Фан Цану ответил на сообщение того, кто пытался зариться на молодые побеги, с удовольствием сгрыз лежавший на столе персик, а после того, как выпил вместе с Нюйва несколько чарок тысячелетнего выдержанного вина, окончательно захмелел и раскраснелся — его белоснежную кожу покрыл яркий румянец.
В этот момент подоспевший Тунтянь подхватил его на руки и прижал к груди.
— Он напился, так что я заберу его домой, — опустив взгляд на прильнувшего к его груди маленького дракона, произнес Тунтянь.
Его слова едва успели затихнуть, как Фан Цану распахнул свои влажные миндалевидные глаза и заявил:
— Я совсем не пьян.
С этими словами Фан Цану шумно икнул, а на его лице проступил красивый румянец, словно на него нанесли румяна.
— Дорогая Нюйва, впредь постарайся давать ему поменьше вина, — с некоторой досадой произнес Тунтянь.
Нюйва кивнула и с улыбкой призналась:
— Я и сама не думала, что он опьянеет от каких-то нескольких чарок.
Тунтянь кивнул, мягко похлопал Фан Цану по спине и сказал:
— Пошли, домой.
— Не хлопай, меня сейчас стошнит, — Фан Цану протянул свои слабые и безвольные лапки и прямо ударил Тунтяня по подбородку.
— Ты идешь совсем неуверенно, всё так качается, так качается, — Фан Цану ухватился за воротник Тунтяня, пытаясь с трудом подняться, но руки и ноги у него совершенно не слушались, и встать никак не удавалось.
— Ладно-ладно, я подержу покрепче, — Тунтянь не знал, смеяться ему или плакаться, и поспешно прижал к себе беспорядочно брыкающегося Фан Цану.
— Ну ладно, тогда держи, — Фан Цану успокоился.
А затем, словно внезапно что-то вспомнив, он обратился к Тунтяню:
— Знаешь, сегодня один тип пытался зариться на молодые побеги, так я его отчитал, ха-ха-ха-ха!
Тунтянь насторожился, с помощью духовного сознания подключился к Форуму Хунхуан и быстро отыскал собственный пост.
В самом первом комментарии некто по имени Хунхуанская Рыбка с Одномуром отчитывал его за несбыточные мечты.
— О? И как же ты его отчитал? — взгляд Тунтяня стал опасным, после чего он быстрым шагом отнес Фан Цану к колеснице, запряженной двенадцатью белыми журавлями.
В этот момент Фан Цану совершенно не замечал опасности. Устроившись в объятиях Тунтяня, он пробормотал:
— Я обругал его за то, что он губы раскатал.
Сказав это, Фан Цану громко рассмеялся, а затем восторженно посмотрел на Тунтяня сияющими глазками, ожидая похвалы.
Взгляд Тунтяня потемнел. Он мягко убрал с лица Фан Цану запутавшиеся пряди волос и заправил их за ухо, однако Фан Цану почему-то почувствовал внезапный страх.
— У-у-у, отойди от меня, — Фан Цану попытался съежиться в комочек.
Тунтянь склонился над лежащим на ложе Фан Цану и спросил:
— Это я-то губы раскатал?
Совсем опьяневший Фан Цану не понимал, почему Тунтянь задает такой вопрос, и потому возмутился в ответ:
— Не губы раскатал, а персиков объелся!
Тунтянь холодно усмехнулся, прекрасно понимая, что ничего хорошего в словах Фан Цану о персиках не таится.
— Смелости набрался, еще и ругаться научился, — едва договорив, Тунтянь прижал сжавшегося в комок Фан Цану к своим коленям и опустил метелку фучэнь прямо ему на мягкое место.
— А-а-а-а-а-а-а-а, ты опять меня бьешь, с какой стати ты меня бьешь?! — Фан Цану забарахтался, с размаху врезался прямо в грудь Тунтяню, и оба они рухнули на ложе.
— Как на свете может существовать такой егоза-дракончик? — Тунтянь придавил его своим телом и принялся тыкать пальцем в раскрасневшееся лицо.
— Как надоело, не смей меня тыкать! — Фан Цану изо всех сил оттолкнул Тунтяня ногами прямо с кровати, после чего свернулся калачиком в дальнем углу ложа и заснул.
Когда на следующий день Фан Цану протрезвел, он сидел на кровати, обхватив руками верхнюю одежду Тунтяня, и тупо смотрел перед собой. Что произошло вчера? Он не мог вспомнить абсолютно ничего.
— Наконец-то проснулся. Вчера ты всю ночь куролесил со своим пьяным дебошем, — произнес Тунтянь и протянул Фан Цану чашку родниковой воды.
Фан Цану поднял голову, посмотрел на Тунтяня и запинкам пробормотал:
— Ты ведь... ты ведь ничего со мной не сделал?
— Ох, — Тунтянь опустил голову, протянул руку, подцепил пальцем подбородок Фан Цану и произнес: — А что бы тебе хотелось, чтобы я с тобой сделал?
— Ничего-ничего, и слава богу, — Фан Цану отмахнулся от руки Тунтяня и с удовольствием принялся пить воду.
Белые журавли остановились, колесница прибыла на Гору Куньлунь, и одновременно с ними туда же добрались Юаньши и Лао-цзы.
Едва сойдя с колесницы, Фан Цану остолбенел при виде Горы Куньлунь, заваленной доверху травой возвращения души — казалось, сюда свезли не меньше половины всей этой травы из мира Хунхуан.
Увидев гору этой травы, Юаньши повернулся к Лао-цзы и спросил:
— Что это такое?
Лао-цзы на мгновение засомневался и ответил:
— Я забыл снять с публикации свой трактат по алхимии. Всё это прислали в обмен на него.
Лицо Юаньши помрачнело, и он прямо заявил:
— Куда тебе столько травы возвращения души? Разве ты ее израсходуешь?
А у Фан Цану при виде этой горы травы в голове созрел совсем другой план. Раз уж одно-единственное руководство по алхимии заставило всех практикующих мира Хунхуан сходить с ума от жажды заполучить его, что будет, если Лао-цзы напишет еще и руководство по совершенствованию?
— Братец Лао-цзы, давай-ка выпустим книгу Пять лет до Дало, три года до Полусвятого. Она точно разлетится бешеными тиражами, а духовные камни и заслуги мы поделим пополам! — взволнованно предложил Фан Цану.
Проповедь учения живым существам в мире Хунхуан позволяла стяжать заслуги перед Небесным Путем — пусть их было и немного, но и капля камень точит, а накопления со временем росли. Впрочем, проповедовать и набирать учеников было делом рискованным из-за кармических уз. А вот продажа методов совершенствования — совсем другое дело: просто, быстро и без кармического следа, и кроме того, что заслуг давали чуть меньше, у этого способа не было никаких иных недостатков.
Стоило Фан Цану умолкнуть, как Юаньши тут же перевел свой гнев на него:
— Что за вздор! Какие еще пять лет до Дало, три года до Полусвятого? Если бы совершенствование давалось так легко, зачем бы нам самим пришлось проходить через миллионы лет горьких трудов?
Фан Цану так испугался, что спрятался за спину Тунтяня, ухватился за его рукав и осторожно выглянул наружу:
— Ну... тогда можно пять тысяч лет до Дало и три тысячи лет до Полусвятого.
— Ты! — Юаньши так разозлился, что готов был прибить наглеца.
Как раз когда Юаньши охватил предел гнева, Лао-цзы удержал его за руку и сказал:
— Не бей ребенка.
— Он же совершенно от рук отбился и занимается не тем, чем надо, — Юаньши злобно зыркнул на прячущегося за спиной Тунтяня Фан Цану.
Обладая превожнейшим природным талантом, этот сорванец думал вовсе не о постижении Пути, в его голове роилась лишь всякая кривая чертовщина. Юаньши так и подмывало отходить этого непутевого ребенка вдоль и поперек.
— Разве просвещение живых существ может быть дурным делом? К тому же продажа методов совершенствования приносит и заслуги, и избавляет от кармы — разве это не благо? — мягко урезонивал брата Лао-цзы.
— Правильно-правильно, это благое дело! Купи книгу Пять тысяч лет до Дало, три тысячи лет до Полусвятого и получи в подарок трактат по алхимии! — громко заявил Фан Цану, а затем перевел взгляд на Юаньши: — А матушка Юаньши может написать книгу Определитель духовных корней Хунхуана. Ты ведь так помешан на чистоте крови — с одного взгляда можешь определить чужих предков до третьего колена!
— Фан Цану, кажется, я слишком давно тебя не лупил! — лицо Юаньши потемнело, он занес в руке Жезл из белого нефрита, собираясь пустить его в ход.
Ближе всех стоявший к Юаньши Лао-цзы торопливо перехватил его и дернул за рукав:
— На что ты злишься перед ребенком? К тому же он во многом прав.
С этими словами Юаньши ощутил глубочайшее и едкое унижение — в смысле, он тоже в чем-то прав?! В конце концов Юаньши издал холодный фырк, взмахнул рукавами и удалился.
Лао-цзы беспомощно проводил его взглядом, стоя на месте, а затем обернулся и увидел Фан Цану, который протягивал ему Нефритовый Свиток со словами:
— Пишешь?
— Пишу, — Лао-цзы взял Нефритовый Свиток.
Раз уж они все равно поскандалили и Юаньши ушел в гневе, то если не написать этот Нефритовый Свиток, ссора окажется совсем пустой.
Проводив взглядом Лао-цзы с Нефритовым Свитком в руках, Фан Цану швырнул горсть нефритовых камней Тунтяню:
— Пиши и ты.
Тунтянь сжал в руке нефритовые камни:
— Что мне писать? Опять про владение мечом?
— Да! Пиши про владение мечом, — кивнул Фан Цану. — Назови ее От азов меча до полного отречения.
Тунтянь остолбенел:
— Название звучит еще более нелепо, чем Пять тысяч лет до Дало, три тысячи лет до Полусвятого. Ты уверен, что это кто-то купит?
К тому же владение мечом было именно таким, как в названии От азов меча до полного отречения: войти в искусство легко, но достичь совершенства трудно, и в конце концов большинство изучающих предпочитало просто сдаться.
Фан Цану кивнул. Имя Саньцинов звучало невероятно громко — иными словами, эти два слова, Саньцин, были золотой вывеской позднейших эпох и гарантией качества.
— Ладно, пускай так, — улыбнулся Тунтянь и принялся записывать на Нефритовом Свитке собственное мастерство владения мечом, уделив особое внимание практической стороне применения в бою и оставив совсем немного места для объяснения мечевых формаций.
Как только Лао-цзы и Тунтянь завершили работу над книгами Пять тысяч лет до Дало, три тысячи лет до Полусвятого и От азов меча до полного отречения, Фан Цану тут же велел Ло Сяоай закрепить эту новость на вершине Форума Хунхуан и запустить безумную рассылку.
Весь мир Хунхуан мгновенно узнал, что Лао-цзы и Тунтянь написали трактаты по совершенствованию и искусству владения мечом, причем в первый день продажи на них действовала скидка в двадцать процентов, а в подарок прилагался алхимический трактат Лао-цзы.
Низшие практикующие пришли в дикий восторг. Большинство из них от рождения обладали лишь ступенью Земного Бессмертного, и для любого дальнейшего продвижения им требовалось слушать проповеди великих мудрецов, но где же было сыскать такую удачу?
Хотя названия обеих книг выглядели крайне странно, их всё равно раскупили подчистую. Стоило заполучить их в руки, как на душу снисходило полное удовлетворение: прежние тупики и непонимания разом развеивались, а От азов меча до полного отречения оказалась донельзя практичной вещью — она идеально подходила таким низшим мелким демонам, как они, так что эти две книги просто обязаны были посоветовать приобрести всем своим друзьям.
В мгновение ока тиражи обеих книг, написанных Лао-цзы и Тунтянем, были распроданы до последней копии, а заслуги и духовные камни рекой полились к ним. Сам же Фан Цану обратился в истинный облик дракона и счастливо катался по горе, сложенной из целых сугробов духовных камней — с этим он просто ничего не мог поделать, такова была его драконья природа.
Даже Юаньши невольно замер в изумлении: такого исхода он никак не ожидал.
В этот момент Фан Цану высунул голову из кучи духовных камней и обратился к Юаньши:
— А ты не хочешь написать книгу От Земного Бессмертного до Золотого: правильная осадка для прорыва на пик?
Лицо Юаньши помрачнело, и в тот момент, когда перепуганный Фан Цану уже собрался нырнуть обратно в кучу сокровищ, Юаньши протянул руку и бросил:
— Гони духовный нефрит, пишу.
С этими словами он выхватил духовный нефрит и принялся излагать правильные способы прорыва пиковых ступеней в каждой из сфер.
Вскоре на главной странице Форума Хунхуан вновь запестрели яркие крупные заголовки: Маленькие хитрости от великого мастера: Юйцин-даов научит вас правильно прорывать пики любых сфер, кликните, чтобы купить книгу От Земного Бессмертного до Золотого: правильная осадка для прорыва на пик.
При столь кричащем рекламном слогане мелкие демоны низших ступеней с энтузиазмом ринулись на новую волну покупок, и Гора Куньлунь снова оказалась завалена грудами духовных камней.
Саньцины: Деньги — дело десятое, главное — заслуги.
Фан Цану: Заслуги — дело десятое, главное — разница с перепродажи.
Всё это наблюдали Цзэинь и Чжуньти с Запада, которые не преминули переговорить между собой:
— Может, нам тоже написать книгу о том, как совершенствоваться? Уж всяко не хуже этих Саньцинов получится.
http://bllate.org/book/21824/2259984
Готово: