— Ю Лян, ты жить надоело?
Онлайн-ярмарка только завершилась. Ю Лян как раз собирался вернуться, чтобы покормить свиней и кур, как вдруг раздался звонок от Чжоу Чуна.
Едва соединившись, Ю Лян услышал именно эту фразу.
Он почувствовал страх, беспомощность, растерянность и горькую обиду.
— Брат, что случилось? Я же присматривал за ним, как ты и просил.
— Ты считаешь, что малыш Циншань больше любит Чжоу Шо?!
Ю Лян никак не ожидал, что причина в этом! Неужели стоило звонить и отчитывать его из-за такой ерунды?
— Брат! Я же просто пытался задобрить ребенка!
— Значит, ради половинки печеного батата ты решил предать собственную совесть?
Ю Ляну нечем было оправдаться, он понуро опустил голову:
— Брат, я виноват. Но… откуда ты узнал?
Ю Лян и Чжоу Шо приехали сюда просто развлечься, они не участвовали в съемках программы, и за ними не ходили операторы.
Чжоу Чун ответил:
— Вокруг полно камер.
— …
Ю Лян настороженно огляделся и, взяв Чжоу Шо за руку, направился к дому Шань Циншаня.
— Брат, я хочу домой. Я целыми днями кормлю свиней и кур, а они меня даже не кормят. Я до сих пор ни одного яйца не съел!
Из трубки донесся беспощадный смех Чжоу Чуна. Ю Лян расстроился еще сильнее:
— Брат, ну как тебе не стыдно, ты еще и смеешься!
— Ю Лян, твое существование делает брата очень счастливым, правда.
Ю Лян не понял, но все же немного приободрился:
— Правда?
— М-м. Я всегда думал, что малыш Циншань не испытывает ко мне ничего особенного, но теперь, глядя на тебя… Кто бы мог подумать, что у него, такого маленького, две личины. Он так хорошо ко мне относится, я определенно занимаю место в его сердце.
— …
Ю Лян впервые за долгое время искренне тронулся, но в итоге получил душевную травму на всю жизнь.
Когда он кормил свиней, то смотрел на них с затаенной обидой и даже швырнул в одну из них кусочек тыквы. Шань Циншань вернулся как раз в этот момент и застал его за занятием. С бесстрастным лицом он просто молча смотрел на него.
Ю Лян мгновенно напрягся, трусливо выставил вперед Чжоу Шо в качестве щита и тихо пробормотал:
— Я просто проверял, сможет ли она поймать.
Шань Циншань посмотрел на Ю Ляна взглядом, предназначенным для умственно отсталых:
— Это свинья, а не собака.
Ю Лян: «Меня только что оскорбили». И ведь сам напросился.
Чжоу Шо, которому не понравилось, что его использовали как живой щит, презрительно фыркнул, подошел к Шань Циншаню и спросил:
— Можно я пойду выберу батат?
Шань Циншань кивнул.
Чжоу Шо тут же задрал нос, загордившись, словно петух, и засеменил следом за Шань Циншанем в дом.
Едва Ю Лян закончил кормить кур, как Чжоу Шо прибежал хвастаться своим бататом. Корнеплод в его руках был совсем небольшим.
Ю Лян предал своего брата ради половинки батата, а Чжоу Шо его еще и обманул! Ю Лян почувствовал, что он единственный, кто в этом мире страдает.
Чжоу Шо отщипнул кусочек кожуры, на которой осталось немного мякоти, и с барской щедростью протянул ему:
— Будешь?
Ю Лян разозлился. Мало того, что не дает нормально, так еще и издевается! Но батат выглядел так аппетитно! Красный, сочащийся медом, и аромат стоял такой манящий!
У Ю Ляна была гордость, поэтому он сказал:
— Ты кого это угостить решил? Да я лучше с голоду умру…
— Помру за забором, хоть с обрыва прыгну, но ни кусочка печеного батата не съем! — по-детски добавил Чжоу Шо, после чего отозвал свою кожуру обратно, съел ее сам и, не вытирая сладкий сок с лица, веско добавил: — Вот это вкуснятина!
Ю Ляну нестерпимо захотелось его придушить!
Чжоу Шо хихикнул, развернулся и побежал, выкрикивая:
— Брат сказал, что не будет! Даже если умрет от голода, не притронется! Тогда тот тоже мне отдай!
— Ах ты, паршивец, подставил меня!
Ю Лян бросился в погоню, но не успел сделать и пары шагов, как Чжоу Шо с громким шлепком растянулся на земле. Батат выпал из рук и покатился, куры тут же накинулись его клевать.
— Мой батат…
Шань Циншань как раз вышел, держа в руках другой печеный батат. Он посмотрел на лежащего на земле Чжоу Шо, затем перевел взгляд на Ю Ляна.
В этот момент мир будто замер.
Ю Лян торопливо замахал руками:
— Это не я, он сам упал!
Шань Циншань присел, ощупал руки и ноги Чжоу Шо, убедился, что все в порядке, и поднялся:
— Вставай сам.
Ю Лян шагнул вперед:
— Зачем ты его ощупывал?
— Чтобы проверить, нет ли переломов или вывихов. Если бы он сразу вскочил, травма могла стать серьезнее.
Ю Лян понял. Он взял у Шань Циншаня свежеприготовленный батат и подумал: «Братья Чжоу — не люди, то ли дело невестка».
Не успел он откусить и кусочка, как увидел, что Чжоу Шо, уже было вставший, снова повалился на землю.
— Пощупай еще внимательнее, на мне много одежды.
Ю Лян: «…»
Какая поразительная жажда жизни.
Шань Циншань снова присел, тщательно ощупывая ребенка и спрашивая, не болит ли тут или там. Чжоу Шо послушно отвечал. Только после полной проверки он встал, отряхнул руки и одежду, а затем протянул испачканную ладошку.
— Батат.
Шань Циншань:
— Иди помой руки.
Чжоу Шо тотчас побежал умываться, на ходу выкрикивая:
— Можно я сам буду следить за костром?
— Можно.
Чжоу Шо тут же прибежал к печи, сел совсем близко, и его личико окрасилось в багровый цвет от отблесков огня.
Шань Циншань:
— Сядь подальше.
Чжоу Шо послушно встал, отодвинул маленький табурет и снова сел.
Ю Лян остолбенел. Это точно Чжоу Шо? Где его вздорность, неуступчивость и спесь? Улетели вместе с его бататом, который склевали куры?
Ю Лян подошел:
— Дай-ка мне еще один.
Чжоу Шо посмотрел на него с нескрываемым презрением:
— Не дам.
Ю Лян успокоился. Все тот же знакомый вкус, все тот же Чжоу Шо.
После ужина Шань Циншань увидел, что Ю Лян не может найти горячей воды, и показал ему котел в печи, где вода нагревалась во время готовки. Ю Лян был глубоко поражен: он осмотрел котел со всех сторон.
— Вот она, мудрость трудового народа, это просто чудо!
Шань Циншань: «…»
— Ты напоминаешь мне одного персонажа из Четырех классических романов.
Четыре классических романа?! Такая высокая оценка?
Ю Лян воодушевился:
— Кто, кто это?
На кого он похож?
— А как ты сам думаешь? — бросил Шань Циншань и ушел.
Ю Лян мыл посуду и пребывал в блаженстве, перебирая варианты: от «Путешествия на Запад» до «Троецарствия» и «Речных заводей». Про «Сон в красном тереме» — верный ответ — он даже не подумал и сразу отбросил.
Закончив, Ю Лян в возбуждении позвонил Чжоу Чуну.
— Брат, мне нужна именно эта невестка! Только эта!
Чжоу Чун взглянул на экран, убедился, кто звонит, и включил прямую трансляцию, чтобы самому увидеть, что происходит, попутно спросив:
— Ты таблеток объелся?
— Он испек мне батат, научил пользоваться горячей водой и похвалил, сказав, что я похож на героя из Четырех классических романов!
— Похвалил?
Чжоу Чун нахмурился, а затем увидел комментарии зрителей. Там еще проскакивали сообщения о недавнем инциденте:
«Высокий эмоциональный интеллект: один из персонажей Четырех классических романов. Низкий эмоциональный интеллект: бабушка Лю в гостях у семейства Цзя».
«Умираю со смеху, это у малыша Циншаня такой острый язык или он набрался от молодого господина?»
«Точно, метко и в самое сердце».
…
Чжоу Чун усмехнулся и решил не говорить Ю Ляну правду.
— В любом случае, это он. Я вешаю трубку.
— Брат! Ты же закончил свои дела? Когда возвращаешься?
— Завтра еще есть пара вопросов, так что за трансляцией малыша Циншаня следить не смогу. Приглядывай за ним. Отбой.
Чжоу Чун положил трубку и посмотрел на трансляцию Шань Циншаня. Находясь в деревне, участники не видели свои эфиры и не знали, что происходит.
Теперь, увидев всё своими глазами, Чжоу Чун понял, насколько популярен канал Шань Циншаня! Как плотно летят комментарии! И сколько людей хотят объединиться в банду, чтобы украсть его сокровище!
Чжоу Чун холодно фыркнул, а затем услышал голос своего младшего брата из трансляции:
— Я хочу сегодня спать с тобой.
http://bllate.org/book/21913/2276505
Готово:
