Стоило Ань Чуньэню поднять конский хлыст, как вдруг поднялся свирепый ветер, заиграли пестрые тени от бамбука, раздался стук копыт, и все оглянулись на звук. Они увидели лишь белую фигуру в развевающихся одеждах, которая в мгновение ока оказалась прямо перед ними.
— Тпру…
Он осадил коня и, не дожидаясь, пока тот полностью остановится, торопливо спрыгнул на землю и в два-три шага подбежал к Нин Цзюэ.
— А-Цзюэ!
Стревоженным взглядом он окинул его с ног до головы, сверху вниз и из стороны в сторону, и, убедившись в отсутствии каких-либо ран, спросил:
— Ты в порядке?
Нин Цзюэ покачал головой:
— В порядке.
Ань Чунъе с облегчением выдохнул: к счастью, он вовремя понял, что свернул не на ту дорогу, иначе, опоздай он хоть немного, еще неизвестно, сколько обид пришлось бы стерпеть Нин Цзюэ.
Он поднял взгляд на стоявших перед ним людей, и в его глазах не осталось и следа нежности — лишь сдерживаемый гнев:
— Ань Чуньэнь, что ты задумал?
Рука Ань Чуньэня с занесенным хлыстом опустилась. Он никак не ожидал, что Нин Цзюэ знаком с Ань Чунъе, и радовался лишь тому, что его хлыст так и не успел опуститься.
— Четвертый принц.
Ань Чуньэнь спешился и сложил руки в приветственном жесте, а его тон немного смягчился:
— Нин Цзюэ преступил закон и оскорбил вышестоящего, я просто хотел преподать ему урок.
— Он — лучший на столичном экзамене среди сдавших на первую степень, ученик самого Сына Неба, с каких это пор тебе позволено учить его правилам?
Ань Чунъе не собирался выказывать ему хоть какое-то уважение, а бросив взгляд на стоявших позади мужчин, стал еще резче:
— Кто только что сказал про смерть?
Вопль Нин Вэньчжэна прозвучал так громко, что Ань Чунъе расслышал его издалека. Именно этот окрик заставил его пришпорить коня и примчаться во весь опор, чтобы вовремя помешать Ань Чуньэню.
Все четверо всадников дружно опустились на землю и отвесили поклон:
— Приветствуем Ваше Высочество Четвертого принца!
— Я спрашиваю, чьи это были слова? — повторил он, и его лицо стало еще холоднее.
Поддавшись давлению, Нин Вэньчжэн сделал шаг вперед, согнувшись и опустив голову, и сложил руки перед грудью:
— Ничтожный Нин Вэньчжэн приветствует Ваше Высочество Четвертого принца!
Пусть даже он и сын чиновника четвертого ранга, сам по себе молодой человек не имел ни официальной должности, ни ученой степени, а потому перед лицом принца мог называть себя лишь ничтожным.
Ань Чунъе прищурился, глядя на стоящего перед ним человека:
— Это ты сказал про смерть?
Нин Вэньчжэн поспешил оправдаться:
— Прошу Ваше Высочество простить меня, ничтожный лишь хотел посоветовать Нин Цзюэ не вступать в конфликт с Его Светлостью наследником, у меня не было дурных мыслей.
— Какое у тебя право давать ему советы?
Ань Чунъе не оставил от него живого места, и его холодный взгляд скользнул по остальным:
— Вы, опираясь на то, что вас много, под защитой императорских стен занимаетесь тем, что принуждаете других силой? Кому вообще хватило наглости позволить вам вести себя столь бесчинно?
Он перевел взгляд на Ань Чуньэня:
— Ваша Светлость, это вы? Или ваш дядя Жэнь-ван?
Брови Ань Чуньэня сошлись на переносице:
— Четвертый принц, это дело никак не связано с моим августейшим отцом.
— Вот как?
Ань Чунъе холодно усмехнулся:
— Нин Цзюэ ни с кем из вас прежде не был знаком. Если бы не пара слов, сказанных им о Жэнь-ване при дворе пару дней назад, с чего бы вам всем сегодня ополчится против него?
Видя, что тот упорно пытается приплести к делу его отца, Ань Чуньэнь встревожился:
— Четвертому принцу не следует ради защиты своих людей нести чушь и оговаривать других. У моего отца безупречная репутация, и вам не позволено так говорить о нем.
— Ха…
Ань Чунъе насмешливо фыркнул, шагнул вперед, приближаясь к Ань Чуньэню, и произнес так тихо, чтобы услышать могли только они двое:
— Ступай сначала и спроси у своего отца, куда он спрятал двести тысяч лянов серебра, а уж после приходи ко мне рассуждать о безупречной репутации.
Ань Чуньэнь замер, вытаращив глаза. Он в упор смотрел на Ань Чунъе и долго не мог вымолвить ни слова.
После этого Ань Чунъе подошел к Нин Вэньчжэну:
— Смелости тебе не занимать. Из какого ты клана?
Каждое произнесенное им слово впивалось в сердца окружающих острым ножом.
У Нин Вэньчжэна от страха подкосились ноги, но отвечать было нужно:
— Отвечаю Вашему Высочеству, мой отец… помощник министра ритуалов, Нин Ляо.
— Нин Ляо…
Ань Чунъе задумался, вспомнив Праздник фонарей, когда он провожал до дома пьяного Нин Цзюэ — тот, кажется, как раз вошел в поместье Нин Ляо.
Значит, они родственники?
Ань Чунъе оглянулся на Нин Цзюэ и, заметив, что тот выглядит совершенно спокойным и никак на это не отреагировал, вспомнил ту ночь после окончания столичного экзамена, когда парень шел по улице со связкой вещей за спиной.
Он говорил, что разругался со своими родственниками.
Выходит, это Нин Ляо выгнал его из дома, оставив без гроша в кармане и вынудив искать ночлег в сомнительной постоялой лавке?
При этой мысли лицо Ань Чунъе стало еще мрачнее. Глядя на Нин Вэньчжэна, он изогнул губы в кровожадной улыбке:
— Прекрасно. Господин помощник министра, это Ваше Высочество запомнил.
С этими словами он развернулся и зашагал прочь.
А Нин Вэньчжэн так и остался стоять на месте, объятый ужасом и растерянностью.
Вернувшись к Нин Цзюэ, Ань Чунъе вновь унял исходившую от него леденящую ауру:
— Пойдем, домой.
Нин Цзюэ кивнул, взял Линсу под уздцы и собрался уходить.
— Постойте.
Громкий окрик заставил всех остановиться.
Встретив на себе полные недоумения и любопытства взгляды, Нин Вэньчжэн уставился прямо на Нин Цзюэ:
— Нин Цзюэ, я был неправ. Ради нашего родства я прошу тебя объяснить все Вашему Высочеству Четвертому принцу и умолять его не гневаться на отца.
Пока отец не втянут в беду, он стерпит любые побои и наказания.
Он думал, что раз проявит такую покорность, то Нин Цзюэ смягчится, но не ожидал услышать в ответ лишь легкую усмешку:
— С чего ты вообще взял, что я стану за тебя замолвлять словечко?
Когда Ань Чуньэнь травил его здесь, Нин Вэньчжэн не сделал и шага вперед, чтобы заступиться, более того — он еще пытался заставить его признать вину и извиниться. В чем он был виноват? И перед кем должен извиняться?
Тот, кто давит на других властью, в конце концов сам под этой властью и окажется.
Устраивая травлю другим, они должны были заранее об этом подумать.
Лицо Нин Вэньчжэна побледнело, и он сквозь зубы процедил:
— Разве у тебя есть хоть капля сыновней совести? Неужели твое сердце стерпит, если отец и все поместье Нин погибнут?
Это прозвучало подобно удару молнии в ясный день. От такой фразы остолбенели все до единого, даже у Ань Чунъе лицо изменилось: хотя он и догадывался, что между ними есть какая-то связь, ему и в голову не приходило, что они — родные братья по отцу.
Но какой же отец выгонит сына, только что сдавшего столичный экзамен, на улицу и больше месяца не будет интересоваться его судьбой?
«Эй, дорогой читатель, впереди еще много интересного в этой главе, пожалуйста, нажми на следующую страницу, дальше будет еще увлекательнее!»
— Старший молодой господин Нин, я не имею ни малейшего отношения к вашему благородному семейству.
Произнес Нин Цзюэ:
— Господин Нин никогда не признавал меня, и в родословную клана Нин мое имя не вписано. Так что у меня нет отца, да и тягаться с такими высотами мне не по чину.
С этими словами он повел коня за поводья в обратную сторону. Ань Чунъе бросил на ту компанию тяжелый взгляд и последовал за ним: вечно какая-то бестолочь норовит испортить им хороший день.
По дороге в город Нин Цзюэ рассказал Ань Чунъе о своих отношениях с Нин Ляо.
Узнав, что того с самого детства держали в ежовых рукавицах и единственными его спутниками были книги, Ань Чунъе почувствовал острую жалость. Неудивительно, что парень не умел пить вино и держаться в седле, а при виде многих привычных вещей его глаза расширялись от изумления.
Все дело было в том, что он никогда раньше с этим не сталкивался, а потому его познания были столь ограничены.
В Яньюэлоу Ань Чунъе заказал целый стол изысканных блюд, пока Нин Цзюэ вертел в руках недавно купленный головоломный замок.
— Поиграешь потом, еда остынет.
Видя, что тот целиком и полностью увлечен игрушкой, Ань Чунъе не удержался от напоминания.
— Ты ешь пока.
Бросив фразу на ходу, Нин Цзюэ даже не моргнул.
Ань Чунъе тоже не притронулся к палочкам — он налил себе чаю и, попивая его, наблюдал, как тот ломает голову над механизмом.
Вскоре Нин Цзюэ вытянул детальку размером с палец, и сложная головоломка со щелчком рассыпалась на множество мелких обломков.
— Разгадал.
С легкой улыбкой произнес Ань Чунъе.
Нин Цзюэ собрал разлетевшиеся кусочки, тщательно, деталь за деталью, осмотрел их и принялся пробовать собрать все обратно.
Ань Чунъе так и сидел напротив, молча наблюдая за ним, не мешая и не прерывая.
Стоило Вэнь Цинчжу подняться на второй этаж, как его внимание привлекла яркая алая вспышка в наряде юноши. Рассмотрев его лицо, он пришел в неописуемый восторг и поспешно бросился вперед.
— Нин Цзюэ!
Голос опередил появление самого гостя, и от этого окрика Нин Цзюэ чуть не выронил из рук наполовину собранную головоломку.
Сидевшие за столом подняли головы и увидели бегущего к ним Вэнь Цинчжу в черно-красных одеждах.
— Ого, и правда ты.
Вэнь Цинчжу приближался с улыбкой на лице, но, заметив Ань Чунъе, изумленно замер:
— Четвертый принц, вы тоже здесь?
Ань Чунъе слегка удивился:
— А мне здесь быть запрещено?
— Нет же! — Вэнь Цинчжу подбежал ближе. — Взрослый чиновник Цэнь сбился с ног, разыскивая вас, с чего это у вас нашлось время выпивать?
— Цэнь Юань? Зачем я ему понадобился?
— Сегодня в полдень Юй Сы скончался в тюрьме. Император в гневе, он как раз собирается призвать к ответу ведомство наказаний.
При этих словах Вэнь Цинчжу лицо Ань Чунъе дрогнуло и мгновенно помрачнело:
— Юй Сы умер?
— Именно так. Говорят, во время смены стражи он разбежался и ударился головой о стену, покончив с собой.
Ань Чунъе нахмурился и посмотрел на Нин Цзюэ:
— А-Цзюэ, мне нужно во дворце.
— Ступай, будь осторожен.
Нин Цзюэ дал напутствие, и стоило тому кивнуть, как принц тут же вскочил со стула и быстрым шагом направился к выходу.
Проводив его взглядом, Вэнь Цинчжу придвинул стул, уселся рядом и, с любопытством оглядев Нин Цзюэ с ног до головы, спросил:
— Эй, Нин Цзюэ, а вы с Четвертым принцем близко знакомы?
— Когда мне было тяжелее всего, Ваше Высочество помог мне.
— Четвертый принц — человек холодный и бесстрастный, он сроду не лезет в чужие дела. Что же ты такого сделал, раз он соизволил тебе помочь? — Вэнь Цинчжу изумленно приподнял брови. — Неужели только за красивую мордашку?
Пальцы Нин Цзюэ, перебиравшие детали головоломки, на миг замерли. Кто знает, возможно, отчасти так оно и было.
— В Праздник фонарей на Ваше Высочество совершили покушение, и я оказал ему небольшую услусть. Вероятно, именно поэтому, когда я попал в беду, он протянул руку помощи.
С этими словами он сменил тему:
— Разве тебе сегодня не нужно заступать на службу в Лагерь Сяоци?
Вэнь Цинчжу схватил стоявший на столе кувшин, налил себе чаю, осушил пиалу залпом и ответил:
— Император пожаловал мне два дня отгулов, я иду туда только завтра.
Нин Цзюэ кивнул и, заметив, как тот уплетает остывшие кушанья, предложил:
— Еда ведь совсем остыла, давай закажем свежий стол?
— Ничего страшного, пустяки.
Вэнь Цинчжу продолжал закусывать между глотками вина:
— На границе мне доводилось объедаться и куда худшей баландой. К этим блюдам даже не притронулись, выбрасывать — только переводить добро.
Похоже, нравом он обладал простым и непритязательным.
Нин Цзюэ улыбнулся и не стал настаивать.
— Слушай, я же вчера говорил, что научу тебя ездить верхом? — Вэнь Цинчжу чуть приподнял подбородок. — Раз уж выдалась свободная минутка, не хочешь попробовать?
— Э-э…
Нин Цзюэ неловко усмехнулся:
— Мы с Его Высочеством только что вернулись из-этого, из-за городских ворот Цзинду.
Вэнь Цинчжу недоверчиво уставился на него, и тот пояснил:
— Ваше Высочество услышал, что я хочу научиться верховой езде, и сам меня немного поучил.
— Так ты что, уже научился?
— Мгм! — кивнул Нин Цзюэ. — Ещё не слишком уверенно, но управлять коньком уже могу.
У Вэнь Цинчжу глаза полезли на лоб:
— Научился за полдня?!
Вспомнить только, как он сам на границе три дня кубарем летал с седла, прежде чем смог кое-как удержаться.
Заметив его потрясение, Нин Цзюэ скромно пояснил:
— Конь, которого подарило мне Ваше Высочество, на удивление покладистый. Будь это норовистый скакун, всё было бы не так просто.
Вэнь Цинчжу разочарованно протянул:
— Эх, а я ведь даже коня тебе присмотрел… Если бы только я знал, где ты живешь, то наверняка опередил бы принца, и он бы тебя у меня не перехватил.
В этих словах звучало чуть ли не детское озорство.
Нин Цзюэ улыбнулся:
— Да так ведь тоже неплохо. Как только я еще немного поднаторея в езде, составлю тебе компанию — помчимся во весь опор любоваться горными цветами, как тебе идея?
— Сам сказал! Смотри только, не отступай, а то в следующий раз тебя снова кто-нибудь уведет.
— Будь спокоен, слово благородного мужа…
— Крепче булата.
Вэнь Цинчжу подхватил на лету, расплывшись в лучезарной улыбке, и вид у него был пресчастливый.
Наевшись и напившись, Нин Цзюэ собрался домой отдыхать. Вэнь Цинчжу прихватил из Яньюэлоу два сосуда с вином, и после взаимных прощаний они разошлись каждый своей дорогой.
http://bllate.org/book/21783/2252450
Готово:
