Монарший затвор сериал, являющийся телевизионной адаптацией прошлогоднего одноименного бестселлера издательства Цзянцзян, повествует о временах вымышленной династии Да-Чу. Главная героиня, невинная и чистая младшая дочь пятого ранг-помощника в ведомстве налогов Вэнь Цзянь (в исполнении Бай Цин), некогда жила в счастливой и дружной семье. Тайком у нее была лучшая подруга, о которой никто не знал — дочь премьер-министра У Хунъе (в исполнении Су Сяокэ). Был и юноша, к которому она только-только начала испытывать тайные чувства — молодой господин Ван (в исполнении Ли Чэна). Как и большинство юных девушек в эту мирную эпоху, Вэнь Цзянь питала простые и прекрасные мечты о будущем.
На семнадцатый год правления Юаньхэ династии Да-Чу император (в исполнении Ван Кэда) издал указ отобрать среди дочерей чиновников подходящего возраста девушек для пополнения императорского гарема.
Пройдя через жестокую борьбу в тылу императорского двора, победив предавшую ее лучшую подругу У Хунъе, уничтожив императрицу на инвалидном кресле (в исполнении Сюй Гэ), а в конце попутно расправившись с безразличным императором, который заставил ее полностью разочароваться, героиня благополучно восходит на императорский трон и меняет династию — словом, чудесная и вдохновляющая история... Какого черта, мать вашу!
Разве в дворцовых драмах не принято уничтожать всех стервозных соперниц и приходить к счастливому концу с императором-мерзавцем? Главного героя вообще убила сама главная героиня, неужели кто-то в здравом уме станет это смотреть?
Иными словами, есть ли хоть какие-то сомнения в том, что это отборный треш?! Разве после выхода на экраны зрители не станут яростно поливать сериал помоями?!
Ах да, она чуть было не забыла: великие и всемогущие пользователи сети, едва взглянув на актерский состав, уже открыли новый раунд безумной критики... _(:3∠)_
Ник «Король хейта»: Избитый клише-троп про черносердечную подругу, изъезженные темы подсыпания отравы, выкидышей и подстав в гареме, да и главный мужчина — какой-то сорокалетний дядька со сплошными морщинами, бородой и абсолютно несимпатичной внешностью... Уважаемый режиссер, что вы вообще пытаетесь сотворить? Вы точно не шпион, засланный неприятелем ради разорения нашей кинокомпании?
Ник «Мой папа — Ультрамен»: Сериал с главной ролью Бай Цин? Даже гадать не надо — очередной мозговыносящий шедевр для фанаток мэрисьюшных святош. Вышел в свет новый образчик треша, настала эпоха всеобщего хейта, так что в эти каникулы мне скучать не придется ╮(￣▽￣)╭
Ник «Холодный ангел»: Слыхала, что несколько профессиональных кинокритиков с Вейбо уже вовсю заряжают орудия, готовясь полить проект огненной желчью... Держись, Монарший затвор, ради моей любимой малютки Сюй Гэ я постараюсь терзать тебя как можно мягче o(^o^)o
Хотя сама Сюй Гэ ни капли не переживала из-за критики вроде съемок в паршивых фильмах, из-за обилия гневных отзывов могли пострадать ее гонорары, а к подобным вещам следовало относиться со всей серьезностью!
— Не переживай~ — Бай Цин погладила Сюй Гэ по мягким волосам. — Режиссер Сюй Юаньфэн — известное в кругах чудотворцово светило, способное вдохнуть новую жизнь во что угодно. Какой бы избитой ни была сюжетная арка, в его руках она способна засиять по-новому и превратиться в невероятно увлекательную историю.
— Ну, в общем-то, ты права... — Сюй Гэ странно сморщила нос. — Почему вы все так любите гладить меня по голове?!
Бай Цин мягко и застенчиво улыбнулась:
— Потому что я завидую текстуре волос малютки Сюй.
— Бай Цин, ты что, опять за моей спиной наговаривала на меня малютке Сюй?! — позади посмертно раздались шаги, после чего зазвучал чей-то горделивый голос.
Это была гордая, ослепительно яркая женщина. Ее природный темперамент тяготел к броской дерзости, а теперь, с густым макияжем и в ярких дворцовых одеждах, она казалась поистине несравненной, любимой наложницей императора, сошедшей со страниц истории.
Женщина подошла и потрепала Сюй Гэ по голове:
— Малютка Сюй, скажи, эта девчонка опять плела на меня интриги~?
Даже в ее улыбке сквозила доля яркой, надменной гордости, однако эта спесивость вовсе не отталкивала — напротив, она сияла подобно драгоценной жемчужине, вызывая лишь искреннюю радость и восхищение.
Су Сяокэ, восходящая звезда музыкальной сцены, славилась своими непростыми отношениями с Бай Цин. Одна — многообещающая новичок, которая с самого дебюта угодила в скандалы о вражде с Бай Цин. Другая — бессменная королева киноэкрана, почему-то проявляющая к новичку Су Сяокэ бесконечную терпимость. Все эти обстоятельства изрядно щекотали нервы и будоражили любопытство зевак как внутри тусовки, так и за ее пределами.
Быть может, дело было в пассивном бонусе титула «Хороший человек» из системы, дававшем +10 к расположению незнакомцев, возможно, в ее миловидной от природы мордашке, вызывающей умиление, а может, в той истории с героическим спасением полмесяца назад — как бы то ни было, несмотря на мнимую вражду между Бай Цин и Су Сяокэ, обе они, да и вообще все члены съемочной группы, неожиданно тепло относились к Сюй Гэ. Правда, привычка то и дело потрепать ее по макушке или ущипнуть за щеки неизменно оставляла Сюй Гэ в полном недоумении.
Сюй Гэ похлопала ресницами, переводя взгляд с немного смущенной Бай Цин на ощетинившуюся перед той Су Сяокэ:
— Сестрица Бай, она сказала... сказала, что сестрица Су, хоть и снимается впервые, играет на редкость хорошо.
Су Сяокэ с показным высокомерием фыркнула:
— Еще бы! Ради сегодняшнего дня я столько тренировалась, я же не могу проиграть этой выскочке Бай Цин.
Услышав это, Бай Цин неловко улыбнулась.
Будучи одной из четырех малых цветущих лет столицы и главной актрисой телесериалов студии, Бай Цин обладала безупречным актерским мастерством, тут и говорить было нечего. Что до Сюй Гэ, то ее протолкнул лично босс Цзян, и Сюй Юаньфэн никак не мог отказаться. Выбор же Су Сяокэ был обусловлен ее бешеной популярностью в качестве топ-новобранца эстрады и куда более скромными запросами по гонорару по сравнению с другими звездами того же уровня. Изначально Сюй Юаньфэн не питал особых иллюзий насчет актерских талантов этих двоих, планируя вытянуть проект за счет двух матерых исполнителей главных ролей. Режиссер даже собирался при появлении девушек в кадре переключаться на общие планы, делать больше крупных ракурсов и сокращать количество реплик и сложных сцен.
Если говорить одним словом: их взяли исключительно ради симпатичных лиц!
Планы изначально были именно таковыми, но, руководствуясь профессиональным долгом и любовью к профессии (деньгам), Сюй Гэ в последнее время тоже начала стараться изо всех сил. На съемках Путешествия сквозь снег она училась актерскому мастерству у Цзян Ли, а в период больничных будней ее и вовсе ежедневно натаскивали профессиональные преподаватели. Сюй Гэ от природы была неглупой, и ее навыки в эти дни росли буквально на глазах. Что же до Су Сяокэ, хоть она и не училась актерству профессионально, ее игра тоже оказалась вполне крепкой. Обе девушки, которых Сюй Юаньфэн считал балластом, играли всего на капельку хуже Бай Цин, отчего режиссер, так жаждавший снять классическую придворную драму, втайне потирал руки от восторга.
После небольшого перерыва на отдых и съемки нескольких сцен с главной героиней режиссер, зная об особом положении Сюй Гэ, проявил к ней заботу и поставил в приоритет эпизоды с ее участием.
В день, когда Вэнь Цзянь переступила порог императорского города, небо было безоблачным и чистым, словно полированное зеркало. Шагая наравне с остальными девушками, отобранными для гарема, она опустила взгляд и шла вперед, смертельно боясь совершить малейшую оплошность и показаться невоспитанной.
Дворцовые врата были глубоки. Встречавшиеся по пути служанки и дворцовые девы были облачены в одинаковые наряды; их взоры были потуплены еще ниже, а лица — еще спокойнее, чем у новоприбывших претенденток. И все же, то ли почудилось девушкам, то ли нет, но им казалось, что на них смотрят свысока, с пренебрежением.
Колонна замерла. Никто не осмеливался поднять голову, лишь главная надзирательница-наставница шагнула вперед, чтобы отдать приветствие и справиться о здоровье. Бай Цин прислушалась и узнала наложницу Ли, которая в последнее время пользовалась особой милостью при дворе.
— В последние два года качество девиц для отбора все хуже и хуже. Слыхала, теперь сюда даже отродья мелких чиновников пятого ранга пролезают, — ее голос сочился изнеженной сладостью.
То ли наложница Ли где-то схлопотала неприятностей, то ли настроение у нее сегодня было из ряда вон скверным, но, столкнувшись с бедной девушкой незнатного происхождения, она горела желанием выплеснуть на нее всю скопившуюся злость.
Позже Вэнь Цзянь узнает, что ныне несравненно величественная и почитаемая императрица тоже происходила из низов — до того как получить чин главного воеводы, ее отец работал простым дровосеком.
По заведенному порядку наложниц для нынешней династии всегда отбирали из аристократических или знатных семей. Если только не было особой императорской милости, для дочери мелкого чиновника вроде Вэнь Цзянь пробиться в списки претенденток было практически немыслимо. На самом деле Вэнь Цзянь и сама вовсю ломала голову над этой загадкой: с тех пор как она призналась сестрице Хунъе в своих тайных чувствах к молодому господину Вану, все будто перевернулось. Мало того что сестрица Хунъе стала держаться с ней подчеркнуто холодно, так еще и ее собственный коварный винтик каким-то непостижимым образом оказался в списках наложниц.
Хотя все девушки смотрели в землю, Вэнь Цзянь отчетливо чувствовала, что невидимые глаза каждой из них устремлены прямо на нее — казалось, были слышны даже их мысленные насмешки.
Ее отца оскорбили публично, но Вэнь Цзянь не могла сделать ровно ничего. Она в упор пялилась на брусчатку под ногами, не смея даже сжать кулаки. Отец наложницы Ли занимал пост министра налогов и приходился прямым начальством ее собственному отцу. Если она сейчас выйдет из строя и посмеет возразить любимой наложнице повелителя, то, пожалуй, уже завтра ее отца ждет понижение в должности и дотошная проверка.
А наложница Ли продолжала распинаться:
— Какое же вам выпало испытание — делить с этакой особой одну ступень.
У Вэнь Цзянь защипало в глазах, лицо залило краской стыда. Низко опустив голову, она хранила абсолютное безмолвие. Вокруг никто не смел издати ни звука, но ей чудилось, что смеются все: и другие претендентки, и дворцовые служанки, и даже высокие алые стены издавали отвратительный, пронзительный хохот. Весь небосвод заполнился раскатами этого смеха, отчего в ушах стоял оглушительный гул, и ей хотелось лишь одного — оглохнуть и умереть прямо здесь!
И в тот момент, когда Вэнь Цзянь уже решила, что рухнет без чувств на землю, ветер внезапно стих, плывущие облака замерли, а воздух словно окаменел.
Хотя она так и не подняла головы, в сердце Вэнь Цзянь шевельнулось предчувствие. Все, кроме наложницы Ли, опустились на колени, в один голос прославляя владычицу:
— Десять тысяч лет императрице, десять тысяч лет, долгих лет жизни!
— Встаньте, освобождаю от поклона. — Голос звучал от природы чуть прохладно, но приятно, и теперь в нем сквозила легкая улыбка. — Чего это вы все тут столпились? Неужели тоже вышли полюбоваться весной, как и я?
Наложница Ли, еще мгновение назад казавшаяся воплощением спеси и высокомерия, не смела вымолвить ни слова. Согнув колени в поклоне, она вместе со всеми прокричала поздравление, потупив взор и сброрив всю свою колючую заносчивость. Лишь когда императрица обратилась к ней с вопросом, наложница осторожно шагнула вперед и ответила на каждое слово:
— Мое здоровье уже поправилось, благодарю сестрицу за беспокойство... Я получила от сестрицы столь щедрые милости, что не смею принимать новые награды... Слушаюсь, я буду вечно помнить наставления сестрицы.
Какая-то придворная дама приблизилась к трону и тихо доложила о чем-то, на что императрица легко кивнула и произнесла:
— Не думала, что среди новобранцев в этот раз окажется дочь помощника пятого ранга...
Сердце Вэнь Цзянь сжалось, но императрица мягко добавила:
— До входа во дворец я слышала об этом чиновнике — он славится своей честностью.
Услышав это, Вэнь Цзянь почувствовала, как защипало глаза, и не удержалась — исподтишка подняла взгляд. Проследив за направлением взгляда, она увидела женщину, восседающую на носилках в повседневных одеждах бледно-желтых тонов. Легкий ветерок шевелил полупрозрачные шелковые занавеси императорского паланкина, открывая взору лицо, словно высеченное из благородного нефрита. Стоило той лишь спокойно посмотреть в их сторону, как вся суета рассеялась сама собой, а весь свет вокруг словно бы сам собой устремился к ней.
Пусть все знали, что ноги этой женщины были парализованы и она никогда в жизни не сможет ходить, пусть собранные здесь наложницы и претендентки были первыми красавицами со всей империи — стоило этой женщине появиться, и ей даже не нужно было являть миру всю свою красоту, чтобы каждый понял, что такое истинное, величественное великолепие, способное покорить царства.
Императрица на носилках случайно перевела взгляд как раз на Вэнь Цзянь. Заметив, что та бесцеремонно пялится на нее снизу вверх, она не разгневалась. Легкая улыбка не покидала ее губ, а темные, чистые глаза мягко и участливо смотрели на девушку. Вэнь Цзянь же, напротив, густо покраснела и поспешно уткнулась глазами в землю.
Носилки вновь подняли, и стража окружила императрицу, неспешно удалявшуюся прочь. И в этот миг тревога в груди Вэнь Цзянь, вызванная предательством подруги и внезапным погружением в эти многослойные, глубокие дворцовые стены, вдруг растворилась в абсолютном покое.
Смяв пальцами длинные рукава платья, Вэнь Цзянь стояла с опущенной головой, а в ее груди, в самом ее пульсе, безмолвно отдавалось и звенело единственное слово:
— Десять тысяч лет...
http://bllate.org/book/21767/2251043
Готово:
