Если подумать, вместе за эти две жизни ей уже стукнуло за тридцать — она была настоящей старой тётушкой. И хотя признавать это ужасно не хотелось, ей всё же следовало вести себя соответственно. Как она могла расплакаться перед собственной второй сестрой, которая выросла у неё на глазах?
— М? — взгляд Ан Цзин из встревоженного мгновенно превратился в ледяной.
Почувствовав угрозу, Ань Лэ тут же выпрямила спину, уселась с самым благопристойным видом и с предельно серьёзным выражением произнесла:
— Я не плакала… Просто в глаз попала соринка.
Сказано это было с такой искренностью, что Ан Цзин не поверить просто не могла.
Однако она была уверена, что не ошиблась. Раз уж человек не хочет об этом говорить, настаивать не стоит.
Взгляд Ан Цзин помрачнел.
— Вот и хорошо, — обронила она, но руку Ань Лэ так и не выпустила. При свете костра она отчётливо разглядела на запястье сестры несколько тёмно-красных царапин, присыпанных дорожной пылью.
Упала, что ли?..
Ан Цзин слегка нахмурилась, в её сердце шевельнулось сочувствие, но взгляд снова постепенно помрачнел. Она внезапно поднялась, подошла к кучке людей у костра и вернулась, держа в руках целый лист лотоса.
— Фрукты, это всё мне? — спросила Ан Цзин.
— А? Да, — остолбеневши, ответила Ань Лэ. Увидев лотосный лист в руках Ан Цзин, она проявила чудеса сообразительности и принялась ссыпать фрукты из подола прямо в объятия сестры.
— Но, вторая сестра, ты… правда сможешь съесть столько? — с надеждой в голосе протянула Ань Лэ.
Если не осилишь, отдай хоть немного младшенькой! Ань Лэ чувствовала, что уже слегка проголодалась, и жалобно смотрела на Ан Цзин, до боли напоминающая выпрашивающего еду щенка, — только вот озвучить это вслух ей было стыдно.
Ан Цзин бросила на Ань Лэ взгляд и ответила холодно, но с абсолютной уверенностью:
— Без проблем.
— ……… — Ань Лэ с унынием наблюдала, как люди, облепившие костёр, уплетают за обе щеки, а то место, где раньше лежала добыча, уже зияло пустой пустотой — не осталось ни крошки.
Глядя на Яэр, чьё лицо перемазано жиром, и Му Линь, у которой губы оставались чистыми, Ань Лэ так и подмывало протянуть руку и придушить их обеих.
Она ведь и вправду думала, что они оставят ей немного еды на костре, потому и ушла со спокойной душой. Кто же знал, что Яэр — заядлая обжора? Разве у такой в руках задержится хоть кусочек готовой пищи?
И надо же было мне связаться с такими людьми…
На лице Ань Лэ запечатлелось вселенское горе, но, вспомнив, что рядом сидит Ан Цзин, она тут же стерла скорбное выражение и напустила на себя суровый вид.
Ладно! Собрать ци в даньтяне! Перетерпеть голод!
Как она могла поступить настолько бессовестно — наесться самой, а вторую сестру оставить голодать? К тому же эти фрукты изначально собирались для неё. Хотя они и созрели, но всё равно оставались кисловатыми — ну и пусть, не очень-то и хотелось.
— Вторая сестра, на меня тут внезапно снизошло вдохновение, давай я расскажу тебе историю? Ручаюсь, такого ты ещё не слышала, ха-ха! — Ань Лэ хлопнула в ладоши, вскочила на ноги и с победным видом уперла руки в боки.
— Мгм, — Ан Цзин с мягкой улыбкой перевела взгляд на Ань Лэ.
— Посмотри на луну наверху, красиво же, правда? Говорят, на этой луне есть дворец по имени Гуанханьгун, и живет там бессмертная фея по имени Чанъэ. И если говорить об этой Чанъэ… (пропустим N иероглифов)… Если говорить об этом Хоу И… (пропустим N иероглифов)… Если говорить об этом кролике… (пропустим N иероглифов)… Некоторые говорят, что нефритовый кролик — это на самом деле сам Хоу И. Когда Чанъэ улетела на луну, он так тосковал по ней, что по собственной воле превратился в её любимое животное — нефритового кролика, лишь бы быть вместе с ней. Только вот Чанъэ так и не узнала, что нефритовый кролик — это её ненаглядный Хоу И… — Ань Лэ несла полную чушь, выдумывая мифы и легенды, неизвестно где услышанные ею в прошлой жизни.
Она чувствовала себя в полной безопасности: в этом мире столько праздников, но почему-то нет Праздника середины осени. Наверное, местные жители считали луну слишком далёкой, а их воображение просто не дотягивало до такой высоты, чтобы слагать о ней сказки. Так что она могла молоть всё, что придёт в голову — даже если соврёт, ничего страшного.
Ан Цзин погрузилась в задумчивость: как ни прекрасен этот дворец Гуанханьгун, но одиночество в нём царило беспросветное.
Если Ле Тянь — это Чанъэ, то… я бы согласилась стать тем нефритовым кроликом, что толчет лекарства в ступке.
— Ур-р-а… — стоило Ан Цзин наполовину высказать свою мысль, как в самый неподходящий момент чей-то желудок совершенно бестактно издал громкий звук.
Ань Лэ в отчаянии закрыла лицо руками.
Позор-то какой! Черт побери, хвалёный метод переключения внимания вообще не сработал! А эти твёрдые сухие лепёшки были совершенно невкусными!
Теперь, если подумать, та обугленная до состояния «уголька» лепёшка, что испекла Ань Хэ, выглядела ещё вполне сносно — в конце концов, когда-то это было мясом…
Мысленно чертыхаясь и одновременно чувствуя, что лицо уже горит от стыда, Ань Лэ горько пожалела о содеянном.
С каждым мгновением становилось всё стыднее.
Залившаяся краской смущения, Ань Лэ кубарем покатилась прочь из поля зрения опешившей Ан Цзин:
— Понятия не имею, что это за звук был! Наверное, лягушка квакала! У… у меня ещё есть дела, я пошла!
Глядя на эту жабе подобную фигурку, убегающую в панике, Ан Цзин наконец не выдержала и прыснула со смеху. Губы её тронула неудержимая улыбка, и когда лед на сердце растаял, прекрасные глаза засияли ярким живым блеском.
Мертвецы
Во тьме внезапно раздался спокойный, лишённый всяких эмоций голос:
— Приказ господина: не позволить этому человеку вернуться в столицу живым…
— Слушаемся! Подчиненные поняли.
С этими словами несколько тёмных фигур взмыли в воздух и мгновенно растворились в бескрайней ночной мгле.
…………
Вернемся к Ань Лэ и остальным, ночующим в глуши.
Страдать приходилось одной лишь Ань Лэ. Как бы сильно она ни сопротивлялась, её ужином оставались всё те же безвкусные паровые булочки и кипячёная вода. Деваться было некуда — гордости питаться воздухом у неё не хватало.
Остальные, сытно поужинав, принялись устраиваться на ночлег. Народец собрался многочисленный, да и клан Ань славился порядками: они не позволяли своим людям валяться на голой земле рядами во время выездов. К счастью, они привезли с собой палатки. Пусть без подушек и одеял, но укрыться от ветра, дождя, комаров, крыс и муравьев под брезентом уже было огромным благом.
Стражники поставили в общей сложности три палатки — в каждой могло поместиться человек по пять-шесть. Хотя среди стражников имелись и отважные женщины, не уступающие мужчинам, большинство составляли крепкие мужики, так что две палатки пришлось уступить им.
Из-за этого три единственные женщины-стражника оказались в довольно неловком положении. По пути сюда они еще могли забиться в одну палатку с Ань Хэ, но теперь на обратном пути добавились Ан Цзин, Му Линь и Яэр. Они рассудили так: их высокородный Третий молодой господин, скорее всего, отправится ночевать со второй сестрой и остальными. В конце концов, из четырех девушек две приходились ему второй сестрой и четвертой младшей сестрой, третья была его личной служанкой, а четвертая, судя по внешности, вполне могла оказаться его наложницей. Ночевать им всем вместе было ещё хоть как-то простительно, но они-то втроем не имели с Третьим молодым господином никакой кровной связи — что за вид будет, если они полезут туда же? А забиться в палатку к стражникам-мужчинам и вовсе немыслимо: всё же полы разные. И тогда они вызвались добровольно нести ночной дозор.
Они рассчитывали на многое, но разве могли предположить, что их Третий молодой господин вовсе не собирается почивать вместе со своими сестрами? И независимо от того, желала ли этого сама Ань Лэ, первой взбунтовалась Ань Хэ. Не раздумывая ни секунды, она тут же попыталась сплавить проблему с размещением Ань Лэ в палатку к мужчинам-стражникам.
Это до смерти перепугало Яэр.
— Четвертая мисс, нашему молодому господину нельзя спать со стражниками, ни в коем случае нельзя… — Яэр преградила путь Ань Хэ, устремив на неё умоляющий взгляд. Говорить громко она не смела, чтобы случайно кто-нибудь не услышал и не истолковал всё превратным образом.
— С чего это нельзя, в чем проблема? Или он у нас такой драгоценный? Смотрит свысока на стражников клана Ань? — Ань Хэ, отличавшаяся простым характером, первой истолковала слова Яэр на свой лад и потому смотрела на нее без малейшего проблеска благосклонности.
— Молодой господин вовсе не это имел в виду, он… он… — Яэр замялась, растеряв все слова. Мысль о том, чтобы выложить Четвертой мисс правду — мол, их молодой господин на самом деле девчонка, и что ей делать среди толпы мужиков? — казалась безумием. Пришлось лихорадочно соображать отговорку: — Точно! Он во сне храпит!
— Пустяки. Мужики храпят куда громче него, можешь быть спокойна, — Ань Хэ закатила глаза и отмахнулась от служанки.
— Нет, дело не в этом… он… он еще лунатит! Дерется и пинается во сне, до того жутко! И ладно бы только это, он ведь еще и разговаривает во сне! Представьте, если отправить его докучать стражникам, да слухи поползут, будто наше поместье генерала издевается над людьми! А если он еще и сон стражников потревожит, это же помешает нам в дороге! — Яэр с искренним воодушевлением клеветала на Ань Лэ, пытаясь доказать Ань Хэ, насколько у той отвратительная манера спать.
— Ничего страшного, стражники — люди обученные боевым искусствам. Подумаешь, он! Каким бы страшным ни было его лунатизм, вреда он им не причинит, — Ань Хэ не придала этому никакого значения. Во всяком случае, спать-то не ей с ним. Раз спит скверно — ну и ладно, вряд ли остальные стражники спят лучше, а насчет разговоров во сне — глядишь, будут переговариваться с друг другом прямо из снов.
— Да нет же… погодите… — видя, что Ань Хэ твердо вознамерилась отправить Ань Лэ к мужикам в палатку, Яэр была готова заплакать от отчаяния. Репутация девушки — вещь хрупкая! Если юная госпожа проведет так всю ночь, разве не разрушится её доброе имя, когда об этом узнают?
— Если больше нет никаких дел, эта мисс пойдет, — бросила Ань Хэ с раздражением и, не дожидаясь ответа, зашагала прочь.
— Ах… ладно, — Яэр сникла, тяжело вздохнула и развела руками, состроив издалека выражение лица а-ля молись о спасении для Ань Лэ, которая вальяжно стояла под деревом и ждала результатов. А что ей оставалось делать? Четвертая мисс даже слушать её не пожелала.
Ань Лэ предсказуемо приподняла брови. Она же говорила, что сама во всем разберется, так нет, Яэр непременно надо было идти договариваться с Ань Хэ. Какая от этого польза, кроме как укрепить всех во мнении, что этот Третий «молодой господин» клана Ань — та еще неженка?
Безнадежно покачав головой, Ань Лэ зашагала к одной из палаток.
…………
В полночь темные тучи бесшумно затянули яркую луну, земля погрузилась во мрак, и зловещая атмосфера окутала весь лагерь.
Шух-шух-шух!
С десяток темных теней беззвучно приблизились. Несколько фигур с ловкостью и проворством хищников подползли к трем палаткам, после чего в щели между пологами одна за другой просунулись бамбуковые трубки, испускающие странный дымок.
Дым постепенно рассеивался, и храп в палатках стражников начал стихать.
Что же до палатки Му Линь и остальных, то их отрава не коснулась.
В самый момент рассеивания тумана Му Линь мгновенно почуяла неладное и резко распахнула ясные глаза.
— Сами напросились на смерть! — холодно фыркнула Му Линь. Быстро сориентировавшись, она взмахнула рукой, высвободив волну ци, которая отбросила приближающийся ядовитый дым обратно, а затем единым движением метнула несколько ядовитых игл. Раздался легкий свист, и люди снаружи палатки рухнули на землю.
При таком шуме остальные мастерицы боевых искусств в палатке не могли не проснуться. Благодаря тонкому нюху Му Линь и ее врожденному иммунитету к ядам они избежали беды, но остальным повезло куда меньше.
Когда они выскочили наружу, одна из палаток уже пылала в огне, а во второй вовсю свирепствовала бойня — в туман подмешали особый компонент, и те, кому не посчастливилось вдохнуть его, не то что теряли сознание, но даже в полусонном состоянии не могли собрать внутреннюю ци.
Судя по всему, все стражники были уже… Му Линь нахмурилась.
И всё это произошло прямо у них на глазах!
— Ублюдки! — увидев такое зрелище, Ань Хэ мгновенно рассвирепела, её глаза покраснели от гнева, зубы заскрежетали, а убийственная аура вырвалась наружу.
В это самое мгновение группа людей в черном отступила от ближней палатки. Заметив Ан Цзин и остальных, они на секунду замерли, словно изумленные. Видимо, они не ожидали, что покушение на одном из участков провалилось и обитатели третьей палатки чудом уцелели, стоя перед ними живыми и невредимыми.
Все нападающие были облачены в жуткие демонические маски. От каждого исходила тяжелая, пропитывающая воздух аура смерти. Они стояли неподвижно, подобно призракам, чуть в стороне от Ань Хэ и остальных — судя по всему, они понимали, что перед ними не простые соперники, и выжидали подходящего момента.
Ясно было одно: сколь бы сильными ни казались противники, отпускать этих людей они не собирались.
В атаку!
Бандиты пришли в движение, синхронно вскинув обагрённые кровью клинки, лезвия которых источали зловещий ледяной блеск. Подобно призрачным теням, они бросились на толпу.
— Я убью вас всех! — Ань Хэ взвыла от ярости.
Враги двигались стремительно, но Ань Хэ не собиралась сдаваться. Её длинный хлыст свистнул в воздухе, обрушиваясь свирепым вихрем. Перехватив сразу троих противников, она завязала бой один против трех, проведя подряд семь-восемь смертоносных приемов, однако все они были отбиты изогнутыми саблями неприятеля. Все трое сражавшихся с ней противников обладали выдающимся мастерством, их сабли цетили прямо по уязвимым точкам, а мелькающие тени клинков сбивали её ци. Видя, что Ань Хэ постепенно начинает проигрывать, а остальные были заняты своими противниками и не могли прийти ей на помощь, ей оставалось лишь стиснуть зубы и продолжать отчаянно защищаться.
Синеватый свет меча в руке Ан Цзин взметнулся в небо. Клинок выписал в воздухе три обманчиво-плавных круга и, словно змеиное жало, устремился на нескольких нападавших. В этот удар она вложила всю свою силу. Поначалу она думала, что враги отступят, но те не только не увернулись, а напротив — приняли её атаку на себя! Ярко-алая кровь брызнула фонтаном, но противники, словно чужие брызги их вовсе не касались, продолжили наступать.
Лицо Ан Цзин омрачилось раздражением, и причина тому была проста…
Отражая удары, Ан Цзин неуклонно приближалась к Яэр.
Яэр совсем не умела сражаться. Будучи личной служанкой Ань Лэ, она не владела боевыми искусствами и собственного оружия не имела. Спасаясь от преследования, она была вынуждена поднять с земли выпавший чей-то меч. Оружие оказалось непривычным, отчего на душе у нее скребли кошки! Постепенно её оттеснили назад, положение было отчаянным и жалким, но жаловаться было некогда.
В конце концов, этот меч принадлежал одной из женщин-стражников — той самой отважной воительнице, которая, как и две другие, уже испустила дух. Место, где она пала, находилось недалеко от палатки Ан Цзин, а в нескольких шагах позади тянулся кровавый след: из последних сил она пыталась проползти вперед, стремясь до последнего исполнить свой долг и предупредить остальных об опасности, но полученные тяжелые ранения отняли у нее последние силы…
Ан Цзин не знала, что это за люди, сумевшие обойти их чуткий слух и нанести такой сокрушительный удар. Не будь рядом Му Линь, они бы уже сами лежали здесь бездыханными телами.
Её мысли спутались в клубок. Она отчаянно пыталась понять, погибли ли остальные, те, кто находился вне палаток.
Она не видит её…
Неужели… неужели и она тоже…
— Цзинь! — скрежет металла.
Яэр оттеснили к самому краю, и тогда Ан Цзин молнией выскочила вперед, отбив мечом удар, нацеленный в служанку.
— Где Ле Тянь? — задержав дыхание, Ан Цзин задала вопрос, который волновал её сильнее всего.
— Молодой господин… молодой господин… — Яэр закусила губу до крови, задохнувшись в рыданиях, лицо её было залито слезами.
Взгляд Яэр упал на палатку, которая всё еще полыхала в огне. Теперь даже самый глупый догадался бы об истине, что уж говорить о такой проницательной девушке, как Ан Цзин?
Сердце затрепетало, а силы вмиг покинули тело, будто его изнутри окатили ледяной водой.
— Нет… не может быть, — дрожащим голосом пробормотала Ан Цзин, с отчаянием мотая головой. — Этого не может быть, это неправда.
Как такое возможно?
Вторая сестра…
Вторая сестра…
В ушах снова зазвучал её нежный голос, ласково зовущий по имени, но Ан Цзин ясно понимала: этого человека больше нет рядом, её больше нет… Лицо Ан Цзин исказилось от боли и отрешенности, рассудок помутился, и она перестала замечать яростные атаки противников, глядя лишь на то страшное пламя.
Ань Хэ с трудом отразила пару ударов, защищая Ан Цзин, и, глядя, как та отрешенно бредет к пылающей палатке, едва не сошла с ума от беспокойства, но ничем не могла помочь.
Что с ней творится, вторая сестра?
— Мисс, я больше не выдержу! Эти люди не только сильны, они словно бессмертные, их даже зарубить нельзя! Что нам делать?! — закричала сквозь слезы Юйэр, обращаясь к Му Цинъянь. На ее руках и ногах красовались глубокие порезы — пусть и не смертельные, но кровь текла ручьями, и боли было предостаточно.
Сейчас в её голове билось лишь одно слово: «Раскаяние!». Зачем ей понадобилось покидать уютное поместье и суваться во все тяжкие? Во всем виновата эта Ань Лэ! Удумала искать какого-то господина Фанга и заманила их госпожу в эту ловушку! Ещё неизвестно, удастся ли им отыскать того парня, но собственные жизни они здесь точно оставят!
— Не паникуй, держись, — успокоила её Му Цинъянь.
Оружия при ней не было, но перед лицом нападавших она по-прежнему держалась с невозмутимым спокойствием. Изнеженным движением взмахнув широким рукавом и подавшись корпусом назад, она закружилась в танце. Ее рукава затрепетали, выписывая изящные круги, и вокруг нее внезапно распустились несколько сотворенных силой внутренней ци прозрачных, ослепительно прекрасных призрачных лотосов.
Вспыхнув, они окружили её аурой, после чего Му Цинъянь резко взмахнула рукавами. С глухим хлопком лотосы распались на мириады лепецков. Каждый лепесток, мерцая подобно светлячку, устремился на врагов с сокрушительной мощью. Стоило иллюзорным лепесткам коснуться нападавших, как тех отбросило назад на десятки метров, и они с грохотом пробили глубокие воровские ямы в земле.
Сконцентрировать внутреннюю ци в столь прекрасные призрачные лотосы и превратить их в смертоносное оружие — это полностью соответствовало элегантному стилю Му Цинъянь. Вместе с тем это была секретная техника её клана Му, обладающая чудовищной разрушительной силой. Применять её без крайней нужды запрещалось: техника пожирала колоссальное количество ци и физических сил. Если бы не невероятная живучесть этих людей в черном, Му Цинъянь ни за что не стала бы использовать столь отчаянный приём. Обычно после такого удара противник либо погибал на месте, либо еле дышал, но эти черные тени, отлетев на тридцать чжанов, поднялись на ноги так, будто ничего не произошло — даже лишившись рук или ног, они до самого конца не издали ни единого стона.
Если творится нечто странное — жди подвоха.
В прекрасных глазах Му Цинъянь промелькнула тень тревоги, ибо в её памяти всплыло одно зловещее предположение.
То самое легендарное умение…
Кто бы мог подумать, что этот день всё же настанет…
— Юйэр, живо принеси мою цинь! — на лбу Му Цинъянь выступили капли пота — только что применённая техника забрала слишком много сил, а значит, с оставшимися врагами нужно покончить как можно быстрее!
— Слушаюсь, мисс! — цинь Му Цинъянь оставалась в палатке. Раненная Юйэр была рада убраться подальше от эпицентра битвы, поэтому, хромая и задрав хвост, она резво заковыляла прочь, смертельно боясь получить удар в спину от какого-нибудь мертвеца.
А в это время Ан Цзин продолжала смотреть на бушующее пламя. Ее ресницы мелко дрожали, и слезы неудержимо катились по щекам.
Ты ведь находилась там, внутри… но на этот раз я даже подойти к тебе не могу…
В отблесках пожара её силуэт казался бесконечно одиноким и потерянным.
Защитник
Вернемся немного назад во времени. Как уже упоминалось, попытка Яэр уговорить Ань Хэ провалилась. Она рассчитывала, что та разрешит Ань Лэ лечь вместе с ними, но Ань Хэ отказалась наотрез, не моргнув глазом и не оставив надежды на уговоры. Делать было нечего, и Яэр оставалось лишь посоветовать молодой госпоже уповать на милость небес.
http://bllate.org/book/21755/2249632
Сказали спасибо 0 читателей