Чэнь Цзиншэнь был одет в свободное белое худи и черные брюки — просто и непринужденно. Ю Фань впервые видел его не в школьной форме. Выглядел он приятнее, чем в стенах школы. Пёс всё так же прижимался к ноге Ю Фаня, виляя хвостом из стороны в сторону, и сбегать явно не собирался. Тогда Ю Фань остался стоять на месте, зажав в зубах сигарету, и невнятно спросил:
— Ты чего здесь?
— Выгуливаю собаку.
Ю Фань окинул взглядом тесную улочку и толкущихся вокруг людей:
— Здесь выгуливаешь?
— Вообще-то собирались в ближайшем парке.
Чэнь Цзиншэнь, казалось, что-то припомнил, и на его беспристрастном лице промелькнуло какое-то неописуемое выражение:
— А потом она меня сюда притащила.
— …
Ю Фань мысленно представил себе ближайший к этому месту парк. Ох ты ж ёлки-палки, неужели доберман тащил его за собой целых три километра?
Доберманы выглядели устрашающе: хоть на пса и надели намордник и поводок, прохожие всё равно пугались. Собака пару раз крутанулась вокруг ноги Ю Фаня; из-за намордника звуки получались глухими и тихими, напоминая предупреждающее рычание перед броском. Мимо проходил маленький мальчик, встретился с собакой взглядом и тут же ревмя заревел.
— Ой-ой-ой, малыш, не плачь, — тут же подхватила его на руки стоявшая рядом мать, успокоила пару раз, а потом бросила на Ю Фаня презрительный взгляд и приглушенно отчитала: — Подумать только, собрались тут с собакой, идиоты!
Ю Фань: «……»
Раздраженно нахмурившись, он сунул непокуренную сигарету обратно в пачку.
— Давай поводок.
Чэнь Цзиншэнь протянул ему ремень. Пальцы Ю Фаня проскользнули в петлю, и тыльные стороны их ладоней на секунду соприкоснулись — обе были холодными.
— Завел бойцовскую собаку, а сам размазня, — ведя пса на поводке, бросил через плечо Ю Фань. — Не отставай.
Чэнь Цзиншэнь:
— Хорошо.
Пройдя несколько шагов, пес сообразил, что на другом конце поводка теперь другой человек, и не удержался — оглянулся на хозяина. Чэнь Цзиншэнь опустил взгляд и пошевелил пальцами. Пёс тут же издал жалобное «у-у», виляя хвостом, и послушно зашагал дальше.
Вся эта улица сплошь состояла из закусочных, и с наступлением вечера здесь становилось всё больше народу. Ю Фань шёл по самому краю дороги, стараясь держаться подальше от людей. К счастью, собака тоже не буянила и послушно семенила вдоль стены.
— Куда мы? — раздался позади голос.
Ю Фань бросил:
— Отсюда.
Выгуливать добермана посреди улицы с едой было как ни крути неуместно.
Через мгновение голос сзади снова спросил:
— Ты ужинал?
Ю Фань проигнорировал его.
— Я нет.
— Тогда походишь голодным.
— Она тоже не ела.
Словно поняв слова, собака остановилась и издала:
— У-у~
Ю Фань: «……»
Чэнь Цзиншэнь наугад выбрал на обочине лапшичную и, боясь, что пёс испугает людей, зашел внутрь сделать заказ с собой. Ю Фань с поводком в руке остался стоять на страже у входа вместе с собакой, и в следующие десять минут торговля в заведении резко увяла.
Вскоре Чэнь Цзиншэнь вышел, держа в обеих руках по несколько пакетов. Ю Фань глянул на них и подумал, что этот парень, пожалуй, собрался накрыть для собаки полноценный праздничный пир из лучших блюд.
Ю Фань привел их к близлежащему искусственному озеру. Вдоль берега тянулись скамейки, и Ю Фань, выбрав первую попавшуюся, опустился на нее и с ленивым видом принялся разглядывать стоящую перед ним собаку. Чэнь Цзиншэнь уселся рядом, и пёс тут же повернулся к нему, прижавшись к его ноге.
Пес выглядел точно так же, как на фото, и было видно, что за ним отлично ухаживают. Его уши торчали торчком, а когда он сидел смирно, в нем чувствовалась какая-то врожденная благородная стать.
Пока Ю Фань отрешенно пялился на животное, сидевший рядом протянул ему пластиковый пакет.
— Лапши оказалось больше, чем нужно, — произнес Чэнь Цзиншэнь. — В той забегаловке акция: берешь одну, вторая в подарок.
Ю Фань даже не взглянул:
— Не хочу…
Ур-р.
Его живот издал громкий звук.
Ю Фань: «.»
Спустя полминуты Ю Фань подцепил пластиковую крышку.
Поплыл аппетитный аромат еды, и пес тут же потерял всякое терпение — поднялся на лапы и заскулил. Чэнь Цзиншэнь протянул руку и потрепал его по холке:
— Не скули.
У Чэнь Цзиншэня были длинные белые пальцы с отчетливыми суставами, на которых при напряжении проступали чуть вздувшиеся вены. Руки у него были крупные, и за что бы он ни брался — будь то кручение ручки или дрессировка собаки — от него всегда исходила неторопливая, непринужденная уверенность.
Эта рука скользнула от собачьей шеи вверх и замерла на металлическом наморднике.
Чэнь Цзиншэнь перевел взгляд на него:
— Ты не против?
Придя в себя, Ю Фань покачал головой.
Чэнь Цзиншэнь снял с пса намордник, и тот тут же широко открыл пасть и громко рявкнул:
— Гав!
— Не шуми, а то снова надену, — Чэнь Цзиншэнь легко шлепнул пса по морде и пояснил: — Она не кусается, эту штуку носим просто чтобы прохожие не боялись.
— Мм.
Закинув ногу на ногу, Ю Фань между делом поинтересовался:
— Как его зовут?
— Фаньфань.
— ?
Услышав свое имя, Фаньфань не смел лаять, поэтому лишь закрутился волчком у ног Чэнь Цзиншэня.
Уставившись в свою миску, Ю Фань повернул голову:
— Какой еще «фань»?
Чэнь Цзиншэнь на мгновение замолчал:
— Тот самый, что в слове «пышный и цветущий».
http://bllate.org/book/21924/2277817
Готово: