно представил, как лежит на смертном одре.
Просто наваждение какое-то.
Не мог бы ты рассказать об этом подробнее? Или, быть может, знаешь, как избежать подобного исхода?
Я постараюсь.
Цзюнь Цзышу закрыла глаза, словно изо всех сил пытаясь что-то вспомнить.
Сяо Хуасянь, не забывай внимательно следить за изменениями в выражении лица Четвертого принца.
[Всё абсолютно под контролем, никаких проблем. Сейчас его выражение лица выдает тревогу, похоже, он ни в чём не сомневается.]
Мне почему-то привиделся камень, на котором выведено какое-то слово... Вроде бы «мир» или «покой»... Оно попадется тебе по дороге. В том самом месте наверняка свирепствует моровая язва. Четвертый принц, если будешь проезжать мимо, немедленно скачи прочь! В моём видении ты заболел именно потому, что получил ранение и остановился на ночлег в тех краях. Если ты туда не сунешься, то, пожалуй, ничего дурного не случится.
бормоча, произнесла Цзюнь Цзышу.
Я запомнил.
Неужели Четвертый принц и впрямь мне верит?
Уж лучше поверить, чем нет. Даже если поверишь — ничего не потеряешь, а когда настанет срок, всё проверишь и сам узнаешь, правда это или ложь.
М-м-м.
Судя по всему, на этом разговор должен был подойти к концу, однако беседа ещё не была окончена.
На самом деле, я ощутила кое-что еще, но не знаю, стоит ли мне об этом говорить.
Выражение лица Цзюнь Цзышу стало нерешительным, она выглядела крайне взволнованной.
О чём речь?
Это очень важная вещь, от неё зависит здешнее будущее и судьба. Я не уверена, верны ли мои предчувствия, и не решаюсь говорить об этом опрометчиво.
Говори, я никому и никогда не проговорюсь.
Четвертый принц уже смутно о чём-то догадывался и произнес это исполненным уверенности тоном.
Тот самый человек вскоре займет трон, истинным победителем окажется он.
Цзюнь Цзышу раскрыла ладонь и показала пятерку.
На самом деле я так и предполагала. Он вовсе не простак, хотя судя по сегодняшнему дню, ума у него маловато — надо же было умудриться поссориться с ней! Впрочем, здесь наверняка не обошлось и без твоего участия.
Четвертый принц указал в сторону двери, и в его взгляде читался глубокий смысл.
Разве может герой устоять перед чарами красавицы? К тому же я всё это делаю ради четвертого братца.
С невинным видом произнесла Цзюнь Цзышу.
Четвертый принц прищурился. Похоже, он начал понимать, что Цзюнь Цзышу вовсе не такая уж безобидная и чистая овечка.
Зачем ты мне помогаешь?
А почему бы мне не помочь тебе?
Если ты действительно прорицательница, разве не страшно навлекать на себя кару за разглашение небесных тайн?
Куда уж мне брать на себя столь громкие титулы, я всего лишь самая обыкновенная девчонка, какая из меня прорицательница.
Цзюнь Цзышу слегка улыбнулась, по-прежнему излучая доброжелательность.
Четвертый принц тоже был тертым калачом, прошедшим огонь и воду. Поначалу он и вправду принял сидящую перед ним девушку за наивную и чистую крошку, которая просто испугана некими неведомыми знаниями.
Но всего пара коротких фраз заставила его осознать, что перед ним отнюдь не простая особа, и в его голове одна за другой стали всплывать странные нестыковки.
Она держалась чересчур спокойно и была чересчур в себе уверена — казалось, всё происходящее заранее просчитано ею.
А я ведь и впрямь недооценивал сестрицу Ваньэр.
Цзюнь Цзышу улыбнулась, но ничего не ответила. Разумеется, она намеренно дала Четвертому принцу понять, что что-то не так — будь её цель сыграть роль дурочки, она бы с лёгкостью всех обвела вокруг пальца.
Но раз уж она решила объединить усилия с Четвертым принцем, ей следовало сразу показать собственную весомость: Четвертый принц никогда не стал бы вести дела с ничего не смыслящей глупышкой.
Что ж, ладно. Я готова и впредь помогать Четвертому принцу, если он мне верит.
У вас ведь нелады в отношениях с ним?
Под словом «он» подразумевался, само собой, Пятый принц.
Можно и так сказать. Во всяком случае, я не хочу позволить ему и этой Пэй Сююнь жить припеваючи.
Могу я спросить, почему?
Вашему Высочеству необязательно это знать. Я буду ждать от вас хороших вестей по возвращении. К тому же у Вашего Высочества наверняка найдется способ держать со мной связь втайне от остальных?
Цзюнь Цзышу поднялась с места и посмотрела на Четвертого принца уверенным взглядом.
Как насчет того, чтобы выйти за меня замуж? Разве в таком случае наша связь не станет еще крепче?
Четвертый принц тоже встал и с улыбкой задал этот вопрос.
А вот это исключено.
И почему же? Неужели сестрица Ваньэр пренебрегает мной?
Притворившись огорченным, осведомился Четвертый принц.
Я ни за что не расстанусь со своей двоюродной сестрой, я должна быть рядом с ней.
Какая жалость. Но благородная госпожа из Резиденции генерала никак не сможет стать моей боковой женой.
С лёгким сожалением произнес Четвертый принц. У него уже была главная жена, да и характер Нин Цинхуань ему откровенно не нравился. Он предпочитал более послушных девушек, а Нин Цинхуань с первого взгляда казалась той, кого невозможно приручить.
Разумеется. Я буду ждать твоего триумфального возвращения, четвертый братец.
Сестрица Ваньэр, неужели ты не хочешь еще раз обдумать мое предложение? Я стану защищать тебя.
Четвертый принц всё еще не потерял интерес к Цзюнь Цзышу и поспешил дать обещание.
Это не то решение, которое я могу принять в одиночку.
Но если ты сама пожелаешь, разве это станет преградой? Я верю в твои способности, сестрица Ваньэр.
А я не желаю. Благодарю четвертого братца за столь щедрое предложение.
У сестрицы Ваньэр есть кто-то на примете?
Нет.
Я тебе не нравлюсь?
Тоже нет.
Тогда в чем же дело?
Раз уж четвертый братец спрашивает, я отвечу, почему ненавижу тех двоих: у меня предчувствие, что в будущем они причинят зло моей сестре.
Я никому не позволю обидеть сестру и не спущу это с рук, а потому могу лишь изо всех сил стараться прокладывать для неё путь. Достаточно ли понятно объяснил себя четвертый братец?
Цзюнь Цзышу говорила предельно серьезно, каждое слово звучало веско, и её привычно мягкое лицо вдруг приобрело жесткое, непреклонное выражение.
Понятно. Вы с сестрой и впрямь привязаны друг к другу.
Четвертый принц вспомнил настороженный взгляд, которым Нин Цинхуань одаривала его, словно опасаясь, что он украдет её младшую сестру.
Тогда я пойду, четвертый братец. До скорой встречи.
Хорошо.
Стоя у окна, Четвертый принц некоторое время наблюдал, как Цзюнь Цзышу вышла наружу и села в карету. Экипаж застучал колесами по мостовой и скрылся из виду.
Он снова сел за стол, постепенно раскладывая по полочкам всё услышанное от Цзюнь Цзышу, а также мысли о грядущем положении дел и будущей расстановке сил.Много лет спустя, когда Нин Цинхуань и Цзюнь Цзышу были уже вместе, Четвертый принц узнал об этом первым и единственным не удивился. Пожалуй, именно в тот момент он уже тогда почувствовал неладное.
Людей можно использовать лишь потому, что у них есть желания.
Цзюнь Цзышу стояла лицом к Пэй Сююнь и легко улыбнулась ей:
— Сестрица Пэй, вы ведь любите Пятого принца, верно?
— И что с того?
Пэй Сююнь вовсе не считала это каким-то секретом. Ну и что, если кто-то узнал?
— Но ведь вы никак не сможете выйти за него замуж? Пока моя кузина близка с Пятым принцем, вы никогда не займете место законной жены, верно?
— И к чему ты клонишь?
Выражение лица Пэй Сююнь стало чуть более неприятным. Казалось, заполучив слабость самой Цзюнь Цзышу, она обрела невероятную уверенность в себе и больше не походила на ту жалкую и плаксивую особу, что прежде.
— Ах, я выразилась не совсем верно. Даже без моей кузины вы в силу своего происхождения никогда не смогли бы выйти за Пятого принца в качестве главной жены и стать женой Пятого принца.
— Да кто ты вообще такая, чтобы поучать меня здесь? Разве твое происхождение благороднее моего? Ты и вовсе гораздо ниже меня по рождению.
Пэй Сююнь задели за живое. Больше всего на свете она ненавидела то, что у нее не было достойного происхождения, которое позволило бы ей открыто и без всяких препятствий выйти за Пятого принца. Приютившая ее тетушка была одновременно и ее спасительницей, и главной помехой.
— Ну и что с того? Я ведь не похожа на вас, не заглядываюсь на места, которые мне не принадлежат. Вы же понимаете, что моя кузина вас не слишком жалует? Подумайте о будущем: она выйдет за Пятого принца, а вы станете наложницей — и какая участь вас ждет?
— Пятый братец будет на моей стороне.
— Ох, правда? Вы в этом так уверены? Для него ведь важнее всего те великие дела, которые он вершит. Что вы можете ему дать? К тому же, разве вы красивее моей кузины? Когда она родит ему ребенка, вы, пожалуй, и вовсе перестанете чего-либо стоить в его глазах.
Произнося эти слова, Цзюнь Цзышу лучезарно улыбалась.
— К чему ты клонишь?
Пэй Сююнь тоже поняла, что стоящая перед ней девушка искусно носит такую же маску, как и она сама, и прямо и беспощадно задала вопрос.
— Как насчет того, чтобы объединить усилия?
— И как же мы будем сотрудничать?Ты сама видишь, мы с Четвертым принцем любим друг друга, и я не против выйти за него даже в качестве наложницы. Но мои кузина, дядя и тетя наверняка будут против нашей дружбы с Четвертым принцем, так почему бы просто не сделать так, чтобы моя кузина не выходила замуж за Пятого принца?
Цзюнь Цзышу чувствовала себя крайне странно, ей казалось, что кто-то бессознательно воспользовался ею. Она оперлась руками о постель, села и заодно решила разбудить ее.
— Сестрица, пора вставать.
Цзюнь Цзышу толкнула спавшую рядом девушку и откинула со лба пряди волос — от пота они неприятно липли к коже.
Нин Цинхуань со сна что-то невнятно мыркнула, бормоча себе под нос какие-то бессвязные слова, после чего неохотно открыла глаза, потерев их, и сладко зевенула.
— Я пойду велю Шаояо приготовить нам воду.
— Угу.
В разгар лета принимать душ по несколько раз на день — дело самое обычное, по меньшей мере утром и вечером мыться приходится всегда, хотя вскоре после этого снова начинаешь потеть.
Нин Цинхуань сжала руки в кулаки, словно пытаясь удержать ускользающие ощущения.
Хотя такие вещи есть у всех, к собственному телу она была совершенно равнодушна, зато к телу Цзюнь Цзышу испытывала необыческий, неподдельный интерес.
При мысли о том, что скоро они снова смогут вместе искупаться, как это вошло у них в привычку, на губах Нин Цинхуань заиграла улыбка.
Каждое купание неизменно сопровождалось полной наготой, и Цзюнь Цзышу находила вопросы телесного созревания довольно щекотливыми.
Еще в прошлом году грудь Нин Цинхуань была больше, да и сама она была выше, а теперь... Нин Цинхуань, конечно, так и осталась выше ростом, но вот бюст у нее особо не вырос, зато у самой Цзюнь Цзышу он заметно округлился.
Ежедневные совместные купания напоминали встречу размеров А и С.
Цзюнь Цзышу заметила, что сегодня взгляд Нин Цинхуань был каким-то особенно жгучим — она неотрывно смотрела ей прямо в грудь.
— Сестрица?
Цзюнь Цзышу слегка прикрыла рукой выдающиеся части тела и тихонько кашлянула.
— Почему же такая разница?
Нин Цинхуань выглядела задумчивой, но в следующее мгновение с молниеносной быстротой протянула руку.
— Ого, какая мягкая!
Цзюнь Цзышу решила, что сестрица просто дурачится, с хихиканьем отпрыгнула в сторону и принялась изворачиваться, не позволяя Нин Цинхуань дотронуться до себя.
Внешне Нин Цинхуань выглядела так, будто не успокоится, пока не добьется своего, но в душе ликовала.
В отношениях с представительницей своего же пола были свои плюсы: кузина совершенно не защищалась перед ней.
Разве могла та подумать, что человек, с которым она проводит бок о бок дни и ночи, питает к ней столь запретные чувства?Обе девушки немного порезвились в воде, и всё закончилось тем, что Нин Цинхуань с победным видом прижала Цзюнь Цзышу к борщу.
Умывшись, они позавтракали, а затем приступили к чтению и каллиграфии.
Хотя в обществе бытовало мнение, что добродетель женщины заключается в её бесталанности, на деле подход был иным: от благородных девиц всё же ожидали полного мастерства в игре на цине, шахматах, каллиграфии и живописи — просто аристократия не желала, чтобы женщины знали слишком много.
Генерал Нин и госпожа Нин требовали, чтобы Нин Цинхуань умела читать и писать, и желательно — как можно больше. Сама же Нин Цинхуань к Наставлениям для женщин и прочей подобной макулатуре была совершенно равнодушна, зато с удовольствием зачитывалась отцовскими трактатами по военному делу.
Цзюнь Цзышу предпочитала путевые заметки и тому подобную литературу, чтобы расширить свой кругозор.
Обед состоял из скромных порций, поскольку обе ели немного. Цзюнь Цзышу в принципе отличалась слабым аппетитом, а с наступлением лета съедала едва ли полпиалы риса и пару кусочков овощей — отчего Нин Цинхуань так и подмывало насильно влить в неё ещё миску.
После полудня они устроились в прохладной беседке, где две служанки обмахивали их веерами, а Шаояо подала суп из маша. В этот момент Цзюнь Цзышу особенно тосковала по кондиционеру.
— Лето — просто беда.
Цзюнь Цзышу помахала рукой возле лица, утирая пот со лба.
— Да не так уж оно и плохо.
Нин Цинхуань сначала хотела поддержать Цзюнь Цзышу, но, заметив обнажённые ключицы подруги и едва заметную ложбинку между ними, решила, что лето не так уж и плохо.
— М?
Нин Цинхуань лишь загадочно улыбнулась и принялась за суп из маша.
Как все и предсказывали, Нин Цинхуань исполнилось пятнадцать лет, и многие уже положили на неё глаз.
Генерал Нин ломал голову над замужеством дочери, но никак не ожидал, что сидящий на троне монарх тоже проявляет к этому пристальный интерес.
Когда император вызвал его в Императорский кабинет, у генерала уже сжалось сердце.
— Генерал Нин, за кого ты планируешь выдать свою младшую дочь?
— Отвечая Вашему Величеству: у моей дочери буйный нрав, она ещё совсем ребёнок. Не так давно она заявляла, что хочет подольше остаться дома и позаботиться о нас с супругой, так что о замужестве... я ещё не думал.
— Раз так, в этом кроется сыновняя почтительность. Вот только девицы долго в родительском доме не засиживаются.
Генерал Нин через силу улыбнулся, хотя на душе у него скребли кошки. Больше всего он боялся, что с уст императора сорвётся приказ выдать дочь за Пятого принца — это было бы сущим бедствием.
И беда заключалась не только в том, что его дочери пришлось бы выйти за нелюбимого человека. Отцу пришлось бы заново взвешивать вес Пятого принца в глазах императора, а заодно и положение собственной семьи.
Генерал Нин был мастером вести войска в бой, но заставлять его разгадывать тайные замыслы императора было настоящим издевательством.
— Подданный понимает. Моя жена тоже занята поисками достойного зятя. Происхождение не важно, главное, чтобы он хорошо относился к дочери.
Генерал Нин решил временно прикинуться дурачком и разыграть роль отца, без памяти балующего своего ребёнка.
Он никогда не рассматривал собственную дочь как пешку. Для него счастье любимого дитя было дороже всего на свете, и он не собирался уподобляться другим семействам, которые используют дочерей как разменную монету, расставляя их по нужным политическим клеткам.
— Генералу Нину следует определиться поскорее. Как ты сам правильно заметил, происхождение роли не играет.
Слова императора звучали двусмысленно. Сердце генерала Нина ёкнуло, и он, торопливо кивнув, покинул Императорский кабинет.
Намёк императора был более чем прозрачен: он не желал, чтобы Нин Цинхуань выходила за Пятого принца. Раз так, в глубине души монарх всё же благоволил двум другим сыновьям.
Сяо Хуасянь подробно пересказала Цзюнь Цзышу всё, что увидела, позволив той вздохнуть спокойнее.
Теперь Цзюнь Цзышу могла выдохнуть: можно было не бояться, что Нин Цинхуань вновь наступит на те же грабли и выйдет за Пятого принца. С этим человеком в плане брака можно было попрощаться раз и навсегда. Однако оставалась другая забота: Нин Цинхуань действительно предстояло выйти замуж, а за кого именно — оставалось загадкой.
Цзюнь Цзышу догадывалась, что, как только генерал Нин вернётся в резиденцию, он наверняка позовёт Нин Цинхуань к себе.
И действительно, не успело пройти и немного времени, как появился управляющий.
— О? Почему это отец зовет меня именно сейчас? Маленькая Ваньэр, я побежала.
— Ага-ага, иди, сестрица.
В кабинете семьи Нинь генерал Нин выглядел мрачнее тучи.
— Что такое, пацан? Чего нос повесил?
— Сегодня меня вызывал император. Заводил разговор о твоём замужестве.
— Я не собираюсь замуж, — машинально ответила Нин Цинхуань.
— Отец знает, что ты пока о таком не помышляешь, но тянуть больше нельзя. Ты уже в том возрасте, а император заговорил об этом так настойчиво именно потому, что хочет твоего замужества. К тому же замуж абы за кого не пойдёшь... Скажи, дочка, неужели у тебя совсем нет на примете никого, кто бы тебе нравился?
Нин Цинхуань немного поколебалась, но всё же покачала головой.
http://bllate.org/book/21707/2242218
Готово:
