Поскольку ей предстояло участвовать в выступлении, она пока еще жила в общежитии при академии и собиралась вернуться домой только после окончания концерта.
Во время традиционного вечернего телефонного звонка Шэнь Яньжу сначала упомянула, что собирается приехать посмотреть ее выступление, но та так испугалась, что поспешила ее остановить. Если та действительно приедет и ее кто-нибудь заметит... об этом даже думать не хотелось.
В итоге, стоило Ань Чжисяо повесить трубку и обернуться, как она увидела стоявшую позади Син Ситун. Это заставило ее вздрогнуть.
— Ты что здесь делаешь? — с испугом спросила она.
Ань Чжисяо заподозрила, что Син Ситун подслушивала ее разговор.
Подобные подозрения вызывали у Ань Чжисяо крайне неприятное чувство. Жили в одной комнате, так что сохранить какие-то секреты друг от друга, естественно, было сложно. Ань Чжисяо звонила кому-то каждый день — все об этом знали и, конечно же, порой гадали, кто же находится на том конце провода. Но вот подслушивать — это уже было через чур.
Син Ситун, судя по всему, совершенно не заметила ее холодного выражения лица. Она подалась вперед и спросила:
— Чжисяо, завтра ведь преподаватель Шэнь тоже придет посмотреть на твое выступление, да?
Ань Чжисяо прищурилась:
— С чего ты взяла?
Глаза Син Ситун заблестели:
— Неужели и правда придет? Я, вообще-то, просто гадала на удачу. В конце концов, в прошлый раз на вечеринке по случаю приветствия первокурсников она ведь тоже появилась, и СМИ потом об этом писали. Не думала, что твои отношения с преподавателем Шэнь и впрямь настолько хороши!
Последняя фраза прозвучала с изрядной долей зависти и восхищения. Будь Ань Чжисяо и впрямь едва повзрослевшей девочкой, ее тщеславие, пожалуй, тут же взлетело бы до небес.
Сначала ей захотелось поправить соседку и сказать, что Шэнь Яньжу вообще-то не придет. Но, подумав секунду, она прикусила язык.
Почему-то казалось, что Син Ситун задает этот вопрос с каким-то тайным умыслом, так что стоило посмотреть, какую кашу та заварила. Неужели она намеревалась воспользоваться случаем, чтобы сблизиться с Шэнь Яньжу?
Пообщавшись с ней некоторое время, Ань Чжисяо прекрасно знала, что изначально Син Ситун планировала поступать на музыкальное отделение. Похоже, ей просто не хватило баллов, и зачисление удалось пробить только через связи, поэтому никакого выбора специализации у нее не было. Однако целью ее поступления в консерваторию было желание дебютировать в качестве певицы, и определенные задатки у нее действительно имелись. Оказавшись в академии и поняв, что профильные предметы мало чем помогут, она забросила учебу.
Более половины общих лекций она пропускала, и чем именно занималась все это время — оставалось загадкой.
Ань Чжисяо слишком хорошо знала людей подобного склада.
В ее прошлой жизни, когда она еще не успела прославиться, ее окружали почти исключительно такие личности. Они не умели сосредоточиться и искренне верили, что до сих пор не добились известности вовсе не из-за недостатка усилий, а лишь по причине банального невезения и отсутствия подходящих возможностей. Поэтому они суетились повсюду в надежде, что на них свалится манна небесная, после чего они в мгновение ока станут знаменитыми.
Выражаясь без обиняков, Ань Чжисяо казалось, что они живут как в бреду. Даже в таком возрасте они оставались инфантильными: им вечно казалось, что либо весь мир предал их, либо кто-то другой чинит им препятствия, и они не провели в своей жизни ни единого осознанного дня.
Таких людей в кругах шоу-бизнеса водилось немало, но тех из них, кому действительно удалось пробиться на вершину, пожалуй, не сыскалось бы ни единого.
По мнению Ань Чжисяо, даже такая особа, как Сяо Цзыцзя — с ее языком без костей и дефицитом эмоционального и социального интеллекта, — после грамотной раскрутки выглядела бы как девушка с открытым характером, прямолинейная и не обращающая внимания на мелочи. При наличии таланта публика и фанаты все равно приняли бы ее с распростертыми объятиями, а то и сочли бы ее уникальной и невероятно милой!
В конце концов, талант и способности — это фундамент всего.
Так что было бы лучше, если бы у Син Ситун не было дурных замыслов. Но если она действительно затеет какую-нибудь пакость, то очень скоро поймет, что жизнь — это вовсе не роман, а окружающие ее люди — далеко не дураки, которыми можно безнаказанно манипулировать.
Ань Чжисяо полагала, что даже если в этой игре ей суждено быть монстром, то как минимум элитного уровня. А то и вовсе мелким боссом, которого не так-то просто отправить в нокаут.
Следующий день наступил быстро, и до самого выхода на сцену никаких непредвиденных сюрпризов не последовало. Ань Чжисяо слегка перевела дыхание. Хорошо хоть ума хватило вести себя тихо.
Как выяснилось, она расслабилась преждевременно.
Стоило Ань Чжисяо сойти со сцены, как к ней тут же бросилась толпа людей с пушками и наганами наперевес, мгновенно взяв ее в кольцо.
К счастью, она не была совсем уж зеленой новичкой, а потому, несмотря на внезапность нападения, быстро сообразила, что их окружили журналисты.
Избежать этого натиска не было никакой возможности. И хотя Чжоу Юй предупреждала, что сейчас лучше держаться от прессы подальше, у Ань Чжисяо не оставалось выбора, кроме как постараться сохранить невозвозмутимое выражение лица и дожидаться, пока репортеры подбегут ближе.
К счастью, окружающие не растерялись и быстро преградили репортерам путь, дав Ань Чжисяо передышку, чтобы собраться с мыслями и взять себя в руки.
К тому моменту, когда журналисты протянули к ее лицу микрофоны, Ань Чжисяо уже полностью успокоилась.
Не дожидаясь, пока кто-то задаст вопрос, она сама заговорила первой:
— Вы хотите взять у меня интервью? Не ожидала встретить здесь прессу, я просто польщена. Но мы находимся за кулисами, здесь и так полно людей, готовящихся к номерам, так что, боюсь, это не совсем удобно. Если уважаемые господа не возражают, поблизости есть кафе, давайте присядем там?
Журналисты на мгновение опешили.
Изначально они рассчитывали застать Ань Чжисяо врасплох. Они предполагали, что такая зеленая новичка без опытного наставника рядом понятия не имеет, как общаться с прессой, и от волнения сболтнет лишнего.
А ведь из этого получился бы отличный материал!
Они никак не ожидали, что Ань Чжисяо окажется настолько невозмутимой и вовсе не станет отказываться от интервью. Если бы после этого они начали и дальше упорствовать и оставаться здесь, это выглядело бы слишком агрессивно и назойливо.
Ань Чжисяо уже собиралась увести людей за собой, как вдруг услышала, что ее кто-то зовет:
— Чжисяо!
Обернувшись, она увидела председателя студенческого совета. Та подбежала к Ань Чжисяо и шепнула:
— Если можно, прорекламируй заодно и наше мероприятие.
Ань Чжисяо с улыбкой кивнула:
— Я поняла.
Уводя репортеров, им предстояло пройти мимо сцены, и Ань Чжисяо тут же произнесла:
— Ваши камеры ведь не выключены? Можете заодно снять нашу благотворительную акцию, которой мы выражаем свою любовь и заботу о матери-родине.
После этого она затараторила, подробно расписывая каждый этап мероприятия, его цели и глубокий смысл, превознося всё это так восторженно, будто репортеры совершили бы преступление против родины и народа, если бы обошли акцию стороной. В итоге камеры действительно на какое-то время нацелились на сцену и сидевших в зале зрителей.
В конце концов, Ань Чжисяо сама по себе была ньюсмейкером, так что упомянуть об акции между делом не составило бы труда, к тому же это делало появление репортеров более естественным: мол, услыхали об этой благотворительной инициативе — пришли снять репортаж — и совершенно случайно увидели Ань Чжисяо. Какая славная случайность!
Усевшись за столик в кафе, Ань Чжисяо решила перехватить инициативу:
— Не ожидала увидеть вас здесь. Скажите, из каких вы изданий? Я еще не слишком хорошо во всем этом разбираюсь.
Журналисты по очереди назвали свои редакции.
После столь необычного начала те провокационные вопросы, которые они заготовили заранее, вдруг стало как-то неловко задавать. Поэтому все дружно перешли на мягкую, тактику наводящих вопросов с постепенным погружением.
Разве Ань Чжисяо только что не подкинула им отличную идею? Можно было начать с благотворительности, а потом постепенно подбираться к сути!
Первую половину интервью можно было назвать исключительно гармоничной: вопрос — ответ, полное взаимопонимание сторон.
Однако и сама Ань Чжисяо, и репортеры в душе испытывали немалое раздражение.
Ань Чжисяо прекрасно понимала, что появление здесь прессы — вовсе не простая случайность. Хотя подобные мероприятия порой привлекают внимание СМИ, обычно о них упоминают вскользь, просто ради галочки. А уж кто именно в них участвует — этим мало кто интересуется.
В конце концов, для фанатов это не какое-то масштабное шоу.
Так что само появление этих журналистов выглядело подозрительно. И уж точно их целью была не просто бесплатная реклама для нее. Вопрос заключался лишь в том, когда же они сбросят маски?
Что до репортеров, то их тоже вовсе не устраивала эта приторная и дружелюбная атмосфера всеобщего благополучия. Они вообще-то пришли сюда копаться в грязном белье!
К счастью, во второй половине интервью в воздухе постепенно начал чувствоваться запах пороха:
— Вы сейчас являетесь подписанной артисткой студии. Ваше участие в благотворительности — это решение руководства?
Не стоит думать, будто это простой вопрос. Если бы Ань Чжисяо имела неосторожность кивнуть, репортеры тут же растрезвонили бы об этом, выставив дело так, будто студия заставляет артистов заниматься благотворительностью исключительно ради создания безупречного имиджа!
Ань Чжисяо улыбнулась:
— Это общее мероприятие нашей академии, и я считаю, что как студентка обязана принимать в нем активное участие.
— А проявляет ли студия интерес к этой акции? Шэнь Яньжу присутствовала на месте?
Журналисты задавали этот вопрос потому, что уже долгое время дежурили на площадке, но так и не смогли обнаружить Шэнь Яньжу. Брать интервью у Ань Чжисяо и у самой Шэнь Яньжу — задачи совершенно разного уровня сложности, да и значимость новостей несопоставима.
Ань Чжисяо же вновь подчеркнула свой статус студентки.
В конце концов, репортеры понятия не имели, что в прошлом Шэнь Яньжу выступала в роли ее опекуна. То, что она участвует в университетском мероприятии просто как учащаяся, было абсолютно нормально, и даже продюсерская компания вряд ли могла это контролировать.
Репортеры рассчитывали, что перед ними молодая и неопытная девчонка, которую легко запугать, но не ожидали, что каждый ее ответ окажется неуязвимым, и в конце концов им пришлось пустить в ход козырную карту.
— Скажите, мисс Ань, вам знакомо имя Чжан Тяньцзе?
Улыбка не сошла с лица Ань Чжисяо, но во взгляде на мгновение мелькнула глубина:
— Разумеется. Едва ли найдется много людей, которые не слышали имя небесной дивы Чжан Тяньцзе. К тому же я сама стремлюсь связать с музыкой всю свою жизнь.
— Вы ведь наверняка знаете, что Чжан Тяньцзе тоже была подопечной Шэнь Яньжу? Что вы, как начинающая певица, думаете о ситуации между Чжан Тяньцзе и Шэнь Яньжу? Как по-вашему, сможете ли вы превзойти ее в будущем?
Глава 36. Расставленные ловушки
Этот вопрос бил прямо в цель!
Мало того, что формулировка пестрела капканами, в нем сквозило сильнейшее давление и стремление направить беседу в нужную сторону. В нескольких коротких предложениях уместились и стравливание людей лбами, и подливание масла в огонь, и прямой подтекст — в общем, был задействован весь арсенал грязных приемчиков. Стоило ответить на этот вопрос напрямую, как тут же угодишь в ловушку, из которой потом не отмоешься.
Потому что порой прессе достаточно лишь заставить вас открыть рот, после чего они вывернут ваши слова нужным им образом, совершенно не заботясь о том, что именно вы имели в виду на самом деле.
Будь Ань Чжисяо и впрямь зеленою новичкой, она бы непременно угодила в этот капкан.
Злонамеренность подобного подхода была очевидна каждому.
Ань Чжисяо легко усмехнулась, не сводя глаз с задавшего вопрос мужчины:
— Из какого вы издания, позвольте узнать?
На самом деле на микрофоне собеседника уже красовалось название. Новостной вестник Нового города — скандально известное издание, специализирующееся на раскопках закулисных слухов, разоблачении звездных скандалов и стряпании сенсаций ради хайпа. В профессиональном кругу оно пользовалось отвратительной репутацией: стоило где-нибудь вспыхнуть хоть какому-то скандалу, как эти люди тут же оказывались на месте.
У них отсутствовала даже капля профессиональной этики репортера. Иногда они стряпали сенсацию на основе размытых фоток сомнительного характера, не утруждая себя проверкой фактов — лишь бы тираж газеты раскупался.
Неужели стоило удивляться, что прозвучал именно такой вопрос.
Собеседник на секунду замер от такой реакции. Похоже, он не ожидал, что она вместо ответа на вопрос перейдет в контратаку.
Однако он быстро выпрямил спину:
— Я репортер Новостного вестника Нового города. Мисс Ань, будьте добры ответить на мой предыдущий вопрос.
Остальные журналисты в этот момент притихли.
Хотя профессиональная этика не позволяла им опускаться до подобного, раз уж кто-то взял на себя роль застрельщика, в случае промаха Ань Чжисяо сенсация достанется всем. Так что им оставалось лишь стоять в сторонке и наблюдать.
Ань Чжисяо молча сверлила глазами репортера, заодно запоминая служебный бейдж, приколотый к нагрудному карману его рубашки.
Если изначально Ань Чжисяо подозревала, что дело нечисто, то теперь, с появлением Новостного вестника Нового города, масштабы проблемы стали очевидны. Только подумать: она — дебютантка, но ради нее специально притащили целую команду прессы! Какая честь.
На это мог быть лишь один ответ: кто-то нарочно нанял этих людей, чтобы устроить ей ловушку.
Пусть Ань Чжисяо пока не блистала популярностью, но само ее имя тесно связывалось с двумя суперзвездами — Шэнь Яньжу и Чжан Тяньцзе, что придавало ей определенную медийную ценность. А если кто-то еще и приплатил сверху, появление подобных изданий переставало казаться странным.
И дело было не только в Новостном вестнике Нового города. Другие присутствующие СМИ тоже относились к числу тех, чьи полосы можно было купить за деньги. Не самые крупные игроки, но обладающие определенной популярностью и цепкой хваткой — короче говоря, для травли ее этого вполне хватало, пожалуй, даже с избытком.
Ань Чжисяо продолжала молча смотреть на репортера. Когда тому уже показалось, что она сейчас предпримет какие-то активные действия, она вдруг легко улыбнулась и произнесла:
— Какой вопрос вы только что задали? Не могли бы вы повторить его еще раз?
Репортер ничуть не смутился и снова озвучил свой вопрос. Он не верил, что сегодня у него не получится разжать зубы этой девчонки!
— Я не совсем понимаю смысл ваших слов, — с наивной растерянностью протянула Ань Чжисяо.
Она держалась безупречно вежливо, так что, хотя в ее поведении и прослеживалось легкое желание потянуть время, выглядела она при этом донельзя невинно, не позволяя понять, делает ли она это намеренно или по простоте душевной.
На лбу у задавшего вопрос журналиста запульсировала жилка:
— Давайте тогда по порядку. Вы знаете Чжан Тяньцзе — это ведь она была подопечной Шэнь Яньжу, это вам известно?
Ань Чжисяо кивнула:
— Разумеется.
— А то, что Шэнь Яньжу подписала контракт с вами сразу после того, как разорвала отношения с Чжан Тяньцзе? Это вы тоже знаете? — продолжал наседать репортер.
Ань Чжисяо прищурилась и с улыбкой ответила:
— И это мне известно.
— Тогда не могли бы вы поделиться своим мнением по этому поводу? — последовал следующий вопрос.
Ань Чжисяо распахнула большие глаза:
— Мнением? У меня нет никакого мнения по этому поводу.
Стоило ей произнести эти слова, как все присутствующие тут же навострили уши, словно унюхали запах громкой сенсации. Ань Чжисяо публично заявляет о своем полном равнодушии к ситуации! Подобный материал, попав в печать, непременно вызовет колоссальный резонанс.
Но Ань Чжисяо продолжила:
— В конце концов, я не была участницей тех событий, и все, что мне известно, почерпнуто из газет и телеэкрана. Полагаю, вы, как работники СМИ, осведомлены об этом куда лучше меня. Зачем же спрашивать моего мнения?
— ...
Ее слова звучали настолько разумно, что возразить было абсолютно нечего.
Журналисты переглянулись, после чего решили предпринять еще одну попытку:
— Когда Шэнь Яньжу и Чжан Тяньцзе расстались со скандалом, ходили слухи, будто она подписала контракт с вами лишь для того, чтобы в будущем затмить Чжан Тяньцзе. Чувствуете ли вы, как новичок, какое-то давление?
Ловушка в этом вопросе была заметна куда сильнее предыдущих.
Собеседник больше даже не спрашивал мнения Ань Чжисяо — он просто выдал слухи за чистую монету, а затем напрямую поинтересовался, давит ли на нее груз ответственности. И как бы она ни ответила — утвердительно или отрицательно, — это в любом случае расценили бы как вызов, брошенный Чжан Тяньцзе.
Тогда ее мгновенно окрестили бы зазнавшейся новичкой, которая не ведает страха, и нашлось бы немало желающих втоптать ее в грязь.
Ань Чжисяо отлично понимала: это был их последний рубеж обороны, самый смак сегодняшнего представления. После такого личность заказчика становилась видна как на ладони. Честно говоря, Ань Чжисяо казалось, что для новичка, только-только попавшего в тусовку, она успела насолить ровно одному человеку.
— Ни в каких репортажах СМИ или сетевых публикациях я подобных заявлений не встречала, — с улыбкой произнесла Ань Чжисяо. — Утверждения о том, что преподаватель Шэнь заключила со мной контракт ради того, чтобы превзойти Чжан Тяньцзе — чистейший абсурд.
— Хоть мы и вращаемся в шоу-бизнесе, здесь все подписывают контракты. Это как в бизнесе: преподаватель Шэнь выполнила заказ для небесной дивы, а завершив его, приняла мой заказ. Разница лишь в том, что у небесной дивы был краткосрочный проект, а я подписала долгосрочный. Я не вижу никакой необходимости сравнивать заказы совершенно разного типа. Это справедливо и для преподавателя Шэнь, и для небесной дивы, и для меня самой. А вы как считаете?
Ни один здравомыслящий бизнесмен не стал бы сталкивать лбами клиентов из разных категорий, потому что в этом не было никакого смысла. И что с того, если сравнение покажет какой-то результат? Все равно придется работать с текущим клиентом.
Репортер чувствовал, что в словах Ань Чжисяо кроется какой-то подвох или скрытый смысл, который стоило бы раскопать, но из-за того, что их план рушился уже не впервые, его мозги соображали не так быстро, и сходу ухватить суть у него не получилось.
Ань Чжисяо же продолжила:
— Разумеется, как начинающая певица, я испытываю глубокое уважение ко всем старшим коллегам по цеху. Ведь у них есть чему поучиться, и я буду использовать это как стимул для собственного роста и движения вперед. Спасибо.
С этими словами она поднялась и вышла. Это выглядело так, будто она просто выделила время для проведения небольшой пресс-конференции, а вовсе не спасалась бегством от осадившей ее прессы.
Когда журналисты наконец опомнились, несколько человек не удержались от восхищенных вздохов:
— Если такой человек не станет звездой, это просто противоестественно.
Далеко не каждый способен с такой легкостью и непринужденностью общаться с прессой.
А тот самый репортер из Новостного вестника Нового города, наконец-то собравшийся с мыслями и уловивший несколько уязвимых моментов в словах Ань Чжисяо, хотел было броситься в погоню, но обнаружил, что объект уже скрылся. Это ощущение — словно тебя поскребли там, где чешется, но пир внезапно оборвался — оставило у него горькое чувство досады.
Поэтому, вернувшись в редакцию, он приложил вдвое больше усилий и тщательно скропал броский заголовок для первой полосы:
«Ань Чжисяо заочно высказала почтение Чжан Тяньцзе: признает, что уступает ей в мастерстве, и заявляет: "Старшие коллеги — пример для подражания!"»
Заголовок получился откровенно кликбеййтным, однако... на этом всё и закончилось. Содержимое статьи не имело с заголовком ничего общего. В конце концов, в комнате присутствовал не он один, так что репортеру не хватило бы совести откровенно врать. Он просто раздул до невероятных масштабов последнюю фразу Ань Чжисяо, выставив ее главным акцентом и затушевав все остальное.
Но даже при этом получился всего лишь заурядный, ничем не примечательный репортаж.
Чжоу Юй, ознакомившись с материалом, шумно выдохнула.
Едва выйдя из кафе, Ань Чжисяо сразу же связалась с ней по телефону.
И хотя в данный момент было предпочтительно избегать контактов с прессой, раз уж столкновения избежать не удалось, оставалось только стиснуть зубы и выжать максимум, стараясь оставить о себе хорошее впечатление.
Выслушав рассказ Ань Чжисяо о ее манере держаться и пересказ хода интервью, Чжоу Юй также пришла к выводу, что за кулисами кто-то плетет интриги. Высказав девушке похвалу за блестящую реакцию, она взяла дело под свой контроль.
Положив трубку, Ань Чжисяо не стала толкаться в метро и поймала такси до дома.
Всю дорогу она прокручивала эту ситуацию в голове. Пусть эти акулы пера были мастерами своего дела, за их спинами явно кто-то стоял, и целью были именно ее выступления — в этой цепочке все равно не хватало одного звена: откуда они узнали о ее передвижениях?
Академия была сравнительно закрытым мирком, где репортерам обычно не разрешалось слоняться без дела в поисках сенсаций. Особенно в таком творческом вузе, где училось столько потенциальных знаменитостей — пусти туда прессу, и избавления от них потом не найдешь.
Именно поэтому Ань Чжисяо могла спокойно ходить на занятия. И то, что с самого начала учебного года ее ни разу не подстерегали журналисты, доказывало: ее расписание и маршруты никому не сливали.
И надо же было такому случиться, чтобы ее обнаружили именно на этой камерной благотворительной акции.
На первый взгляд казалось, что репортеров привлекло само мероприятие, и в этом не было ничего противоестественного. Но на самом деле подобные мелкие акции могли заинтересовать разве что желтую прессу самогоширпотребного толка, да и то они не стали бы отправлять на место полноценных корреспондентов. Максимум — связались бы со студенческим советом, выпросив пару фотографий и готовый пресс-релиз.
Следовательно, кто-то целенаправленно слил информацию о ее местонахождении, чтобы натравить репортеров.
http://bllate.org/book/21771/2251443
Готово:
