— Я вообще кто... — Мокрые волосы Гу Вана капали на его свеже надетую футболку, оставляя на широких плечах тёмно-серые мокрые пятна.
Реакция Гу Вана была слишком естественной. Суй И подумал: разве не он меня толкнул?
Затем Суй И заметил на ручке балконной двери вешалку, на которой висело чьё-то полотенце.
Суй И внезапно сообразил: это он сам, выходя на балкон, по привычке притянул дверь за собой, и его задело этой вешалкой по заднице. Суй И: «...»
Черт возьми, неужели у него паранойя на почве всеобщей подозрительности? вечно с ним происходят такие неловкие ситуации.
Гу Ван допытывался: «Что в конце концов случилось?»
— Ты что, новую одежду надел? — с натянутой улыбкой произнёс Суй И. — Эта футболка очень даже ничего.
Его действительно впечатлил только что растерянный, но такой крутой вид Гу Вана.
— Правда? У тебя отличный вкус! — Гу Ван потянул себя за воротник, поднёс к носу, принюхался и, догнав Суй И, предложил: — Хочешь, тебе отдам?
— Нет.
Гу Ван не унимался: — Я её достал и поносил-то от силы минут пять, она до сих пор как новая. Думаешь, она пропахла потом? Да нет же, я только что из душа, от меня сейчас свежестью веет.
Суй И даже не обернулся: — Ты больной, что ли?
Гу Ван сообразил: — Тогда я куплю новую и подарю тебе! Наверное, доставка зайдет около недели.
— Не нужно, спасибо.
Ян Хунлэ вернулся из душа и ещё не успел зайти в комнату, как Гу Ван выскочил из неё и преградил ему путь в коридоре. Ян Хунлэ нёс корзинку для ванных принадлежностей, качнулся влево-вправо, но Гу Ван всё равно перекрыл ему дорогу.
— Ты рехнулся?
Гу Ван указал на свою белую футболку: — Ну как?
— Что как? — не понял Ян Хунлэ.
— Разве не офигенно смотрится? — спросил Гу Ван.
Ян Хунлэ нахмурился: — Какую дурь ты на этот раз удумал?
— Моя одежда красивая?
Белая футболка Гу Вана не отличалась ничем особенным — обычная вещь с нарисованным от руки шуточным граффити.
Её автор — какой-то далёкий-далёкий родственник, чей ребёнок создал некий французский нишевый бренд.
Рассказывали, что ребёнок шестнадцать лет стажировался в Италии и только что вернулся на родину — полный энтузиазма и амбиций дизайнер-репатриант, желающий послужить своей стране. От этих рассказов у тётушки Гу Вана кровь закипела, и она заставила Гу Вана поддержать родственника. Тогда под пристальными взглядами всей родни Гу Ван подписался на этот магазин на Таобао.
Позже он случайно наткнулся в ленте на эту вещь.
Футболка, которая на вид стоила от силы юаней восемьнадцать, попалась Гу Вану в рекомендациях с ценником в тысячу восемьсот.
Источником вдохновения этого возвращенного на родину дизайнера, судя по всему, стало слово «наваждение». Никаких пояснений, название так и гласило: «Наваждение».
Гу Ван, словно одержимый, загорелся диким желанием: разве это не создано специально для него? И тут же оформил заказ.
Когда пришёл товар, на нём красовался маленький мальчик с чёрными волосами, но совершенно пустым лицом, сидящий на унитазе с выражением запора. Мальчик был в кедах, причём ноги даже не доставали до пола — такая вот бессмыслица.
Рисунок небольшой, размером с ладонь, с правого бока по низу футболки. Дорогие вещи обычно вообще нельзя стирать — от первой же стирки слетает краска.
Во всём остальном — ничем не отличается от футболок с Пиньдоодоо по тридцать юаней за четыре штуки, все положенные нитки на месте. Разве что ткань получше да плотнее, но в ней жарко до невозможности — пожалуй, в этом и заключалась главная ценность за тысячу восемьсот.
Однако Гу Ван никак не ожидал, что их с Суй И эстетические вкусы совпадут.
Ян Хунлэ поморщился: — Красивая до чертиков.
— Раз некрасивая, то тем более, — судя по всему, такой ответ Гу Вана вполне устроил. — Суй И действительно тайно в меня влюблен.
— С чего ты взял?
Гу Ван самодовольно заявил: — Конечно. Он похвалил мою одежду. Тебе она кажется уродливой, а ему — красивой. Неужели его вкус хуже твоего? Просто он ценит меня как человека.
— ...Ну у тебя и психика железобетонная. А вдруг он просто ценит этого твоего мальчика на унитазе? — Ян Хунлэ был уверен, что такую мазню и сам сможет нарисовать.
— Это же ручная работа, лимитированная серия! Сейчас такую уже не купить, товар снимают с производства сразу после продажи. Я предложил подарить её ему, а он отказался. Разве это не значит, что он рассыпал комплименты просто чтобы заговорить со мной, лишь бы поболтать? Ты и не представляешь, как трудно ему было выдавить из себя эту похвалу, у него даже лицо от смущения покраснело.
Черт возьми, до чего же мило.
Ян Хунлэ стоял заблокированный в коридоре, с его банной корзинки капала вода, образовав на полу лужицу, точь-в-точь как написит щенок. Он спросил: — Ты уверен, что Суй И в тебя влюблен?
— Цифры онлайн-голосования — неоспоримый факт.
Гу Ван относился к тем людям, которые уважают научные факты. Он любил подкреплять всё цифрами.
Ян Хунлэ вздохнул: — Влюблен он в тебя или нет, я не знаю. Но если бы и вправду был влюблен, мне кажется, ты бы тут же вырвал ради него своё сердце.
Гу Ван покачал головой: — Ни за что. Я натурал.
— Лучше бы так и было.
Ян Хунлэ оттолкнул Гу Вана — ему ещё нужно было идти стирать свои труселя. А после стирки — скорее за шашлыком и пивком!
Гу Ван в предвкушении ждал Суй И, чтобы вместе спуститься вниз, и листал ленту в Вичате, прислонившись к стене коридора. Юй Цзе обновила ленту пять минут назад.
Каждый раз, когда Гу Ван начинал думать, что Суй И и впрямь к нему неравнодушен, он обнаруживал, что тот снова закидывает удочки со своего фейка.
На фото были запечатлены его шея и область груди. Суй И запрокинул голову; кадык не был виден, зато открывались прекрасные ключицы и слегка покрасневшая изящная шея.
От видео веяло странным эротизмом. Ролик длился всего пять секунд.
Юй Цзе: [Солнце сегодня такое злое, всё тело обгорело. Наступят каникулы — засяду дома и буду как следует отдыхать.]
Поскольку видео было снято в туалете, шум воды из умывальника, которым Гу Ван пользовался снаружи, был прекрасно слышен.
В общежитии все санузлы облицованы белой плиткой, рядом тянется толстая белая канализационная труба — совершенно невозможно понять, чья это комната, никаких приметных деталей.
Суй И и впрямгь занимался рыбной ловлей.
Про себя Гу Ван подумал: раз уж выкладываешь такие пикантные видео, почему не скинешь в личку? Зачем постить в общий круг друзей?
Гу Ван не удержался и мысленно принялся оправдывать Суй И.
Аккаунт Суй И явно косил под девчонку. Может, втайне у него две стороны личности и ему просто нравится переодеваться в женское? Но при этом парни его не привлекают.
Такую скрытую сторону он боится показать окружающим, опасаясь неосуждения, но в то же время хочет наслаждаться вниманием. К тому же он панически боится быть неправильно понятым, поэтому и страдает гомофобией сильнее других.
Заметив что-то, не стоит тыкать в это носом — Гу Ван умел уважать чужие причуды.
Он надеялся, что Суй И тоже отнесется к нему с уважением и не станет просто так отпускать рыбу плавать в пруду, а будет время от времени подёргивать за леску — для приличия.
Каждый пост Юй Цзе в ленте собирал от Гу Вана лайк.
А Суй И ломал голову: ну до чего же этот упрямый натурал, этот старый извращенец, любит глазеть на красоток?
Обычно на людях держится солидным молодцом, даже на первую красавицу потока ноль внимания, стоило какой-то незнакомой старшекурснице выложить пару двусмысленных фоток, как его тут же развернуло на сто восемьдесят градусов, потеряв всякое различие между портиками и девчонками.
Гу Ван в этом рыбном пруду промышлял вовсю: крупная рыба ест мелкую, мелкая — креветок. Раздавал лайки, строчил комментарии, отчаянно пытаясь взлететь на самую верхушку пищевой цепочки пруда.
Гу Ван: [Ковыряет в носу.jpg]
Гу Ван: [Не планируешь куда-нибудь выбраться на Национальный праздник?]
Суй И не ответил.
Поистине: охотник желает быть пойманным. Снасти еще толком не расставил, а Гу Ван уже извелся весь.
Неужели ради него, Гу Вана, действительно пришлось надеть женское платье... Не слишком ли расточительно?
Всеобщее веселье контрастировало с одиночеством Цкао Хэли.
Впрочем, Цкао Хэли не чувствовал себя совсем уж одиноким. После стольких дней тренировок в составе команды спортивного института он уже вовсю сдружился с тамошними физкультурниками.
Они то и дело вместе полоскали Суй И и Гу Вана, приговаривая, что все парни с гуманитарного именно такие — ветреные, капризные и сплошные бабники.
Только вот когда Цкао Хэли заявился в общежитие спортсменов, оказалось, что те тоже смылись на общую пьянку, и его никто не позвал.
Все, кто собрался сегодня посидеть, были теми самыми парнями, что в прошлый раз заглядывали перекусить в 603-й. Вместе с Гу Ваном набралось ровно одиннадцать молодцов.
Стоило им толпой высыпать к школьным воротам, как охрана насторожилась. Сторож даже схватился за электрошокер и рявкнул на них: — Никаких сборищ! Никаких драк! Не драться!
Гу Ван, выглядевший свирепее всех — с рукой в кармане и таким видом, будто весь мир ему должен, — шагнул вперед.
Заметив, что шокер уже наготове, Гу Ван торопливо вскинул обе руки и заорал: — Дяденька! Мы просто идем поесть, вы не нервничайте!
Сторож: «...»
А по мне, так вы тут замышляете массовую потасовку.
В конце концов Ян Хунлэ пришлось вмешаться и увести сторожа восвояси.
Гу Ван недоуменно хлопал глазами: — С чего это он не поверил, когда я сказал, что мы не драться собрались?
Ян Хунлэ криво усмехнулся.
Автобус до центра города — всё тот же маршрут № 603. Суй И клялся себе больше никогда на нём не ездить, но клятва продержалась всего полмесяца.
Завтра у всего студенческого городка выходной, так что студентов, желающих прокатиться в центр сегодня, казалось, было не так уж много. Их университет был конечной остановкой студенческого городка и одновременно отправной точкой автобусов в центр.
Автобус ещё не подошёл, но уже по одному его виду можно было понять, насколько он пустой — севших внутрь гарантированно ждали свободные места.
Народу в салоне пока немного, а вот у автобусной остановки у ворот университета толпилось немало студентов, планирующих выбраться в центр. Многие ещё были в форме для военной подготовки.
Эти парни и девчонки в подавляющем большинстве прекрасно знали и Гу Вана, и Суй И.
Никто из них до конца не понимал, как именно они умудрились узнать этих двоих красавчиков, но эпоха интернета полна чудес.
Суй И от природы не любил толкаться и бороться за место, так что в автобус никогда не лез в первых рядах.
Ян Хунлэ, привыкший к компании Гу Вана, вечно нёсся впереди всех, бешено размахивая правой рукой и зазывая их: — Сюда, тут есть места!
Ян Хунлэ вихрем влетел внутрь, оглянулся — а вокруг него толпились сплошные парни из группы английской филологии. Чуть позади подтягивались остальные студенты их вуза.
Ян Хунлэ выглянул в окно: Гу Ван, казалось, совсем не интересовался сидячими местами и продолжал стоять в очереди позади Суй И.
Ну надо же. До чего мастерски ломает комедию!
Наверное, Гу Ван сейчас изнутри изъеден паникой при виде того, как тают свободные места.
А Суй И садился медленно не по чьей-то прихоти: по пути в автобус заходили не только студенты, но и старики, дети, беременные женщины. Каждый раз в таком транспорте он терялся и не понимал, кому именно уступать место.
Хотя бы потому, что уважение к старшим и забота о младших, по его мнению, были обязательны.
Как-то раз он уступил место женщине на позднем сроке беременности — живот был огромный, казалось, она вот-вот родит. Суй И без лишних слов встал, а она, усевшись, принялась беспрестанно благодарить его.
Да ещё и заставила своего ребёнка в автобусе отвесить ему поклон в девяносто градусов, а малыш с чувством затянул: «Спасибо тебе, благодаря тебе во мне всегда тепло...»
«...»
В тот момент на Суй И смотрел весь автобус, ему даже начали аплодировать вместе с ребёнком. Суй И был искренне «благодарен» за такой опыт.
Он толком не знал, что такое социофобия, но у себя её точно подозревал.
Позже, когда Суй И в наушниках уснул на сиденье и вовремя не уступил место пожилому человеку, его ещё и отчитывали за это. С тех пор он старался не ездить на автобусах, а если и приходилось — никогда не боролся за места. Если мог стоять — стоял.
В прошлой жизни Гу Ван больше всего презрал бы такого человека, как Суй И: вот ты уже у дверей транспорта, а вместо того чтобы протискиваться вперед, ждёшь манны небесной — со стороны выглядит так, будто просто выпендриваешься.
Но Суй И вовсе не выпендривался. Он просто ждал, пока все остальные зайдут.
В итоге они вдвоем остались стоять в салоне.
Войдя в автобус, они прошли в хвост и встали у задней двери.
Суй И вспомнил то неприятное прошлое, вцепился в поручень и смотрел исключительно на водителя, стараясь не поворачиваться к задней двери лицом. Как назло, Гу Ван пристроился рядом — плечистый, длинноногий — и тут же задел за живое: — Слушай, в прошлый раз тебя ведь в этом автобусе дверью защемило, да?
Суй И бросил на него сердитый взгляд: — Без понятия.
Гу Ван не унимался: — Чего ты тогда так медленно заходил? Не боялся, что набьётся столько народу, что вовсе не влезешь?
— Не влез бы — подождал следующий, — ответил Суй И.
Гу Ван: «...» Ну просто святой человек.
Смотря на то, как Суй И безразличен к суете, как он ни с кем не соревнуется и ко всему относится легко, понимаешь — он из тех, кому всё равно.
Автобус останавливался каждые три-пять минут, на остановках вдоль дороги прибывало студентов, и еще до выезда из университетского городка в салоне стало не протолкнуться.
Нынешняя давка ничем не уступала той, что была в день заселения. Разве что Суй И в этот раз не тащил с собой чемодан.
Вскоре Гу Вана и Суй И снова оттеснило к нижней ступеньке у задней двери.
Суй И стоял ровно на том самом месте, где в прошлый раз защемило полу его футболки. Прошлое не вернуть, а умершие воспоминания об этом позоре вдруг ожили и ударили наотмашь.
Гу Ван стоял за его спиной, раскинув руки по обе стороны от Суй И и создавая вокруг него пусть тесное, но всё же личное пространство.
Всю дорогу тянулись светофоры, автобус то трогался, то останавливался. Суй И чувствовал, как дыхание Гу Вана щекочет ему шею.
За окном медленно проплывали пейзажи. Закат догорающей багрово-фиолетовой заревой краской заливал горизонт — словно пылающий огонь, словно пламя невысказанных чувств, готовое вырваться наружу. Суй И помимо воли сглотнул слюну.
Гу Ван был в только что надетой футболке, от него пахло нераспечатанной пачкой сигарет. Суй И вдруг вспомнил тот день, когда Гу Ван занял первое место на параллели.
Тогда Гу Ван поднимался на сцену для речи — воодушевленный, сияющий, в школьной форме. Проходя мимо Суй И, он взметнул легкий ветерок, и в нос Суй И неожиданно ударил аромат османтуса. Хотя по одному его виду было понятно, что Гу Ван — из тех хулиганов, что сводят с ума девчонок, источая со школы избыток гормонов и ауку махрового ловеласа. Тогда Суй И подумалось, что от Гу Вана никак не должно пахнуть так нежно, и этот запах запомнился ему на всю осень.
И правда, после того как они сошлись в одной комнате, самым привычным запахом от Гу Вана стала пачка сигарет, неизменно прятавшаяся в кармане.
На последней автобусной остановке загрузился народ, а вслед за ними на площадку у задней двери протиснулся еще один парень.
Гу Ван тихо бросил: — И так не повернуться, куда тебя еще несет?
Парень тут же заискивающе забормотал: — Простите, простите, брат, автобус так резко рванул, я не удержался, а теперь уже не протиснуться обратно.
Гу Ван подумал: я ведь только на первом курсе, какой я тебе брат, мы вообще-то ровесники. Но назови он его младшим братом — Гу Ван, пожалуй, точно бы втащил.
Суй И беззвучно усмехнулся, глядя в окно.
У водителя автобуса явно скрывалась душа гонщика с горы Сюаньмин: резкие торможения, удары по газам. За всю дорогу Гу Ван уже раз тридцать невольно налетал на Суй И.
Даже самому Гу Вану стало неловко.
Гу Ван был в простых спортивных шортах, в которых в любую секунду можно было рвануть на баскетбольную площадку. Самая обычная одежда на нем сидела так, будто это лук главного красавчика школы.
После очередного крутого поворота водитель резко затормозил, и мозг Суй И внезапно подкинул идею: «Так, а теперь возьми и заведи руки за спину».
И что дальше?
Короче говоря, чтобы Гу Ван снова куда-нибудь не врезался, Суй И машинально завел руки за поясницу снизу.
И в следующий момент при новом торможении малой Гу Ван легким, точным и уверенным движением угодил прямо в ладонь Суй И.
Мозг: «Правильно, именно так. Он опять летит на тебя, ты его поймал, теперь он больше никуда не врезался, правда ведь?»
И впрямь поймал. Что надо.
Рука Суй И отдернулась, словно ошпаренная кипятком, и он выдавил из себя невнятное: — Прости.
Чудесно. А параметры у Гу Вана и правда оказались выдающимися.
Но рассудок Суй И уже помутился, внутренний голос вопил: «Какая муха тебя укусила, на кой чёрт ты завел руки назад?!»
Ну врезался бы и врезался, от этого не беременеют, к тому же это натурал Гу Ван, о чём думал твой мозг? Хоть бы подумал о том, каково будет твоему хозяину, когда он ухватит чужое добро!
Мозг ответил: «Это не ко мне вопросы, неловко-то не мне».
Стоило Суй И его прихватить, как в голове у Гу Вана громыхнуло — мир вокруг словно растворился в глухом гуле, он перестал слышать голоса пассажиров.
Сам Гу Ван сзади вроде бы никак не отреагировал. Суй И глубоко вздохнул, уговаривая себя не придавать этому значения — натуралы не обращают внимания на такие мелочи. Парни вечно дурачатся, вон, в «обезьянкино воровство» играют только так, а они с ним теперь считаются друзьями, разве это событие? Империя Цин давно пал, в конце концов!
Это он сам совершил странное нападение и наверняка до смерти перепутал Гу Вана.
На Суй И сегодня были прямые чёрные спортивные штаны из легкой, струящейся ткани, похожей на тонкую сетку, с мягкими белыми резинками на щиколотках. Когда дул ветер, он походил на благородного воина.
Ткань мягкая, оттого и соприкосновение получилось до боли отчетливым и реальным.
Гу Вану вечно некуда было девать руки, автобус дергался на торможениях, и он уже трижды нечаянно налетал на Суй И. Он и сам старался обо всем этом не думать, но в конце концов всё же поплатился за неосторожность.
Сам попался в чужие руки.
Изначально он и впрямь ничего такого не замышлял, но Суй И выглядел до того смущенным, еще и отгораживался руками. Вспоминая случившееся позже, Гу Ван уже не мог отделаться от мыслей о тех самых ощущениях.
Черт. И где теперь искать остатки самоуважения?
Да после такого кто вообще рискнет пустить его в автобус? И это современные студенты! Куда катится их мораль и совесть?!
Гу Ван изо всех сил ущипнул себя за бедро: «Очнись ты наконец!»
Когда автобус в очередной раз резко затормозил, Гу Ван приложил все усилия, чтобы оттолкнуть назад стоявшего за ним пассажира, и наконец увеличил дистанцию между собой и Суй И.
Суй И думал, что Гу Вану всё равно, но внезапное исчезновение тепла за спиной, сквозь которое ворвался прохладный сквозняк, заставило его передернуть плечами от легкой дрожи.
Суй И опустил взгляд на собственную ладонь: похоже, Гу Ван всё-таки брезгует.
Гу Ван про себя пять раз повторил: «Ты натурал. Ты натурал. Суй И вообще общается с тобой только потому, что считает тебя натуралом».
Не разочаровывай своего лучшего друга, не делай ничего, что могло бы заставить его усомниться в твоей ориентации. Ради всего святого, будь хорошим парнем, Гу Ван.
До поездки оба улыбались и болтали, а стоило выйти из автобуса — разошлись в разные стороны.
Гу Ван, обычно компанейский и липнувший к Суй И, сегодня вел себя из рук вон странно: засунув руки в карманы, он плелся в самом хвосте компании и смолил сигарету за сигаретой.
Шашлычная, куда они направлялись, находилась далековато, после автобуса пришлось брать такси.
Одиннадцать человек — как раз на три машины.
По идее, в одной из машин должно было остаться трое, и логично было бы сесть втроём — им с Ян Хунлэ и Суй И. Но Гу Ван ни слова не говоря запрыгнул в первую машину вместе с парнями из группы английской филологии.
В итоге Ян Хунлэ, Суй И и еще один парень поехали вместе.
Ян Хунлэ и Суй И устроились на заднем сиденье.
Стоило тронуться с места, как Ян Хунлэ недоуменно протянул: — Чего это с Гу Ваном? После выхода из автобуса будто душу потерял, рожа такая недовольная.
Суй И стиснул руки так сильно, что ногти впились в ладони до острой боли. Глядя стеклянным взглядом на проплывающие за окном пейзажи, он глухо бросил: — Понятия не имею.
Ян Хунлэ, не зная, что и думать, рассуждал сам с собой: — Ну, от него вечно можно ждать каких-нибудь странностей.
Но Суй И-то знал: Гу Ван вовсе не странный. Просто его стошнило от отвращения.
Этот Гу Ван — тот еще искуситель, в личке никогда не пошлет подальше. Но стоило разок дотронуться — и его уже воротит. Слабак, лома ломаный.
Суй И откинулся на спинку и прикрыл глаза, а через мгновение криво усмехнулся краешком рта: — Наверное, у него просто есть какие-то свои мужские заботы.
Кто там говорил, что футболка куплена зря? Пригодилась же.
Стоило Гу Вану сесть в машину, как все вокруг обрадовались, но он снова обрушил общую атмосферу до минимума. Цяо Цзэ поинтересовался: — Братуха Ван, чего ты такой кислый? Не в духе?
Гу Ван покачал головой и выдавил из себя натянутую улыбку: — Да нет, просто меня в автобусе укачало, подташнивает.
Главная проблема заключалась в том, что сначала он держался стойко и при столкновениях с Суй И ни о чем таком не думал, но стоило Суй И перехватить его рукой, как тело отреагировало само.
Стоило им еще хоть раз столкнуться в толпе — и Суй И мгновенно раскусил бы эти перемены.
Характер у Суй И тот еще. Подружиться с ним — это три года осады, а разругаться можно за три секунды, получив в ответ красный восклицательный знак.
Гу Ван не мог не перестраховаться.
Шашлык в центре города пах потрясающе. Накануне национальных праздников вокруг царило безумное оживление, над уличными мангалами витал аппетитный дымок из шашлычков с зирой. Народу набилось столько, что пришлось занять сразу два соседних столика.
Гу Ван будто впервые в жизни видел Суй И и Ян Хунлэ: он демонстративно уселся в компании парней из соседней комнаты.
Ян Хунлэ решил не обращать внимания на заскоки Гу Вана. Он шумно втянул носом воздух и блаженно изрек: — М-м~ Этот аромат западных прямий и впрямь оправдывает свою славу!
Вэнь Ихао переспросил: — Чего?
Ян Хунлэ: — Зира.
Остальные: «...»
Стоило Яну Хунлэ открыть рот, как в нем сразу проснулся заправский гурман: — Пять цзиней баранины, пять цзиней говядины, порцию горшочков, ракушек в фольге давай сразу на всех, а остальное — рыбные шарики, креветки, свиные шашлычки — тащите штук по тридцать каждого вида!
Вэнь Ихао тут же добавил: — И без фирменных лепешек к шашлыку никак нельзя!
Лепешки были тонкими, эластичными, размером с ладонь. Каждый мог запросто умять штук по десять-двадцать: кладешь готовый шашлык внутрь лепешки, вытягиваешь шпажку, добавляешь принесенный хозяином зеленый лук с чесноком, заворачиваешь — и отправляешь в рот. Пальчики оближешь.
Толпа здоровых лбов не заказала ни единого листочка зелени.
Ян Хунлэ манерно всплеснул руками: — Ай, как же это нездорово с нашей стороны, ни единого зеленого пятнышка!
Староста 601-го Вэнь Ихао поставил на стол два блока пива Циндао, раскидав по паре бутылок на каждый столик: — А вот и зелень подоспела.
Шашлыки были формата «сделай сам»: на каждый стол выдавали угольную печку, мясо мариновали и нанизывали на шпажки заранее, так что жарить приходилось самостоятельно. Суй И обычно ходил по ресторанам с Цзинь Шаньшо. Ходил нечасто, а шашлыки если и ел, то готовые — их всегда приносили уже пожаренными. Сейчас же его место оказалось ровно напротив печки.
Печка была двухъярусной: внизу шло жаркое приготовление прямо над углями, а готовое мясо перекладывали наверх для подогрева. То, что еще не прожарилось, переворачивали в зависимости от степени готовности.
Вся прелесть заключалась в том, насколько вкусным получится шашлык и удастся ли вообще поесть нормального мяса — всё зависело исключительно от мастерства жарящего и его умения обращаться с огнем.
Вокруг стоял шум, в небе мерцали звезды, воздух был пропитан густым ароматом уличной еды.
Если не считать физиономии Гу Вана, так и просившей кулака, Суй И подумал, что нынешняя жизнь — просто прелесть.
— Суй И, — Ян Хунлэ толкнул его коленом под столом, — о чем замечтался? Быстро-быстро переворачивай мясо, сейчас подгорит, я не достаю.
— Угу.
Суй И нашел это забавным и тут же потянулся перевернуть шпажки, но оказалось, что снизу мясо уже схватилось корочкой.
За этим столом с Суй И сидели старосты общежитий со всех курсов гуманитарного факультета: Вэнь Ихао из 601-го, Цяо Цзэ из 602-го, Ян Хунлэ из 603-го, Хань Сюй из 604-го и сам Суй И.
Остальные трое были старостами англичан, а Хань Сюй представлял корейское отделение. В 604-й группе учились двое корееведов и двое японоведов — смешанное общежитие, прямо как 603-я.
Ян Хунлэ сидел по левую руку от Суй И, а Хань Сюй — по правую. Хань Сюй, заметив растерянность Суй И, мягко улыбнулся: — Никогда сам не жарил? Садись сюда, давай поменяемся местами, я буду жарить для тебя.
Суй И закивал хомячком: — Спасибо.
— Да за что тут благодарить, я люблю служить народу. Попробуй-ка моем мастерство.
Хань Сюй тоже пользовался большой популярностью среди первокурсников, но родился не в то время — на гуманитарном факультете появились Суй И и Гу Ван, из-за чего его собственный блеск порой мерк.
Однако Хань Сюй полностью оправдывал свое имя: сдержанный, интеллигентный, всегда зрелый и рассудительный, он не любил выпячиваться. В отличие от Гу Вана, от которого за версту разило важаком стаи и склонностью к бунтам, Хань Сюй больше походил на стратега.
Суй И подсознательно не испытывал ни малейшего отторжения к общению с такими людьми. От них исходило ощущение личных границ и уважения к чужому пространству.
А Гу Ван сидел за соседним столом напротив Суй И, узурпировав всю полноту шашлычной власти: в одной руке шпажки, в зубах зажата сигарета, подкуриваемая прямо от угольной печки. Гу Ван во все глаза пялился на то, как Хань Сюй меняется местами с Суй И и вовсю осыпает того заботой.
Ян Хунлэ сидел слева от Хань Сюя, но выглядел так, будто между ними пролегла целая галактика — слюнки текли уже на три чи вокруг, но Хань Сюй за все время пожарил три шпажки и ни единой не отдал Ян Хунлэ, сгрузив всё исключительно Суй И.
Гу Ван тут же разозлился: это же его собственный младший брат, как Хань Сюй может быть настолько бессердечным!
Гу Ван до боли закусил губу, с яростью переворачивая шашлычки на углях так, что во все стороны разлетались искры. Он докурил сигарету, бросил окурок на землю и придавил подошвой. На этом ночном рынке не было урн для мусора, поэтому несколько уборщиц сновали туда-сюда среди толпы с инвентарем, непрерывно наводя порядок, а под ногами валялась сплошная пластиковая упаковка от посуды.
Суй И взял сразу три шпажки, даже немного смутившись:
— Ну… давайте мы втроем съедим по одной…
Напротив их столика сидели еще два старосты и просто глазели по сторонам, но уже вовсю прикладывались к выпивке.
Хань Сюй сказал:
— Ешь пока, остальное быстро будет готово. Каждому по полной порции: заворачиваешь их внутрь тонкой лепешки, соскребаешь мясо со шпажки и ешь. Только когда откусываешь огромный кусок мяса, по-настоящему чувствуешь вкус.
Суй И последовал его совету, и правда — оказалось очень вкусно.
Гу Ван редко видел, чтобы у Суй И так загорались глаза.
Ха, мясо еще даже не прожарилось как следует, а он уже столько раз перевернул! Уровень Хань Сюя — так себе, Суй И точно никогда раньше не ел ничего вкусного.
Ян Хунлэ обладал острым глазом и сразу заметил, что у столика Гу Вана готова целая гора шашлыков. Он подался корпусом вперед и окликнул Суй И:
— Суй И! Пойдем к столику Гу Вана? У него шашлык просто пальчики оближешь! Ты даже не представляешь, когда мы летом ездили в лагерь, он целый месяц жарил мясо, с ним ни один повар по мастерству не сравнится.
Суй И совершенно равнодушно бросил:
— Иди ты.
Гу Ван целый месяц питался шашлыком, он что, совсем не боится заработать рак?
К тому же было совершенно очевидно, что Гу Ван не хочет сидеть с ним за одним столом, и Суй И вовсе не собирался навязываться.
Ян Хунлэ с довольной улыбкой развернул маленькую лепешку и единым махом подскочил к Гу Вану, протягивая ее вперед:
— Братишка, родной братишка! Отсыпь порцию!
— А ну пошел вон, — Гу Ван резко увернулся от руки Ян Хунлэ.
Он взял готовую порцию шашлыков, прихватил свой пластиковый табурет и перешел оттуда сюда, подтянув стульчик ногой, и хлопнул по плечу парня, сидевшего прямо напротив Хань Сюя:
— Крыса, иди к ним, пожаришь на той стороне.
— Хорошо.
Вэнь Ихао подхватил свой табурет и пересел к другой компании.
Соседний столик огласился истошными воплями группы парней:
— Вэнь Ихао — убийца еды!
— Гу Ван, ты мать твою засланный казачок! Нажарил тут шашлыков и все утащил!
— Истинно кровный сын шестьсот третьего!
Гу Ван подошел, следом за ним притащился и Ян Хунлэ. Гу Ван положил принесенную порцию шашлыков прямо перед Суй И:
— Тебе нужно добавить в лепешку немного зубчиков чеснока и зеленого перца, так вкуснее.
— Ого.
Суй И кивнул с таким видом, будто ничего особенного не произошло, небрежно взял три шпажки из тех, что дал Гу Ван, ободрал мясо и добавил внутрь еще немного зеленого перца.
Зубчики чеснока были заранее порезаны хозяином заведения, так что пользоваться ими было очень удобно. Хоть Суй И на словах и согласился, есть чеснок он все-таки не стал.
Ян Хунлэ цапнул оставшиеся шашлыки и принялся уплетать их за обе щеки, вперемешку с чесноком.
Остальные тоже уписывали еду за обе щеки. Гу Ван и Хань Сюй, оба мастера жарить мясо, обосновались за их столом, словно соревнуясь друг с другом. Суй И и Ян Хунлэ отъелись на славу и вскоре уже едва дышали от переедания.
Пиво к столу носили ящик за ящиком, и Ян Хунлэ уговорил уже три бутылки — голова у него была крепкая. Гу Ван пил ровно столько, сколько гласила легенда: прозвище Два Бутыля оправдывало себя полностью, выпив две бутылки, он больше не притрагивался к спиртному.
Хань Сюй держался неплохо, но выпил прилично. Он спросил Суй И:
— Ты совсем ни капли не пьешь?
Суй И покачал головой. Гу Ван услышал, как тот ответил:
— Нет, я что-то объелся, больше не лезет.
Хань Сюй улыбнулся:
— Скоро закончим, тут неподалеку есть неплохое караоке, мы уже забронировали отдельный кабинет. Скоро пойдем петь, пока дойдем пешком, как раз всё и укачает.
— Угу, — Суй И кивнул.
На самом деле Суй И больше хотел спросить остальных: после ужина уже за девять вечера, если после караоке возвращаться в общежитие, они вообще успеют? Вахтерша на первом входе выглядела очень суровой.
Ладно, народу много, вряд ли его одного оставят ночевать на улице.
Цзинь Шаньшоу без конца строчил Сую И сообщения.
Цзинь Шаньшоу: [Выпил нет?]
Цзинь Шаньшоу: [Не неси вечно всякую унылую чушь.]
Цзинь Шаньшоу: [Не уходи раньше времени, а то все подумают, что с тобой трудно общаться.]
Суй И: [Мы прекрасно ладим, скоро еще в караоке пойдем, не переживай.]
Гу Ван вытянул шею, пытаясь разглядеть телефон Суй И, — с кем это он переписывается? И пойми еще, чей это номер: Суй И или Юй Цзе.
Гу Ван достал из кармана штанов телефон, опустил взгляд: сообщений полно, но ни Суй И, ни Юй Цзе ему ничего не написали.
После ужина Ян Хунлэ тоже прилично захмелел, кое-как расплатился по счету, а вернувшись, заплетающимся языком пообещал, что после караоке все скинутся ему деньгами.
Толпа, обнимаясь за плечи и путаясь в шагах, поплелась в сторону караоке.
Хань Сюй оживленно болтал с Суй И, шагая позади всех и понизив голос.
Ян Хунлэ заметил это и увидел, что Гу Ван плетется совсем недалеко, увязавшись следом, как собачонка. Ян Хунлэ подошел и тронул Гу Вана за запястье:
— Какую муху ты сегодня поймал?
— …Меня укачало, тошнит, — Гу Ван засунул руки в карманы спортивных штаток и шел довольно медленно.
— Хватит курить, а? Так ты помрешь очень рано, и твоя будущая жена будет ходить на танцы на площади с другими, а тебе останется только глазеть, — Ян Хунлэ посмотрел на север. — Мы уже в центре, до твоего дома тут рукой подать. С такой кислой рожей ходишь, аж противно, вали домой давай.
Гу Ван потрогал себя за подбородок:
— Со стороны так заметно, что я недоволен? Да я и не недоволен вовсе, я просто…
Я просто чувствовал себя виноватым. Не смел смотреть Суй И в глаза. Боялся, что тот что-нибудь заметит. И в то же время боялся, что тот ничего не заметит.
Ян Хунлэ сказал:
— Ты думаешь, почему Суй И сегодня пошел с ними? Вы же незнакомы, поели всего один раз, да и стола нормального не было. Если бы не мы с тобой, стал бы он вообще срываться? А ты сидел там, людей отталкивал, вел себя как царек какой-то.
У Гу Вана на душе скребли кошки:
— Я…
— Хорошо хоть Хань Сюй парень неплохой, вон как о Суй И заботится.
Договорив, Ян Хунлэ подбежал к Суй И и Хань Сюю и продолжил болтать с ними.
Гу Ван: «……»
В караоке самый разгар веселья начался только тогда, когда они пришли.
Парни, выбравшиеся сегодня погулять, были из вполне обеспеченных семей, иначе они бы и не пошли с ними. Стоило им явиться в караоке, как в ход пошел весь ассортимент спиртного: заказали буквально каждую позицию из меню.
Староста группы 602 Цяо Цзэ едва переступил порог, как схватил микрофон:
— Братья! Раз уж мы наконец выбрались, колледж только начался, сегодня гуляем до упаду, пить будут все!
Ян Хунлэ с некоторым беспокойством покосился на Суй И, но тот тихо произнес:
— Ничего страшного, я могу выпить чуть-чуть.
Не портить же людям праздник, в конце концов.
Кабинет они забронировали поздно, больших свободных не осталось, поэтому им досталась средняя комната. Один подиум для пения, два микрофона — и три главных любителя поорать тут же сорвались с места и оккупировали их.
Остальные расселись вокруг журнального столика, уставленного выпивкой и фруктовыми тарелкам. Молодые здоровые лбы, сбившись в кучу, создавали изрядный шум; те, кто не пел, резались в игры.
Кто-то переключил подсветку в кабинете в атмосферный режим: полумрак в сочетании с мигающими неоновыми огнями так и подбивал пропустить еще по одной.
Мягкие диваны с обивкой под кожу затягивали тех, кто садился на них, с головой. Толпа затолкнула Суй И внутрь, и он плюхнулся на самый дальний край левого дивана.
Хань Сюй неотступно следовал за Суй И по пятам и уже почти протиснулся рядом, но кто-то толкнул Ян Хунлэ. Тот споткнулся и перегородил Хань Сюю дорогу.
Не успел Ян Хунлэ выпрямиться, как Гу Ван закинул свою длинную ногу, шагнул прямо через журнальный столик и вклинился в узкое пространство между диваном и столом, усевшись вплотную к Суй И.
Суй И думал, что за ним идет Хань Сюй — из-за слабого ночного зрения в резко погасшем свете он толком ничего не мог разобрать. Суй И только подумал: хоть диван и небольшой, но не до такой же степени тесный? Почему бедро Хань Сюя такое горячее? Да еще и прижимается к нему вплотную! Суй И стало неуютно, он попытался отодвинуться, но отступать было некуда.
Лишь когда зеленый луч прожектора упал прямо на макушку Гу Вана, Суй И сообразил: а, так это вовсе не Хань Сюй. Это зеленеющий Гу Ван.
Суй И буркнул:
— Подвинься правее, теснота какая.
Музыка в комнате оглушала, и Гу Ван придвинул ухо к самому лицу Суй И, заорав во всю мочь:
— Чего говоришь?
Суй И покачал головой, но сообразив, что тот ничего не видит, тоже крикнул ему на ухо:
— Я говорю: свои ноги так широко не растопыривай!
— Ох, оох, понял-понял.
Гу Ван слегка сдвинул колени.
Суй И снова чуть подвинул его вбок, но их бедра все равно соприкасались вплотную. От этого Гу Вана даже бросило в легкую дрожь.
Во что они играли, Суй И толком не разобрал — суть сводилась к тому, что проигравший должен был выполнить задание.
Похоже, в соседнем кабинете сидело несколько симпатичных девчонок, и компания добавила новое правило: проигравший обязан пойти в соседнюю комнату и выпросить чей-нибудь WeChat.
Наказания были самыми разнообразными, но любой, кто не хотел их выполнять, мог просто выпить.
Суй И катастрофически не везло: едва началось, как ему выпало идти к девчонке в белом платье из соседней комнаты и стрелять у нее WeChat.
Все переглянулись, и Вэнь Ихао завопил во весь голос:
— Братья! Если Суй И туда уйдет, у вас же ни у кого не останется шансов!
— Это точно!
Суй И с застенчивой улыбкой, не желая портить остальным веселье, поднял свой бокал с пивом:
— Ну, я пью тогда.
Гу Ван машинально потянулся остановить его, но Вэнь Ихао тут же встрял:
— Ван-гэ, чего ты защищаешь его так, будто он твоя жена?
— Мы тут на что? Даже если Суй И ужрется вусмерть, неужели мы бросим его на произвол судьбы?
— Именно.
Гу Ван с досадой опустил руку. Следующим выпало идти выпрашивать WeChat ему самому — долго думать не стал, молча выпил штрафную.
Дальше каждый раз, когда очередь доходила до Суй И, ему приходилось глушить либо одну, либо две кружки пива. Остальные держались молодцом, а вот лицо Суй И уже слегка порозовело.
Когда пиво почти закончилось, Суй И подумал, что на этом всё, и уже начал жалеть, что так и не проявил себя по-настоящему. Но оказалось, что самое главное шоу только впереди: в комнату внесли огромный чан с крепким алкоголем, похожий на емкость для брожения вина.
Туда было натыкано бутылок с Егермейстером, виски и бог знает чем еще, натолкано горы Ред Булла и Айс-Ти, всё это было смешано в безумный коктейль, а снизу у бадьи торчал небольшой краник — каждый налил себе по здоровенной кружке.
От такой гремучей смеси пьянели в три раза быстрее, а выворачивало потом еще сильнее.
Гу Ван глянул на Суй И и снова рявкнул:
— Суй И уже слегка перебрал, тут градус слишком высокий, да еще и ерш, он не вывезет.
— С чего это не вывезет? Гляди, Суй И уже вовсю прикладывается.
Гу Ван обернулся: Суй И схватил мерный стакан и сделал жадный глоток, моргнул и поморщился:
— Тьфу, вкус крепкий… Чего уставился, играем дальше.
Взглянув Суй И в глаза, Гу Ван понял: тот действительно вдрызг пьян. Суй И вдруг улыбнулся ему. Улыбка вышла донельзя сладкой.
Бросая игральные кости, Суй И каждый раз доверчиво подавался всем корпусом вперед, а чуть позже и вовсе закинул руку Гу Вану на шею, продолжая швырять кости левой рукой.
Спустя какое-то время Суй И решил, что сидеть неудобно, и потребовал поменяться с Гу Ваном местами, заявив, что у него руки не такие длинные, как у Гу Вана.
Гу Ван покачал головой:
— У нас с тобой руки примерно одинаковой длины.
Суй И чуть не зубами вцепился ему в ухо:
— Нет, твои длинные. Потому что ты недоэволюционировал, ты же мартышка, у тебя руки просто огромные, донельзя длинные.
— ……
Даже когда он называет меня мартышкой, он такой милый, — Гу Ван сжал колени с такой силой, аж свело мышцы.
Но справа от него сидел Хань Сюй, а меняться местами он не собирался. Гу Ван сцепил зубы и тоже обнял Суй И за талию:
— Не буду. Сиди здесь смирно.
Разозлившись, Суй И закинул правую ногу прямо на левое бедро Гу Вана. Гу Ван машинально закинул левую руку на спинку дивана.
Каждый раз, когда Суй И играл со всеми в игры, со стороны казалось, будто он сидит у Гу Вана на коленях. Сам Гу Ван восседал там царьком, но свободы у этого «царька» было ноль, потому что пошевелиться он не смел.
Позже народ то играл, то пел, то бегал в туалет, то остервенело блевал, то отправлялся в соседний зал клянчить чужие контакты — постепенно все рассеялись по своим интересам.
На диване осталось совсем мало людей, но Суй И по-прежнему чувствовал чудовищную тесноту.
Икнув от подступившего алкоголя, Суй И вцепился рукой Гу Вану в ухо:
— Гу Ван?
Гу Ван не повернул головы:
— Чего тебе?
От Суй И сильно разило алкоголем: выпил он вроде немного, но для человека, который в принципе капли в рот не брал, этого оказалось слишком много. Хмельной Суй И уткнулся носом прямо Гу Вану в грудь:
— Ты… ты сегодня злился?
Гу Ван торопливо задрал подбородок и с каменным лицом выдавил:
— Не-а, с чего бы… Слушай, отсядь чуть-чуть, ты мне яйца придавил.
Суй И пропустил это мимо ушей и шарил рукой поблизости:
— Голубиные яйца? Где это?
— Шаловливые руки убери, — понизив голос, прошипел Гу Ван. — Они покрупнее голубиных будут.
— Да ну, не верю.
Суй И неожиданно прикинул в воздухе примерный размер голубиного яйца.
У Гу Вана перехватило дыхание:
— Нащупал и всё равно не веришь?
Улыбаясь во все 32 зуба, Суй И развалился у него на коленях, протянул руку к потолочному софиту и изобразил пальцами крошечный кружок:
— Ну вот такого размера, максимум.
— Твою мать, — Гу Ван нервно хохотнул. — Клевета на честного человека. Ты просто понятия не имеешь, что такое мужчина высшего качества.
В комнате стоял такой мрак, что никому не было дела до того, чем они там занимаются. Справа от Гу Вана спал какой-то парень, раскинув руки и ноги во все стороны. А Хань Сюй неизвестно куда запропастился — судя по всему, его утащил Ян Хунлэ.
Суй И решил во что бы то ни стало доказать, что они именно такого размера, но Гу Ван перехватил его запястье и, испытывая одновременно мучительную боль и сладкое блаженство, проговорил:
— Солнышко, голубиные яйца ядовитые, их нельзя трогать постоянно.
Суй И, похоже, ничего не понял. В его глазах плескалась влага, когда он запрокинул голову и уставился на него:
— Ты Гу Ван.
— Я.
— П-почему… все говорят, что ты мне нравишься? — спросил он.
Гу Ван сглотнул, и его кадык судорожно дернулся вверх-вниз:
— Потому что… потому что ты сам это сказал, а не все вокруг.
— Не может быть, с чего бы мне говорить такое, будто ты мне нравишься? Я воспринимаю тебя исключительно как друга, я натурал…
Гу Ван тоже закивал:
— Я тоже.
— Серьезно? Не верю, — Суй И подался вперед.
Гу Ван понятия не имел, с чего это Суй И вдруг решил ему не верить. Но уже в следующее мгновение он узнал это на собственной шкуре.
Пьяный Суй И перестал соображать, что творит: он взобрался к нему на колени, устроился сверху и полез целоваться.
Целовавшись добрую половину вечности, Суй И отстранился и посмотрел на него сверху вниз:
— Я натурал.
Гу Вана вдруг жутко зажаждило. Он протянул руку к столу за стаканом и нечаянно задел Суй И за талию:
— Я… я тоже.
Суй И внезапно икнул, нахмурился и бросил:
— Мне нужно в уборную.
Пошатываясь, Суй И вывалился за дверь, а Гу Ван остался сидеть на месте, сжимая в руке бокал и мысленно смакуя только что полученный поцелуй.
Едва переступив порог и оказавшись в коридоре, Суй И мгновенно обрел абсолютно нормальный вид. Походка перестала быть шаткой, голос — слащавым, а во взгляде появилась железобетонная твердость.
Цзинь Шаньшоу был прав: нужно вести себя сдержанно, не хватало еще спаивать одногруппников до рвоты.
Минут через пять Гу Ван непременно пойдет искать его.
Суй И решил для начала подождать Гу Вана у туалета — надо было устроить ему еще одно маленькое представление.
http://bllate.org/book/21745/2248093
Готово:
