Се Линэр покачала головой и тихо произнесла:
— Едва ли. Быть может, только что кое-что произошло, и это совершенно выбило её из колеи.
Собравшись с мыслями, она нашла ответ и про себя подумала: «Эта старуха и Гэ Юньсяо ни за что не действуют вдвоём. Но с умом Цзинь Уянь всё могло обернуться именно так».
Чем больше она думала об этом, тем сильнее восхищалась проницательностью Бай и Цзинь, и в конце концов не удержалась от громкого смеха. Но стоило ей поднять голову и взглянуть на И Инь, как её внезапно вновь охватила глубокая скорбь. Бай и Цзинь вели свою интеллектуальную борьбу, а Младшая Сестрица оказалась совершенно не при чём. Если она и впрямь влюбилась в одну из них, то боюсь...
Се Линэр искренне считала И Инь младшей сестрой, потому и терзалась подобными тревогами. У Лю и Чжань не было её тонкой чувствительности, а потому они пребывали в полном неведении, не понимая, чему та смеется и о чём скорбит.
Се Линэр упорядочила свои мысли:
— Младшая Сестрица, помнишь ли ты план, о котором мы договаривались в тот день во Дворце Гуанхань?
И Инь кивнула:
— Конечно помню. Нужно исполнить завет Цзычэ Мина, отвести его к Скале Бессмертных Рыцарей, показать зелёный холм-могилу Старухи Шичжи и положить конец бедствиям в Цзянху.
Се Линэр снова спросила:
— А помнишь ли ты, почему Бай Чжиюн захотела жениться на тебе?
И Инь опешила:
— Чтобы вынудить сестрицу Цзинь перейти к действиям.
Се Линэр слегка улыбнулась:
— А будь ты на месте Цзинь Уянь, что бы ты сделала?
Легкая, похожая на дымку мысль промелькнула в голове И Инь, но стоило ей вдуматься в неё, как всё вновь растворилось в тумане, не оставив ничего.
— Не знаю.
Се Линэр произнесла:
— На моем месте я бы непременно извлекла максимум пользы из этого похищения.
И Инь удивилась:
— Какую пользу?
Се Линэр ответила:
— Младшая Сестрица, знаешь ли ты, какое чувство сильнее всего терзает человеческое сердце?
И Инь замерла, будто бы начиная что-то понимать, но всё же не до конца:
— Чувство вины. Старшая Сестрица хочет сказать, что сестрица Цзинь умрёт?
Се Линэр кивнула, а затем покачала головой:
— Она умрёт, но не по-настоящему.
И Инь поняла её лишь наполовину:
— Не могла бы Старшая Сестрица пояснить? Младшая не совсем понимает.
Се Линэр легко вздохнула:
— И впрямь, находясь внутри событий, трудно разглядеть истину. Младшая Сестрица, если сравнивать твои таланты в мудрости и секретных механизмах с Цзинь Уянь, кто из вас превосходит другую?
И Инь выпалила не задумываясь:
— Куда уж моим скромным способностям тягаться с сестрицей Цзинь.
Се Линэр спросила вновь:
— А если сравнивать ваш опыт странствий по Цзянху?
И Инь ответила:
— Она, разумеется, далеко превосходит меня.
Се Линэр сказала:
— Обладая столь беспримерным умом и владея тайными искусствами цимэнь дуньцзя, разве может она так легко погибнуть?
Бровь И Инь нахмурилась:
— Разумеется, нет. Но почему ты говоришь, что она умрёт?
Видя, что та по-прежнему ничего не понимает, Се Линэр пояснила:
— Если я не ошибаюсь, Цзинь Уянь воспользуется этой возможностью, чтобы инсценировать собственную смерть.
Чжань Ушуан подхватила:
— Инсценировать смерть? Цзинь Уянь хочет, чтобы Младшая Сестрица испытала угрызения совести!
Взгляд Се Линэр вернулся к лицу И Инь:
— Верно. Младшая Сестрица, если бы умерла я и возложила на тебя свою предсмертную волю, что бы ты сделала?
И Инь без раздумий ответила:
— Даже если бы пришлось подняться на гору ножей или броситься в море огня, я бы исполнила твою последнюю волю.
Се Линэр мягко улыбнулась:
— А если бы Цзинь Уянь оставила тебе предсмертное письмо с просьбой помочь найти Скалу Бессмертных Рыцарей, разве ты не исполнила бы его?
Сердечко И Инь дрогнуло:
— Она была похищена из-за моих поисков и погибла из-за меня, я, разумеется, выполню её последнюю волю.
К этому моменту она уже успокоилась и полностью осознала всю подоплёку происходящего. В душе она подумала: «Мудрость Бай и Цзинь поистине не имеет себе равных в поднебесной, сколько бы я ни старалась, мне за ними не угнаться. Ах... После поездки к Скале Бессмертных Рыцарей мне всё же лучше уйти».
Се Линэр вздохнула:
— Но то, до чего додумалась я, само собой, могла предвидеть и Бай Чжиюн. Раз события зашли так далеко, быть может, она тоже приложила к этому руку, подтолкнув их в нужном направлении...
Чжань Ушуан удивилась:
— Старшая Сестрица хочет сказать, что Бай Чжиюн намеренно разослала свадебные приглашения повсюду, чтобы вынудить Цзинь Уянь отправиться на поиски И Инь?
Подумав немного, она покачала головой:
— Невозможно. Разве что Бай Чжиюн заранее предвидела, что Гэ Юньсяо вернется в Цзянху и объявится в посёлке Цылинь?
Се Линэр рассмеялась:
— Получив карту сокровищ, Гэ Юньсяо посчитал, что уже наполовину ступил на Скалу Бессмертных Рыцарей, так что он бы ни за что упустил шанс заполучить цинь. И Инь отправилась на поминки в девятый день девятой луны, и раз Чжан Сюнь и Вэй Цзицзу смогли это догадаться, неужели он не догадался бы сам?
Чжань Ушуан возразила:
— Даже если Бай Чжиюн могла предугадать, что Гэ Юньсяо отправится в посёлок Цылинь, как она могла точно рассчитать время и место?
Се Линэр ответила:
— У Павильона Бо восемь угловых башен, в каждой из которых сидит по хозяину башни и двадцать один ученик. Но почему Бай Чжиюн всегда путешествует в одиночестве?
Чжань Ушуан произнесла:
— Бай Чжиюн всегда отличалась гордым и независимым нравом, она не любит толпы, а потому, естественно, не берет с собой двадцать одного человека. Ой... Раз они не при ней, то где же они тогда?
В её голове блеснула догадка:
— Все эти двадцать один человек — лазутчики, которые специализируются на сборе и распространении новостей для неё!
Се Линэр кивнула:
— Ты думаешь так же, как и я. Это и объясняет вопрос со временем и местом. Строго говоря, план Бай Чжиюн можно назвать безупречным, вот только эта Цзинь Уянь — тоже умнейшая из умнейших, интересно, сумеет ли она разгадать этот замысел.
В этот самый момент послышался голос Бай Чжиюн:
— Старшая Сестрица способна это разглядеть, но Цзинь Уянь на этот раз точно ничего не увидит, потому что я просчитываю её, а она — меня. Старшая Сестрица может попытаться прокрутить всё в обратном порядке и посмотреть, что из этого выйдет.
Услышав голос Бай Чжиюн, И Инь слегка вздрогнула. Проследив за звуком, она увидела облаченную в белые одежды Бай Чжиюн. Лицо последней по-прежнему оставалось холодным и отстраненным, излучая непостижимую мудрость и утонченную, не от мира сего натуру.
Взгляд Бай Чжиюн тоже скользнул в её сторону. Их глаза встретились, и И Инь тут же опустила голову. Бай Чжиюн горько вздохнула про себя и перевела взгляд на Се Линэр:
— Старшая Сестрица, поняла ли ты?
Она намеренно выделила голосом слово Старшая Сестрица, надеясь, что по этому обращению И Инь вспомнит клятву «женюсь только на тебе».
Однако И Инь, выслушав рассуждения Се Линэр, лишь сильнее уверилась в том, что недостойна Бай Чжиюн, и почувствовала, что своим недавним поведением осквернила небожительницу. Ощущение собственной ничтожности в её сердце стало еще острее, а решимость уйти — непоколебимой.
Тем временем Се Линэр мысленно восстановила ход событий и внезапно всё поняла:
— У людей Цзинь Уянь тоже немало лазутчиков, разумеется, ей не составило труда выведать местонахождение Гэ Юньсяо. К тому же её люди — прославленные в Цзянху мастера. Пусть Лю Юйфэн, Цянь Цзюн, У Ханьюй и другие, объединившись, возможно, и не одолеют Гэ Юньсяо, но обеспечить безопасный уход Цзинь Уянь они смогут без труда.
Заметив реакцию И Инь и понимая, как тяжело той избавиться от внутренних оков, Бай Чжиюн вернула взгляд к ней:
— Пусть я и подыграла ситуации, помогая Цзинь Уянь инсценировать смерть и вынуждая И Инь отыскать для нее Скалу Бессмертных Рыцарей, но прошло уже семьдесят лет... Какая это долгая пора! Кто может поручиться, что дядюшка Цзычэ не изменил своих первоначальных намерений и по-прежнему жаждет лишь одной встречи со Старухой Шичжи?
Услышав это, Се Линэр опешила и горько усмехнулась:
— Если бы на моем месте была я, то наверняка не смогла бы. Цзычэ Мин втайне взращивал таинственную силу, изо всех сил отыскивал И Инь, выдавал цинь «Без Сердца» за Кровавый Жуи, выманивая карту сокровищ, подставил Призрачное поместье Бэймин с помощью фальшивого Очищенного человека... Всё это ясно показывает его истинные помыслы: он изменил изначальному замыслу и теперь жаждет заполучить власть над боевыми искусствами.
Се Линэр горько усмехнулась:
— Всё это ясно показывает истинные помыслы Цзычэ Мина, он изменил своему первоначальному замыслу и теперь жаждет заполучить власть над боевыми искусствами.
Бай Чжиюн тихо вздохнула:
— Мое мнение совпадает с твоим. Похоже, кровавой бури в Цзянху не миновать.
Если Цзычэ Мин и впрямь изменил изначальным целям, то это бедствие уж точно не удастся разрешить посещением одного лишь зеленого холма-могилы, напротив, это лишь придаст им еще большей дерзости. Однако в то же время проникновение к Скале Бессмертных Рыцарей было делом неизбежным. Подобные выводы завели Бай Чжиюн в тупик, поставив перед сложнейшим выбором.
На какое-то время все погрузились в молчание. Внезапно за окнами завыл ветер, а следом хлынул яростный ливень — капли забарабанили с такой безумной силой, что все вокруг лишь тяжело вздохнули:
— И верно, не знаешь, каких капризов ждать от погоды, как и от человеческой судьбы.
В этот момент молодая служанка в зеленом доложила, что еда и питье уже готовы, и попросила всех пройти в главный зал. Чжань Ушуан кивнула:
— Есть, есть, сестрица Бай и остальные столько часов качались на волнах посреди реки, должно быть, проголодались. Пойдем, сестрица, я отведу тебя пообедать.
По сравнению с Се Линэр, из уст Чжань Ушуан три слова сестрица Бай звучали с куда более многозначным оттенком. Присутствующие казались несколько сбитыми с толку, но подобное обращение вполне укладывалось в рамки приличий, так что придраться было не к чему.
Ясные и глубокие глаза Бай Чжиюн скользнули по И Инь, а затем обратились к Чжань Ушуан. Она легко улыбнулась, обнажив две неглубокие ямочки на щеках:
— Благодарю за хлопоты, Вторая Сестрица.
Чжань Ушуан пришла в дикий восторг и громко рассмеялась:
— Хорошая моя сестрица, пойдём!
Широким шагом она двинулась вперед.
За бортом лодки завывал свирепый ветер и шумел дождь. В главном зале У Мэнбай, Чжан Сюнь и У Ханьюй уже давно ожидали их и при появлении гостей дружно поднялись навстречу.
Исполненная радости, Чжань Ушуан резким прыжком бросилась к У Ханьюю и надменно заявила:
— Эй, ты, парень по фамилии У, слушай сюда: если ты посмеешь меня хоть раз обидеть в будущем, моя сестрица Бай уж точно тебе спуску не даст!
Взгляд У Ханьюя скользнул по лицу У Мэнбая, и он с легкой улыбкой произнес:
— Это называется задрать нос от внезапного успеха. Если они и впрямь поженятся, радоваться будешь успеешь.
Чжань Ушуан бросила на него косой взгляд:
— Посмотрим еще.
Обернувшись, она принялась вовсю строить глазки И Инь.
Рассудок И Инь прояснился. Переведя взгляд на У Мэнбая и заметив его невозмутимое, утонченно-ученое выражение лица, она мысленно подумала: «Этот человек обладает невероятно глубоким скрытым нравом, его радость и гнев никогда не отражаются на лице. Если позволить ему и дальше оставаться подле Юнъер, боюсь...» Она уже собралась сделать шаг вперед, но ее опередили.
У Мэнбай направился к Бай Чжиюн и протянул руку в приглашающем жесте:
— Юнъер, прошу сюда.
Красивые глаза Бай Чжиюн чуть изогнулись, и она холодно ответила:
— Благодарю за доброту, брат Мэнбай, но я должна сидеть вместе с И Инь.
У Мэнбай никак не ожидал столь прямого отказа. Чуть замявшись, он шагнул вперед:
— Юнъер, я же знаю, что твоя свадьба с госпожой Лю — всего лишь часть плана. Здесь нет посторонних, незачем разыгрывать спектакль.
Бай Чжиюн отступила на шаг и посмотрела на И Инь.
Стоило И Инь услышать слова спектакль, как в ее груди вскипела ярость. Заметив обращенный к ней взгляд Бай Чжиюн, она немедленно шагнула вперед, перехватила руку Бай Чжиюн и произнесла:
— Юнъер, у меня есть дурная весть, не знаю, стоит ли говорить.
Бай Чжиюн горько улыбнулась:
— Будучи ребенком своих родителей, я должна это знать.
И Инь кивнула, переведя взгляд на У Мэнбая:
— Эта печальная весть касается брата У...
Лицо У Мэнбая помрачнело:
— Госпожа Лю, можете говорить прямо без утайки.
На лице И Инь проступила скорбь:
— Мы двигались на юг, тщательно скрывая свои следы, но неизвестно почему мастер замка У сумел безошибочно выйти на наш путь...
В глазах У Мэнбая вспыхнули острые искры молний, и он глухим голосом произнес:
— Госпожа Лю хочет сказать, что это я намеренно оставлял подсказки, чтобы мой отец мог следовать по пятам?
И Инь покачала рукой:
— Было это так или нет, сейчас уже не имеет значения. Важно то, что мастер замка У из-за этого погиб.
У Мэнбай всем телом задрожал, словно пораженный молнией:
— Что?!
Взгляд И Инь был прикован к лицу У Мэнбая:
— В той разрушенной хижине в лесу мастер замка У, а также мой дядя по наставлению и старший соученик погибли. Сейчас они похоронены в той же роще.
У Мэнбай пошатнулся и отступил на три шага назад, на его лице читалась невыразимая боль:
— Известно ли, кто это сотворил?
И Инь вкратце пересказала ход событий.
У Мэнбай попросил у У Ханьюя небольшую лодку, поклонился собравшимся и произнес:
— Господа, извините, я в трауре и не могу составить вам компанию, прощайте.
С этими словами он быстрыми шагами выбежал наружу. У Ханьюй бросился следом:
— Брат У, снаружи бушует буря, может, не стоит...
Взгляд У Мэнбая скользнул по лицу Бай Чжиюн. Заметив, что выражение ее лица осталось прежним, он ощутил жгучую злобу и подумал про себя: «Ах, Бай Чжиюн, Бай Чжиюн, ты оказалась со мной столь бессердечна, настанет день, и ты заплатишь за это». Однако внешне он сохранил полное спокойствие:
— Спасибо за заботу, брат У, но у меня сердце горит, и даже если я погибну в речных водах, я не смею медлить.
У Ханьюй сложил руки в приветствии:
— Твое сыновне почтение потрясает небеса, брат У, я бы и рад составить тебе компанию, да вот только...
У Мэнбай махнул рукой:
— Вся Поднебесная знает, как сильно брат У любит госпожу Цзинь, твое нынешнее состояние схоже с моим, как же мне не понять? Только путь на юг опасен, прошу, береги себя.
У Ханьюй ответил поклоном и глухим голосом произнес:
— Береги себя!
Наблюдая в вспышках молний и раскатах грома, как У Мэнбай уплывает на лодке, он испытывал одновременно восхищение и тревогу, думая про себя: «Пережив такие удары в родственных и любовных делах, У Мэнбай может сильно измениться характером. Семье Бай придется несладко».
Оглянувшись на Бай Чжиюн, он подумал: если бы она бросилась за ним сейчас, быть может, еще удалось бы все исправить, но она... Ах, судя по всему, она и впрямь воспылала страстью к И Инь, но цена этой страсти оказалась поистине высока — ведь потерять поддержку клана У всё равно что лишиться половины мира боевых искусств.
Отношение Бай Чжиюн было очевидно для всех. Видя, как обычно холодная словно лед дева столь непреклонна в делах сердечных, окружающие испытывали одновременно восхищение и сожаление. Впрочем, есть ни у кого уже не было аппетита: наскоро перекусив, все разошлись по своим комнатам.
Сердце И Инь тяжело билось. Глядя на удаляющуюся фигуру Бай Чжиюн, направляющуюся в свою комнату, она вспоминала те четыре слова: «женюсь только на тебе». Каждое из них разило словно нож, глубоко в вонзаясь в ее сердце. Она тихо вздохнула: «Похоже, к вопросу о замужестве она относится предельно серьезно. Если я и дальше буду отступать, разве не предам я ее искренние чувства? Но...»
Тяжело вздохнув, она запрокинула голову и жадно сделала большой глоток вина. «Но ведь она — дитя небес, обретшее славу, а я — безымянная девчонка на запятнавших себя кровью десятков людей руках, которую каждый в Цзянху мечтает поскорее извести...» Мучимая терзаниями, она приложилась к фляге еще раз. «Но раз она относится ко мне так, как я могу предать ее!»
Подстегиваемая хмелем и безумными мыслями, И Инь напилась до беспамятства и пришла в себя лишь глубокой ночью. Резко сев на постели и протирая глаза, она ощутила тяжесть в голове и не могла припомнить ровным счетом ничего. Колотя себя по голове, она безуспешно пыталась хоть что-то восстановить в памяти, но безуспечно.
После тяжелого опьянения во рту сильно пересохло. Спрыгнув с ложа, она взяла с деревянного столика остывший чай и в один присест осушила чашку. Отрава во рту холодила горло, сонливость вмиг улетучилась, рассудок прояснился, и в мыслях вновь возникла Бай Чжиюн.
За бортом по-прежнему бушевала буря, грохотали оглушительные громовые раскаты. Она подумала про себя: «При такой грозе не боится ли Юнъер?»
С этими мыслями она вышла из комнаты, но налетевший порыв ветра и брызги дождя тотчас остудили ее порыв: «Разве станет такая небожительница, как Юнъер, бояться грозы и дождя?»
К тому моменту она уже дошла до дверей покоев Бай Чжиюн. Заметив, что внутри погашены все огни и беспокоить хозяйку было бы неудобно, она повернула назад. Но на душе оставалось слишком много невысказанного. В нерешительности она вышла на палубу, и крупные капли дождя застучали по лицу, позволяя ей окончательно прийти в себя.
Бай Чжиюн хоть и погасила свет, но еще не легла спать. Смутно уловив чьи-то шаги и блуждания у двери, она тихонько подошла к выходу, однако снаружи не доносилось ни звука. Постояв в тишине некоторое время, она вернулась на ложе и уселась, погрузившись в внутреннюю медитацию, но тревога на сердце не давала покоя, и она то и дело косилась на окно.
Не имея возможности ни уснуть, ни сосредоточиться на духовной практике, она взяла зонт и вышла за порог.
Ночь стояла глухая, слияние ветра и проливного дождя создавало сплошную пелену. Большинство служанок на судне уже спали, а те немногие, что несли ночную вахту, без особого зова не рискнули бы высунуть нос из комнат.
Раскрыв зонт, она неторопливо прогуливалась, как вдруг вспышка молнии выхватила из темноты фигуру девушки с распущенными волосами. Сердце ее дрогнуло, и она медленно шагнула навстречу. Ветер и дождь яростно обрушивались на палубу подобно низвергающемуся водопаду, и хотя в ее руке был зонт, одежда и обувь промокли насквозь в считанные мгновения.
Она перенесла зонт так, чтобы укрыть И Инь, и слегка приоткрыла губы:
— Отчего же И Инь стоит здесь, позволяя ветру и дождю истязать себя?
И Инь медленно обернулась. Почувствовав нахлынувшее тепло, она тихо спросила:
— Юнъер, ты проснулась?
Бай Чжиюн кивнула. Вспышка молнии отразилась на ее бледном лице, делая его еще более неземным, но оттого лишь сильнее вызывающим щемящую жалость и нежность.
И Инь так и рвалась заключить ее в объятия, но страх осквернить небожительницу сдерживал ее, порождая острейшее внутреннее противоречие:
— Я протрезвела и постояла немного возле твоей комнаты, а увидев, что все огни погашены, не посмела потревожить.
Эти слова шли прямо из глубины души и звучали куда сильнее любых клятв в вечной любви. Сердце Бай Чжиюн затрепетало:
— Ночной дождь холоден как лед, давай вернемся в комнату и поговорим там.
Вернувшись внутрь, Бай Чжиюн щелчком пальцев зажгла стоявшую на столе масляную лампу.
И Инь аккуратно затворила дверь и обернулась. Плечи Бай Чжиюн казались вырезанными резцом, кожа сияла подобно нефриту, капли воды беспрестанно стекали по щекам, а белые одежды насквозь промокли, облепив ее изящный, изогнутый стан. В груди И Инь мгновенно вспыхнуло нестерпимое, обжигающее пламя. Не смея больше смотреть ей в глаза, она схватила пиалу и залпом осушила ее до дна.
Масляная лампа бросала тусклый желтоватый свет, словно придавая бледным и прекрасным щекам Бай Чжиюн легкий румянец. Ее взгляд опустился на И Инь, и она тихо вздохнула:
— Почему же И Инь не смеет взглянуть на меня? Неужели в тебе вновь пробудились мирские желания?
И Инь замерла. Разве может та, что по-настоящему любит, так легко осквернить объект своей страсти? Эта мысль вернула в ее душу каплю ясности. Резко развернувшись, она приоткрыла губы и произнесла с неожиданной торжественностью:
— Юнъер, сядь-ка скорее на кровать.
Заметив ее серьезный вид, уголки рта Бай Чжиюн дрогнули в мягкой улыбке, и она послушно присела.
Переполненная нежностью, И Инь смотрела на Бай Чжиюн, находя ее черты до того прекрасными, что от одного взгляда захватывало дух — казалось, в ней сосредоточилась вся чистейшая красота неба и земли. Тихо проговорив:
— Юнъер, что бы я ни сделала, только не сопротивляйся, хорошо?
Увидев искренность на ее лице, Бай Чжиюн кивнула.
И Инь озарилась лукавой улыбкой:
— Раз Юнъер — великая мастерица своего поколения, она ведь держит свое слово, верно?
Пусть Бай Чжиюн и не понимала, к чему та клонит, ее ясные, глубокие глаза смотрели прямо на И Инь:
— Человек не может стоять на ногах без доверия. Раз уж я дала слово, то не стану отказываться от него.
И Инь потерла нос и загадочно улыбнулась:
— А если я протяну руки и стану раздевать тебя — тоже не шелохнешься?
Выражение лица Бай Чжиюн оставалось совершенно безмятежным, подобным чистому снегу:
— Не шелохнусь.
И Инь изобразила жадный взгляд и проговорила:
— И правда?
Ее правая рука тем временем медленно потянулась вперед, направляясь к нефритово-белой шейке Бай Чжиюн.
Бай Чжиюн оставалась неподвижной, словно изваяние. Но вместо задуманного правая рука И Инь круто изменила траекторию и нежно поправила выбившуюся прядь волос у нее на лбу, после чего она отступила, взяла сменную одежду и обувь и опустилась на колени, чтобы снять с ее ног промокшие туфельки и чулки, обнажая изящные белоснежные ступни.
Осторожно обхватив правую стопу Бай Чжиюн, И Инь ощутила непреодолимый порыв поцеловать ее. Собравшись с духом и подавив этот импульс, она принялась легко массировать ступню, передавая мягкую Истинную Ци прямо в тело девушки.
Стопы являлись одной из самых чувствительных зон для женщины. От столь интимного прикосновения сердце Бай Чжиюн затрепетало, щеки мгновенно залились краской, и правая стопа невольно дерзнула отпрянуть назад:
— И Инь, остановись, молю...
Услышав эту полумолящую интонацию, И Инь испытала сладостный трепет в груди. Подняв голову, она встретила ее взгляд, полный необычного, манящего блеска:
— Я всего лишь хочу высушить твою мокрую одежду, и никаких иных помыслов у меня не было. Но слышать такие мольбы от Юнъер — не значит ли это, что ты сама поощряешь меня?
Истинная Ци Инь согревала до глубины души. Бай Чжиюн чувствовала, как тепло разливается по всем ее косточкам и суставам, а в сердце зарождается странное, томящее желание — желание ласк и поцелуев И Инь. Сама не понимая почему, она тихо выдохнула:
— И Инь, останься со мной сегодня ночью, хорошо?
Тело И Инь прошибла дрожь. Резко вскочив на ноги, она перевела взгляд с прекрасного личика на белые босые стопы, от вида которых у нее учащенно забилось сердце, и, поспешно отведя глаза, смущенно произнесла:
— Юнъер, нельзя же так издеваться над людьми.
http://bllate.org/book/21765/2250828
Готово:
