Тем временем Фэн Нин, заразившись состоянием Линь Сяо, затаил дыхание и не смел шевельнуться, а его взгляд невольно упал на руку, шарившую по его собственному предплечью. Эта рука казалась неестественно белой по сравнению с руками обычных людей, но при этом её обвивали ряды чёрных стежков, напоминая трещину, разъевшую кусок отборного бараньего сала в грязи — неуместную и режущую глаз.
Пальцы этого человека…
Е Сюаньчэ, выходя из главной спальни, как раз застал Фэн Нина за разглядыванием руки Линь Сяо. Нахмурив брови и уже собираясь что-то сказать, он услышал приказ Линь Сяо: — Зажги, оттащи Е Чэньюйя, не подпускайте их к нам.
На душе у него было скребуще-неприятно, но он послушно сложил заклинание огня, зажёг свечу, а затем на цыпочках оттащил Е Чэньюйя в угол. Стоя в отдалении и не отрывая взгляда от сосредоточенно шарившего там человека, Е Сюаньчэ машинально коснулся пальцами собственных губ, и в его голове внезапно мелькнула странная мысль: почему отравленным оказался не он сам? Едва эта мысль возникла, Е Сюаньчэ резко вздрогнул, с некоторым раздражением потёр губы и заставил себя отвести взгляд.
Неужели он и вправду отравился? С чего бы ему думать о таком!
А Линь Сяо тем временем была вовсе не в курсе перемен в настроении Е Сюаньчэ. Сосредоточенно прощупав руку ещё немного, она вдруг замерла, внезапно открыла глаза и быстро полоснула по предплечью и указательному пальцу Фэн Нина, оставляя небольшой порез. Одновременно с этим она рассекла собственную ладонь и капнула черной кровью в рану на его руке. Как только черная кровь коснулась пореза, она тут же впиталась внутрь.
Фэн Нин отчетливо увидел, как нечто, словно бы сманенное этой черной кровью, зашевелилось под кожей на предплечье, вздуваясь и перекатываясь, и вся рука начала приобретать жутковатый прозрачный оттенок.
Линь Сяо мгновенно перехватила извивающееся создание, соединила два пальца и с силой надавила вниз, сгоняя его. До того белая рука вмиг покрылась сетью черно-бурых вен, выглядящих жутко и зловеще.
Когда эта штука добралась до запястья, Фэн Нин внезапно ощутил жгучую, разрывающую боль, исходившую от этого места — казалось, что что-то пытается вырваться наружу прямо через запястье, и сквозь кожу начала проступать кровь.
Заметив это, Линь Сяо тут же мазнула кровью по краю указательного пальца. Словно соблазненная этой кровью, тварь сразу утихла, и в следующее мгновение Фэн Нин почувствовал онемение в указательном пальце: из ранки брызнула струйка крови, угодив прямо в пламя горящей свечи.
С треском пламя свечи внезапно взметнулось, прежний желтый огонек сделался мертвенно-черным, это зловещее темное пламя пару раз взметнулось и резко погасло.
Линь Сяо медленно выдохнула, вытерла пот со лба, бросила Фэн Нину пилюлю и произнесла: — Моя кровь ядовита, съешь её.
Наклонившись, она подняла с земли обугленную вещицу, похожую на червя, поднесла к лицу Фэн Нина и сказала: — Это та штука, которую подсадил тебе тот человек, когда схватил.
Посмотрев на обугленного червя, Фэн Нин почувствовал, как у него волосы встают дыбом: — Это… зеркальный червь.
Линь Сяо сжала пальцы, обращая тварь в пепел, и тут же озадаченно спросила: — Зеркальный червь?
Фэн Нин взглянул на Е Сюаньчэ в углу: — Похоже, это люди с Острова Призраков.
Линь Сяо окинула взглядом обоих: — Остров Призраков?
Успокоив дыхание, Фэн Нин пояснил: — Остров Призраков — это остров в Дальневосточном море. Он всегда оставался окутанным тайной, но ходят слухи, что земля там кишит ядовитыми тварями. Этот зеркальный червь некогда едва не истребил несколько великих семейств, а после исчез из виду, и его стали считать ядовитой тварью, присущей исключительно Острову Жалящего Яда.
Слышал, что в те времена всего три зеркальных червя за одну ночь повергли в упадок те знатные семейства. Поскольку зеркальный червь бесплотен, зараженный ничего не чувствует, а по истечении определенного времени, стоило жертве коснуться чужой кожи, как яд передавался другому. Зараженный умирает максимум через пять дней от обращения крови вспять. В те годы многие поначалу не ведали об этом и попадались в ловушку, когда переносили тела.
Когда погибших стало слишком много, они осознали всю опасность, и тогда, обнаруживая трупы, стали сразу же сжигать их на месте. Позднее, собирая пепел, люди нашли останки этих прозрачных червей. Поскольку на мертвых телах этих червей можно было разглядеть лица тех, в ком они обитали, их и прозвали зеркальными червнями, — добавил Е Сюаньчэ, со сложным выражением глядя на Линь Сяо.
Услышанное от них заставило Линь Сяо нахмуриться. Остров Призраков, о котором они говорили, судя по всему, и был её Островом Жалящего Яда. Подобные черви действительно водились там, но из-за крайне строгих требований к среде обитания встречались редко, поэтому на родине их называли изнеженными червячками.
Изучая яды, она лишь однажды видела, как дядюшка Цзюнь поймал такую тварь на тысячелетнем древе морских анемон для её ознакомления. Тогда дядюшка Цзюнь лишь сказал ей, что эта тварь проникает в тело бесследно, обнаружить её без помощи Средоточия Иньских Серебряных Глаз попросту невозможно, она обладает сильнейшей заразностью, и после гибели носителя её следует сжигать. Но как этот яд оказался на Южном Континенте, да еще в количестве сразу трех особей? Кто же обладал столь колоссальными возможностями?
— Кхе-кхе-кхе-кхе.
Кашель прервал молчание. Е Чэньюй туманно очнулся и, увидев, что человека, поддерживавшего его, зовут Е Сюаньчэ, отскочил на несколько шагов и заискивающе заикался: — Четвёр… четвёртый братишка, ха-ха-ха, а ты какими судьбами здесь?
Е Сюаньчэ бросил на него косой взгляд и холодно произнёс: — Какими судьбами я здесь? Если бы не я и братец Линь Юэ, от ваших душонок уже ничего бы не осталось.
Только теперь Е Чэньюй заметил стоявшего рядом Фэн Нина, сложил руки в приветственном жесте в знак благодарности и, сжав кулак, почувствовал легкую боль на ладони. Взглянув туда, он обнаружил свежий порез: — Э? А что это с моей рукой?
Линь Сяо фыркнула: — Что с рукой? Если бы я не вытянула иньскую ци из твоего тела в своё, ты бы уже выглядел точно так же, как тот парень на крыше.
Услышав это, все трое испытали потрясение: Е Сюаньчэ был поражен тем, что иньская ци снова дала о себе знать, в то время как Фэн Нин и Е Чэньюй были ошеломлены и иньской ци, и самой Линь Сяо.
— Молодой господин Линь, вы хотите сказать, что перетянули иньскую ци в своё тело? — недоверчиво произнес Фэн Нин.
Е Чэньюй поступил еще прямее: он бросился вперед, намереваясь сорвать с Линь Сяо одежду, чтобы проверить, в каком она состоянии, но Линь Сяо увернулась и брезгливо бросила: — Вы что, братья, все на одно лицо? Стоит услышать про иньскую ци, так сразу норовите сорвать с меня одежду. Разве это поможет?
Е Чэньюй робко опустил руки, а затем злобно уставился на Е Сюаньчэ.
Тот лишь развел руками: — Мне казалось, что рассказывать тебе об этом пока без надобности.
Е Чэньюй подпрыгнул на месте и взревел: — Что значит без надобности?! Неважно, вернулась ли иньская ци в мир живых или этот парень не боится иньской ци — разве хоть одно из этих двух дел можно назвать мелочью?!
Фэн Нин смотрел на Линь Сяо взглядом, полным пытливого интереса: — Раз уж молодой господин Линь не боится иньской ци и знает, как снять яд зеркального червя, позвольте спросить, у кого вы обучались?
Вместо ответа Линь Сяо задала встречный вопрос: — Разве ты не знаешь?
Фэн Нин на мгновение остолбенел, а затем покачал головой.
Глядя на ярко-синюю короткую бамбуковую флейту в руке Фэн Нина, Линь Сяо спустя мгновение подняла глаза и с улыбкой произнесла: — Разве мой наставник не стоит рядом со мной?
Фэн Нин посмотрел на стоявшего поодаль Е Сюаньчэ. Поняв, что Линь Сяо валяет дурака, он нахмурился: — Молодой господин Линь…
Линь Сяо взмахом руки прервала Фэн Нина: — Меня зовут Линь Сяо. Линь — от высоких стремлений и великих амбиций, Сяо — от устремления прямиком в небесную высь. Никакой я не молодой господин Линь. — С этими словами она снова с надеждой уставилась на Фэн Нина и, испытывая почву, переспросила: — Ты всё еще не знаешь, чьих я кровей и у кого училась?
— Я… — Фэн Нин принялся лихорадочно рыться в памяти. Если этот Линь Сяо столь колоритная личность, то они, должно быть, были знакомы раньше, неужели он совсем не оставил у него воспоминаний?
Е Сюаньчэ бросил прохладный взгляд на Линь Сяо, затем перевёл его на растерянного Фэн Нина, приподнял брови и демонстративно покрутил на пальце Чи Ман.
— Ты…
Линь Сяо собиралась сказать что-то еще, как вдруг из женских покоев рядом с главной спальней донесся испуганный крик.
Все вздрогнули, и взгляд Линь Сяо мгновенно оторвался от Фэн Нина: — Она пришла в себя.
— Кто?
— Одна из дочерей семьи Шэнь.
С этими словами все последовали за Линь Сяо в комнату. Когда зажглась свеча, все, кроме Линь Сяо, испытали сильнейший шок, после чего дружно зажмурились.
В комнате находилось три человека. Одной из них как раз оказалась очнувшаяся барышня Шэнь — её платье было разорвано в клочья, обнажая огромные участки кожи. Двое других, мужчина и женщина, лежали на постели нагие, застыв в объятиях любовной страсти, однако глаза их уже остекленели — они были мертвы уже довольно давно.
Заметив, что трое взрослых мужчин в этот момент отвернулись, соблюдая правила приличия, Линь Сяо закатила глаза, достала из пространственного кольца яркое красное верхнее платье, купленное сегодня же. Изначально она приобрела этот броский наряд по указке собственной семейки, но раз уж эти трое мужиков торчали столбом, не двигаясь с места, ей пришлось пожертвовать новенькую одежду, чтобы прикрыть барышню Шэнь.
— И долго вы еще намерены тут стоять? — с раздражением бросила Линь Сяо. Эти трое застыли с закрытыми глазами, изображая благородных мужей, из-за чего она сама теперь выглядела как какая-то маньячка.
Закрыв глаза, Фэн Нин спросил: — Барышня Шэнь, скажите, мы можем открыть глаза?
Потеряв терпение, Линь Сяо бросилась вперед и обеими руками развернула лицо Фэн Нина к себе. Тот испуганно открыл глаза и на мгновение оцепенел, увидев прямо перед собой её лицо крупным планом. Заметив движение, Е Сюаньчэ и Е Чэньюй открыли глаза и уставились на сцену, где Линь Сяо и Фэн Нин таращились друг на друга во все глаза.
Е Чэньюй придвинулся к слегка потемневшему в лице Е Сюаньчэ и шепнул: — Тебе не кажется, что Линь Сяо как-то странно ведет себя с этим впервые встреченным молодым господином Фэном? Мне всё чудится, что…
— Что он излишне вольготен, — холодно закончил за него Е Сюаньчэ.
Е Чэньюй поёжился: его четвертый братишка сегодня сам не свой — неужели он злится, что они с Линь Сяо сбежали тайком? Бросив взгляд на Линь Сяо, которая по-прежнему преспокойно пикировалась с Фэн Нином, не осознавая опасности, он мысленно вздохнул.
— Она же до смерти напугана, как ей самой искать одежду и прикрыться? Даже благородным мужам следует выбирать подходящий момент! — Линь Сяо сверлила Фэн Нина взглядом. И возраст подходящий, и оружие похоже — на девяносто процентов это Ху Инь, которая в те годы стряпала для неё! И этот негодяй её не узнает? Просто до смерти злит!
— Я… я… — Фэн Нин всегда соблюдал правила благородства, а тут на него внезапно обрушился целый шквал упрёков. Он долго выдавливал из себя «я», но так ничего членораздельного и не произнес.
— Линь Сяо, — ровным голосом произнес Е Сюаньчэ, бросив взгляд на растерянного Фэн Нина. — Перед гостями не стоит вести себя столь бесцеремонно.
— Тц, — Линь Сяо скривила губы. Заметив, что Фэн Нин смотрит на неё с вежливой и отстраненной вежливостью, она слегка досадовала, резко взмахнула рукавом и отвернулась, решив больше обращать на него внимания.
Е Сюаньчэ сложил руки в приветственном жесте, в его глазах мелькнул неуловимый темный отблеск: — Прошу прощения, Линь Сяо избалован мной с малых лет и вечно столь несдержан на людях, прошу вас, не принимайте близко к сердцу.
Фэн Нин мягко улыбнулся: — Ничего страшного. Все отпрыски знатных семей связаны условностями прямо как мы, отчего при общении всегда чувствуется некая дистанция. А вот прямота Линь Сяо — это поистине редкое качество.
— Вот как? — взгляд Е Сюаньчэ стал глубоким. — Оказывается, братец Линь Юэ — человек холодный снаружи, но горячий внутри. Видимо, я ошибся на твой счет.
— Кхе-кхе, — тихонько кашлянул Е Чэньюй. Что это его четвертый братец сегодня заладил, отчего речи у него такие странные? — Эм, Линь Сяо, раз уж ты заходил в эту комнату, что тут вообще за обстановка? — Лучшая из тридцати шести стратегий — сменить тему.
Линь Сяо, впрочем, не уловила скрытых подколок в словах двоих мужчин. Услышав, что наконец-то зашла речь о деле, она вновь воспряла духом и пояснила: — Эта лишившаяся рассудка девица и та, что на кровати — судя по всему, сестры-близняшки. — На этом моменте Линь Сяо переглянулась с Е Сюаньчэ, который тоже посмотрел на неё, и продолжила: — Та, что мертва — старшая, она еще не выходила замуж. А та, что потеряла рассудок — младшая, судя по её наряду, она должна была навестить родительский дом.
Услышав это, Фэн Нин изумленно переспросил: — Не выходила замуж? Навещает родительский дом? Неужели та, что на кровати…
— Верно, — кивнула Линь Сяо. — Тот мужчина — муж младшей сестры.
http://bllate.org/book/21754/2249420
Готово:
