Каждый день, выдастся ли свободная минутка, кто-нибудь обязательно заглядывал в сахарницу, и всего за несколько дней эта привычка укоренилась у обоих живших в доме. Один никогда не знал, когда к ней прикоснется, а второй неизменно заглядывал туда перед ночным сном…
Согнувшись в три погибели и встав на цыпочки, юноша натянул красивую, плавную линию своего тела, словно тугую тетиву — он изо всех сил старался дотянуться до сахарницы на верхней полке шкафа.
Именно такую картину застал Хаммонд, спустившись вниз.
— Санди… нам нужно поговорить.
— О чем?
— Эту банку с сахаром поставил я.
С тех пор как выяснилось, что Санди питает особую страсть к сладкому, между ними развернулась настоящая борьба умов. Мужчина то и дело прятал сахарницу в самые незаметные для Санди места, пытаясь обуздать его неумеренную тягу к сладкому.
К сожалению, у Санди было гораздо больше свободного времени, а мужчина не мог носить такую большую сахарницу с собой повсюду. Санди же использовал самые разные подручные средства, чтобы обшарить весь дом, а отыскав заветную банку, с победным видом водружал ее на самое видное место в гостиной.
Наконец противоречия достигли предела.
— Мы должны обсудить твою привычку есть сахар.
— Господин, разве тут есть что обсуждать?
— Во многих случаях сладкое действительно может поднять настроение, но оно не заменит тебе нормальную еду.
— Но я же не пропускаю ни одного приема пищи.
— Я не это имею в виду.
— Господин, вы считаете, что я слишком много ем?
После того как за последнее время юноша немного прибавил в весе, он стал выглядеть еще красивее и изящнее, напоминая фарфоровую куклу. Он мягко и жалобно протянул это, а уголки его глаз покраснели.
— Конечно нет, Санди, просто ты должен контролировать то, как часто ты едешь сладкое.
Бессердечный джентльмен отвернулся, чтобы не смотреть на жалко выглядящего юношу, и отдал окончательный приказ:
— С сегодняшнего дня разрешается съедать только по одной конфетке в день, и каждый вечер я буду проверять.
— …
Санди тоже страшно разозлился и в тот же день намеренно приготовил обед и ужин из рук вон плохо, вынудив Хаммонда утолять голод четырьмя яблоками.
В последующие дни все повторялось. Прежде с огромным трудом поднимавшийся по утрам юноша теперь спозаранку шустро брался за готовку, причем стряпня становилась все более несъедобной, и мужчина был готов откусить собственный язык.
Соленую, горькую и острую кремовую грибную похлебку он попробовал впервые в жизни. Учитывая, что стряпуха-малыш готовил исключительно новые блюда, оправдываться у того получалось легко и непринужденно — в конце концов, при первой попытке всегда могут возникнуть проблемы.
Что же до самого Санди, то он питался заранее приготовленными сэндвичами и молоком, едва наступало время еды, выставлял еду на стол и вовремя уходил в комнату досыпать. Боясь, что мужчина станет к нему приставать, прямо перед уходом он во весь голос выкрикивал имя хозяина, извещая о готовности обеда.
Эффект от ограничения на сахар, введенного Хаммондом, превзошел все ожидания, да и результат в виде похудения тоже оказался неожиданно хорошим.
Словно в сердцах, Санди больше вообще не притрагивался к сладкому: сахарница оставалась нетронутой и мирно стояла на своем месте, зато сам мужчина всего за несколько дней заметно похудел, а запасы яблок стремительно таяли.
Хаммонд и сам не мог толком объяснить почему, но ругать это лицо у него не получалось — напротив, происходящее казалось ему одновременно досадным и забавным. В конце концов он сам взял в руки фартук и занялся приготовлением еды на двоих.
Однажды в полдень:
— …Господин, нам нужно поговорить.
— О чем ты хочешь поговорить, Санди?
Произнося эти слова, мужчина как раз ставил на стол поднос с едой. Сегодняшним основным блюдом была паста с морепродуктами в соусе.
Переплетенные золотистые спагетти были щедро покрыты густым соусом, алые изогнутые креветки выглядели невероятно аппетитно, а среди них рассыпались нежные и сладкие моллюски, создавая неповторимую мягкую текстуру.
— Я уже не ребенок, мистер Хаммонд, я способен сам управлять своей жизнью.
— …Нужно ли мне напоминать тебе, сколько сахара ты съел за эту неделю?
— Господин!
Хаммонд невозмутимо продолжил:
— А твои кулинарные таланты, которые последние несколько дней падали в пропасть?
Санди крепко сжал губы и молчал до тех пор, пока мужчина с изящным движением не намотал спагетти на вилку. Лишь после этого он с некоторой неохотой произнес:
— Простите, господин, я не должен был вести себя как капризный ребенок… но можно я буду съедать по три штуки в день?
— Две.
— Ладно, пусть две!
Санди перевел взгляд и тут же, не сдержавшись, согласился. Про себя мужчина наконец облегченно выдохнул.
— Ладно, давай сначала поедим.
…
Покончив с едой, Санди в искупление вины первым схватил посуду и бросился на кухню.
Зимняя вода была обжигающе ледяной, от одного прикосновения к ней покалывало пальцы, будто от уколов иглами.
Юноша привычным движением вытащил из ящика резиновые перчатки и высоко закатал рукава. Его теплая кожа соприкоснулась с холодными перчатками, заставив его пару раз испуганно вздрогнуть. Глубоко вздохнув, он открутил кран и принялся за мытье посуды.
Когда он, напевая себе под нос, закончил с сегодняшней мойкой посуды, его «добрый хозяин» снова приготовил для него поручение.
На столе в гостиной сиротливо лежал тонкий конверт. Этот негодяй уже занес одну ногу на лестницу и, слегка наклонившись, с улыбкой в голосе произнес:
— Всё по-старому, комната номер три. Ты молодец, а по возвращении тебя ждет награда.
Санди с досадой прикусил губу:
— Без проблем, господин.
— Оденься потеплее, возвращайся пораньше и нечего бродить где попало.
Он послушно вернулся в комнату, открыл шкаф и достал сшитый на заказ плащ. Его гладкая текстура приятно ощущалась наощупь, а в воздухе витал неповторимый запах новой одежды.
Пришло время пустить его в ход. Завернув конверт внутрь плаща, он направился к входной двери.
Дорога к почтовому отделению была совершенно пустынной: не было видно ни единого экипажа, редкие прохожие кутались в плащи и шли быстрым шагом, и лишь высохшие листья на ветру отчаянно кружили по улицам.
Почтовое отделение сегодня казалось необычайно тихим и безлюдным, а дежурный сотрудник за стойкой лениво зевал. На этот раз Санди, как обычно, с улыбкой поприветствовал пожилого охранника.
Тяжело повернувшись к нему, старик с обветренным, до синевы покрасневшим от мороза круглым лицом смущенно ответил на приветствие.
Санди улыбнулся, и в уголках его глаз отразилось искреннее веселье. И хотя поначалу это было лишь привычной маской, теперь он и впрямь начал неподдельно любопытствовать — ему хотелось узнать, когда же этот незнакомец, относившийся к нему с такой настороженностью, выдаст совершенно другую реакцию.
В этот самый момент Хаммонд сидел на диване, открыв сахарницу, к которой никто не прикасался уже много дней.
Цветные фантики переливались ярким блеском, и зажатые внутри сахарницы конфеты высыпались наружу от одного движения руки.
Тонкие пальцы зависли над обертками. Пересчитав их, Хаммонд выпрямился. Пошарив пальцами по содержимому, он с недоверием замер. Тщательно приподняв одну из конфет, он уставился на нее: под его пальцами ощущались острые грани, отчего он на секунду опешил, а затем комнату наполнил тихий, раскатистый смех.
Он точно помнил, что форма у конфет была совсем другой…
http://bllate.org/book/21856/2267761
Готово: