И правда, стоило императрице открыть рот, как она выдала:
— Хорошая девочка, не плачь. Хочешь, я помогу тебе отомстить?
Фан Юаньци не ведала об искрах от столкновения мечей между матерью и дочерью, поэтому, услышав слова императрицы, даже обрадовалась и усердно закивала.
Но в следующую же секунду она услышала, как величавая и элегантная императрица интересуется:
— Говори, куда она тебя ударила? Я верну ей должок в двойном размере.
Улыбка на лице Фан Юаньци застыла. С чего это в тоне императрицы послышались такие возбужденные нотки? Что за дела? Императрица что, тоже любит распускать руки?
И к тому же — куда именно ударила? Разве об этом удобно говорить!
— Э-э… Пожалуй, не надо, — Фан Юаньци перевела взгляд с Му Линшуан на императрицу и робко произнесла.
Услышав этот завуалированный отказ, глаза императрицы засияли еще ярче. Стесняется говорить — неужели это какое-то неприличное место?
При этой мысли императрица заинтересовалась еще больше. Глядя на помрачневшую дочь, она вроде бы и выступала за справедливость для Фан Юаньци, но на деле, обожая зрелища и нисколько не боясь масштабного скандала, подначивала:
— Ничего страшного, в моем присутствии тебе нечего бояться, говори смело. Она тебе ничего не сделает.
Столкнувшись с так горячо взявшейся помогать ей императрицей, Фан Юаньци вдруг почувствовала себя так, будто подняла камень лишь для того, чтобы уронить его себе на ногу. Не зная, как поступить, она могла лишь бросить полный мольбы взгляд на Му Линшуан.
Главная страдалица Му Линшуан тяжело вздохнула про себя, протянула руку, притянула девушку к себе и неторопливо произнесла, обращаясь к жаждущей зрелищ матушке:
— Матушка преувеличивает. Ваша подданная вовсе никого не обижала, мы просто баловались с ней.
Фан Юаньци хотела было возразить, но, опасаясь снова попасть в неловкое положение, лишь неохотно поддакнула:
— Да, принцесса просто со мной играла.
Не смирившаяся с поражением Фан Юаньци сделала особый упор на слове играла. Императрица, наблюдая за их переглядываниями, едва сдерживала улыбку.
Что же до сидевшего рядом императора, тот лишь молча за всем наблюдал, еще не до конца смирившись с мыслью, что желанный зять превратился в невестку.
Императрице было совершенно не важно, что думает ее благоверный: эта девочка ей тоже очень нравилась. Девушка так девушка, лишь бы дочери было по душе.
Когда у той появится привязанность, она, пожалуй, перестанет сломя голову рваться на поле боя.
Видя, что подошло время утренней трапезы, императрица любовно увлекла будущую невестку за собой в главную залу.
Что же до Му Цзюэ и Му Линшуан, этой венценосной парочки отца и дочери, им оставалось лишь смириться со своей участи и послушно сесть им на хвост.
Дворец Фэнъи императрицы был поистине огромен: путь от покоев до главной залы занял добрых полчаса.
Войдя в залу, император усадил императрицу на главное место, а Му Линшуан и Фан Юаньци устроились напротив них.
Впервые разделяя трапезу со столь высокопоставленными особами, Фан Юаньци сильно нервничала. Му Линшуан утешающе похлопала ее по руке и передала мысленно, что переживать не стоит: император с императрицей хоть на вид и чудаковатые, но людей не едят.
Фан Юаньци, получив такое успокоение, посмотрела на Му Линшуан несколько странным взглядом.
Она впервые в жизни столкнулась с тем, чтобы людей утешали *так*?
Императрица смотрела на сидевшую напротив девушку и с каждой секундой проникалась к ней все большим расположением. На ее лице играла материнская улыбка, но стоило ей перевести взгляд на Му Линшуан, как большая ее часть мгновенно исчезала:
— Жунъань!
Голос императрицы был негромким, но полным величия.
Му Линшуан не знала, чего добивается матушка, но, услышав свое титульное имя, поспешно поднялась на ноги, слегка согнулась в поклоне и почтительно произнесла:
— Ваша подданная здесь!
Императрица бросила на нее взгляд и беспристрастно произнесла:
— То, что тебе нравятся женщины — твое личное дело. Мы с твоим отцом не возражаем, но это вовсе не значит, что весь мир готов это принять. Если ты действительно намерена быть с Юаньци, будь готова к тому, что люди станут вас осуждать.
Дождавшись кивка от дочери, императрица продолжила:
— Но этого мало. Раз уж она тебе по сердцу, ты должна взять на себя эту ответственность и надежно защищать ее.
— Ваша подданная повинуется!
Сидевшая рядом Фан Юаньци была тронута их разговором до слез. Она-то думала, что, узнав о ее женском поле, императрица попытается разлучить их с Му Линшуан, но матушка возлюбленной оказалась столь широко мыслим человеком.
Что же ей делать, раз императрица нравится ей все сильнее?
Император, еще не знавший, что на его благоверную покушается представительница младшего поколения, втайне дулся.
Императрица-то не возражает, а с чего она решила, что он сам не против? Вот так просто поставила перед фактом!
Раздосадованный император мрачно бросил:
— Едим!
И принялся молча накладывать себе еду. Рука, тянувшаяся за любимым блюдом императрицы, резко свернула в сторону, и палочки опустились в его собственную чашку.
Однако он упустил из виду, что их вкусовые пристрастия различаются: сам он предпочитал легкую пищу, в то время как императрица обожала острую и пряную. Теперь же, глядя на плавающую в его чашке острую рыбу, он оказался в затруднении.
Императрица, разумеется, заметила странности Му Цзюэ, а увидев рыбу в его тарелке, едва не расхохоталась.
Му Цзюэ уже было собрался попросить слуг подать другую тарелку, но, перехватив злорадный взгляд императрицы, упрямо закусил губу и отправил огромный кусок острой рыбы прямо в рот.
Для человека, не привыкшего к жгучим специям, удар по вкусовым рецепторам оказался поистине мощным. Му Цзюэ чуть не взлетел к небесам, и в тот же миг, как проглотил кусок, зашелся в яростном кашле.
Тут уж императрица не смогла сохранить невозмутимость и поспешно велела принести воды, чтобы он прополоскал рот.
Заботливо хлопоча вокруг мужа, она не забывала и ворчать:
— Такой большой мужчина, а до сих пор не знаешь, можешь ли есть острое. Вот и доигрался…
Далее следовали долгие нравоучения.
Император, над которым так отчитывали, ничуть не рассердился. Напротив, он с вызовом покосился на дочь, словно говоря: в сердце твоей матушки главнее всех я.
Му Линшуан: «……»
Она просто не находила слов. Дцум людям, чей возраст на двоих уже перевалил за сотню, каждый день устраивать перед ней этакие представления — это вообще нормально?
Мысленно ворча, Му Линшуан тем временем на автомате положила в тарелку сидевшей рядом девушки ее любимое блюдо.
Фан Юаньци, молча уткнувшаяся в свою чашку и увлеченная трапезой, ощутила эту заботу и почувствовала приятное тепло в груди.
Родители Му Линшуан оказались прекрасными людьми и вовсе не собирались чинить ей препятствия, так что ее тревоги рассеялись по меньшей мере наполовину.
После довольно официального утреннего приема пищи Фан Юаньци получила памятные подарки от императора и императрицы.
Императрица преподнесла ночной жемчуг размером больше голубиного яйца и полный комплект золоченых украшений с нефритом. Император же поступил куда проще: он подарил тысячу лянов золота и нефритовою пайцзу, дававшую право беспрепятственно входить во дворец и покидать его.
Хотя после всех событий он так и не понял, чем именно девушка приглянулась дочери, было ясно одно: эта девчонка находилась под полным каблуком у Шуан-эр, да к тому же ей регулярно перепадало тумаков — до чего же жалкое зрелище!
Возможно, движимый чувством жалости, вечно прижимистый император на этот раз проявил невиданную щедрость.
Заполучив столько сокровищ и золота, Фан Юаньци улыбалась во все 32 зуба, напрочь позабыв о том, что такое волнение.
Обратная дорога доставила ей поистине дикую радость, и всю дорогу она без умолку щебетала.
В сравнении с ней Му Линшуан выглядела куда более молчаливой.
Не сомкнув глаз всю прошлую ночь и проведя все утро в тревогах, она действительно порядком устала.
Фан Юаньци, изливавшая свои восторги добрую половину пути и получавшая в ответ лишь дежурные кивки, заглянула ей прямо в лицо и подозрительно спросила:
— Ты что, ночью за мой счет самоутверждалась?
Иначе с чего бы у нее был такой изможденный вид?
Му Линшуан открыла глаза, посмотрела на нее и, вспомнив вчерашние капризы девушки, словно поддавшись какому-то порыву, наклонилась и решительно впилась в эти манящие алые губы.
Фан Юаньци, совершенно не ожидавшая такого поворота, замерла на месте. Она глупо приоткрыла рот, позволяя делать с собой все, что заблагорассудится, и лишь когда возлюбленная уже начала задыхаться, Му Линшуан соизволила ее отпустить.
Кончиком языка проведя по припухшим губам, Му Линшуан удовлетворенно кивнула: ощущения оказались вполне неплохими.
Ей хотелось сделать это еще тогда, когда Фан Юаньци жаловалась матушке.
Просто вокруг было слишком много людей, и она стеснялась. Сейчас же наверстать упущенное было вполне кстати.
http://bllate.org/book/21735/2246738
Сказали спасибо 0 читателей