Ледяная аура, исходившая от Сяхоу Хуаня, сковала И Юньши. Из-за боли он даже не осознал, куда именно Мэй Сисинь положил руку, но теперь, охваченный холодом, исходящим от Сяхоу Хуаня, тут же пришел в себя и поспешно оттолкнул его, смущенно оправдываясь:
— Это недоразумение… сущая ошибка…
— Вон! — раздался оглушительный рык, выражающий безграничный гнев Сяхоу Хуаня. И Юньши постоянно твердит о своей любви, и что же? Позволил кому-то лапать его прямо на глазах у него! Хм!
Сяхоу Хуань был в ярости, и И Юньши, разумеется, не осмелился злить его дальше. Словно натворив дел, он, не раздумывая, вскочил и, схватив Мэй Сисиня, бросился вон.
Сяхоу Хуань проводил взглядом убегающую парочку, чувствуя, как внутри закипает раздражение, и с досады пнул стоявший рядом табурет.
И Юньши, придерживая рукой лоб, покрытый холодным потом, прислушивался к грохоту и звону, доносящемуся из комнаты, и мысленно сочувствовал бедной мебели. Ничего не поделаешь: если бы он не удрал, его ждала бы та же участь.
— Старший брат, почему ты его боишься? — Мэй Сисинь прекрасно знал, насколько высок уровень культивации И Юньши, и в бою против Сяхоу Хуаня тот непременно одержал бы победу. Было очевидно, что старший брат всё время ему уступает.
И Юньши покачал головой, подумав, что этого младшего брата и впрямь избаловали:
— Сисинь, иди спать. Как-никак, он принц нашего государства Сяхоу, как ты можешь вести себя так неуважительно? К тому же он брезглив, и то, что он не расправился с тобой жестоко после того, как ты забрался к нему на постель, — уже проявление его терпения.
Мэй Сисинь с обидой посмотрел на И Юньши, а его глаза, наполненные слезами, выражали крайнее недоверие:
— Старший брат, ты изменился! Ты теперь постоянно его защищаешь, раньше ты никогда не бывал со мной таким суровым!
— Сисинь, я просто говорю о здравом смысле, при чем тут изменения? — И Юньши был в полном замешательстве. Когда это он изменился? Разве он не всегда был таким?
— Ты изменился! Перестал меня любить, ненавижу тебя! — Выкрикнув это, он в слезах убежал к себе в комнату.
И Юньши так и остался стоять с озадаченным видом, глядя вслед убегающему Мэй Сисиню и чувствуя, что происходит что-то странное. Впрочем, уход Мэй Сисиня был даже к лучшему: теперь он мог тайком пробраться обратно в комнату.
— Вон! — Сяхоу Хуань, лежа на кровати, даже не шелохнулся, услышав, как открылась дверь.
— Супруга… я был неправ… — На самом деле И Юньши понятия не имел, в чем провинился. Что такого он сделал, чтобы Сяхоу Хуань так разозлился? Поистине… нрав у этих членов императорской семьи не поддается пониманию.
Сяхоу Хуань резко сел и указал пальцем на И Юньши, стоявшего неподалеку:
— Если ты еще хоть раз посмеешь произнести слово супруга, я вырву твой язык!
— Ой… супруга…
Сяхоу Хуань уже собрался подняться, чтобы проучить его, как вдруг услышал крик И Юньши:
— А-а… я больше не буду… — И Юньши присел на корточки, обхватив голову руками, его тон был нарочито преувеличенным.
— Бесполезный, — бросил Сяхоу Хуань, косо взглянув на него, и снова лег спать.
Видя, что Сяхоу Хуань повернулся к нему спиной, И Юньши осторожно поднялся. Завтра день рождения двух наставников, а он обещал младшему дяде, что заставит Сяхоу Хуаня улыбнуться, но до сих пор этого не сделал. Похоже, остался лишь один способ, вот только он боялся, что тогда Сяхоу Хуань захочет убить его на месте.
В день рождения наставники Мин Цзунь и Ань Цзунь устроили банкет для героев Улиня. И Юньши использовал особый метод, чтобы заставить Сяхоу Хуаня улыбнуться, когда тот поздравлял Янь Юймо. Янь Юймо был счастлив: как не радоваться, впервые за столько лет видя улыбку своего ученика?
Однако эта улыбка Сяхоу Хуаня продержалась меньше четверти часа и тут же погасла, стоило ему увидеть человека, которого он мечтал убить вот уже несколько дней.
— Дядюшка, прошу прощения за опоздание! — Человек, обратившийся к Янь Юймо, был тем самым мужчиной, с которым Сяхоу Хуань дрался на улице, — тот самый, у кого была нефритовая подвеска.
— Ты?! — Сяхоу Хуань застыл от изумления. Он назвал его наставника дядюшкой? Как это возможно? Наставник никогда не говорил, что у него есть племянник, да и к тому же этот племянник оказался именно тем, кого он поклялся убить.
Остолбенел не только Сяхоу Хуань, но и И Юньши. Человек, которого меньше всего хотелось видеть Сяхоу Хуаню, появился на банкете. Неужели само небо решило идти против него?
— Вы знакомы? — Янь Юймо переводил взгляд с одного на другого.
— Дядюшка, я встречал этих двух господ несколько дней назад, но до сих пор не знаю их имен.
— Сяхоу Хуань!
— И Юньши!
Под пристальными взглядами наставников им пришлось представиться.
— Меня зовут Янь Сяо, — произнес Янь Сяо, задумчиво кивая. Значит, один — принц, другой — генерал, их положение действительно нельзя недооценивать.
— Хорошо, нечего тут стоять, банкет начинается, — прервал их зрительный контакт Янь Юймо, объявляя о начале торжества.
Так вышло, что Янь Сяо посадили слева от Сяхоу Хуаня, а И Юньши — справа. Атмосфера между ними мгновенно стала ледяной. Весь банкет Сяхоу Хуань и И Юньши не притронулись к еде, зато Янь Сяо ел с большим аппетитом.
Конечно, каждый был погружен в свои мысли. Сяхоу Хуань терзался тем, что Янь Сяо — племянник наставника. Если он убьет его, наставник наверняка убьет его самого, ведь Янь Сяо — его родня! И Юньши же беспокоился, что теперь, когда все выяснилось, драки между ними, вероятно, не будет, а значит, он сам оказывается под ударом, ведь люди часто испытывают странные чувства при первой встрече.
После банкета Сяхоу Хуань последовал за Янь Сяо на заднюю гору. Здесь Янь Сяо уже не был таким смиренным и мягким, как перед Янь Юймо. В уединенном месте его улыбка стала зловещей, а взгляд — непроницаемым.
— Что такое? Соскучился? Так упорно следуешь за мной, — Янь Сяо, конечно, слышал от дядюшки рассказы о его третьем ученике, Сяхоу Хуане, но не ожидал, что человек, который его так интересовал, окажется именно им.
Сяхоу Хуань, колебавшийся, что делать, при виде этой ухмылки сразу пришел в ярость:
— Янь Сяо, не думай, что раз ты связан с наставником, я не смогу тебя убить!
Янь Сяо безразлично пожал плечами, всем видом показывая, что готов принять свою участь:
— Хорошо, давай, убей меня!
— Ты! — Сяхоу Хуань, глядя на это лицо, которое раздражало его еще больше, чем физиономия И Юньши, выхватил меч и без колебаний бросился в атаку.
Они снова скрестили оружие, и битва была куда ожесточеннее предыдущей. Когда И Юньши прибежал на место, они уже сражались не на жизнь, а на смерть. И Юньши засомневался, всё ли в порядке с его глазами или головой: он постоянно пытался представить Сяхоу Хуаня и Янь Сяо вместе — пугающее, просто ужасное чувство.
— Прекратите! — И Юньши понимал, что не может позволить им продолжать, ведь если они сойдутся слишком близко, до добра это не доведет.
Сражающиеся лишь бросили на него взгляд и продолжили бой.
— Я говорю, хватит драться! Четыре года назад это вообще не имело к нему отношения, это всё сделал я! — Этот вопль И Юньши был настолько оглушительным, что потряс небеса и землю.
Дерущиеся действительно замерли. Сяхоу Хуань решил, что И Юньши просто болен на голову, но Янь Сяо так не считал — ведь нефритовая подвеска принадлежала не ему, а поведение И Юньши не было похоже на шутку. Янь Сяо призадумался, находя ситуацию довольно забавной, однако, если уж играть, нельзя позволить Сяхоу Хуаню поверить, что И Юньши — тот самый человек из прошлого.
Янь Сяо сложил руки в приветственном жесте и подошел к И Юньши:
— Господин И, такие шутки неуместны. Я сам отвечаю за свои поступки.
— Ты… — И Юньши потерял дар речи, про себя проклиная этого типа.
— И Юньши, отойди! — Сяхоу Хуань бросился с мечом на Янь Сяо, но тот парировал удар.
После короткой стычки Янь Сяо фамильярно поклонился:
— Хуаньхуань, я больше не могу играть с тобой, у меня дела. Запомни, мы обязательно встретимся снова. — Едва закончив фразу, он исчез.
— Проклятье! — Сяхоу Хуань сжал зубы, глядя на пустую гору. Таинственное появление и исчезновение Янь Сяо лишь разожгло его гнев.
На следующий день семеро человек поспешно направились обратно в столицу. Приближался Праздник середины осени, император будет принимать сановников, и они, будучи принцем и чиновниками, не могли отсутствовать. К тому же они и так уже довольно долго отсутствовали.
В карете Сяхоу Хуань на этот раз не стал изводить И Юньши, позволив тому спокойно сидеть внутри. Глядя на дремлющих Сяхоу Чэна и Сяхоу И, Сяхоу Хуань перевел холодный взгляд на красивое лицо И Юньши и, чтобы не разбудить остальных, понизил голос:
— Разорви контракт.
И Юньши вытаращил свои хитрые глаза и лишь спустя некоторое время, набравшись храбрости, ответил:
— Не разорву.
Сяхоу Хуань сжал кулаки, И Юньши решил взбунтоваться:
— Я сказал, разорви его сейчас же!
— Зачем его рвать? — И Юньши применил свой излюбленный метод прикидываться дурачком.
Лицо Сяхоу Хуаня помрачнело, а в глазах сверкнула сталь:
— И Юньши, ты что, забыл, что мне обещал?
И Юньши смиренно осмотрел красивое лицо Сяхоу Хуаня и снова сделал вид, что ничего не понимает:
— Не припомню, чтобы я… что-то обещал Вашему Высочеству.
— Ха-ха… генерал И действительно мастер притворяться. — Сяхоу Хуань разжал правую руку, лишь чтобы тут же сжать ее снова. Он знал, что И Юньши хитер, но не ожидал, что тот осмелится обманывать его так открыто. В тот вечер они четко договорились: если он улыбнется на дне рождения наставника, контракт будет аннулирован. А теперь он валяет дурака?
— Вы мне льстите, Ваше Высочество, я правда не понимаю, о чем вы. — И Юньши опустил голову, сохраняя вид глубокого почтения, хотя внутри ликовал. Теперь у Сяхоу Хуаня нет доказательств, и что он ему сделает? Контракт достался ему с таким трудом и был важнее собственной жизни, так что лучше уж разорвать самого И Юньши, чем этот документ.
— Хорошо! Хорошо! Хорошо! — Сяхоу Хуань с почерневшим от злости лицом кивнул, трижды повторив это слово.
И Юньши чесал в затылке, не понимая, что это значит, поэтому мог лишь глупо улыбаться и повторять: «Да-да, хорошо…» Атмосфера в карете стала совершенно нелепой.
Обратный путь пролетел быстро, и через десять дней они вернулись в столицу. Вечером того же дня, в Праздник середины осени, Сяхоу И устроил банкет в Зале Сяоюань — не только чтобы отпраздновать возвращение принца и генерала, но и ради самого праздника.
В тот вечер, как и после триумфального возвращения И Юньши, сановники были всё те же, их улыбки сияли так же ярко, а глаза были прикованы к танцующим красавицам.
Изменился лишь Сяхоу Хуань. Его взгляд то и дело невольно устремлялся на И Юньши, и хотя он постоянно твердил себе, что ненавидит того, сердце не желало подчиняться разуму. И Юньши же, помимо того, что украдкой поглядывал на Сяхоу Хуаня, продолжал, как обычно, лихо пить с министрами и наблюдать за танцами, даже не заметив той крошечной перемены в Сяхоу Хуане.
В этот радостный день император Сяхоу И, довольный, оглядел собравшихся сановников, поднялся с кубком и произнес:
— Господа, я пью за ваше здоровье.
— Ваше Величество, да живете вы десять тысяч лет! — Сановники вскочили со своих мест, подняли кубки и осушили их залпом.
Банкет вскоре закончился. Сяхоу Хуань попрощался с отцом и поспешно ушел. Каждый год в эту ночь на душе у него было неспокойно. Завтра — день памяти его матери и день рождения Сяхоу Юя. Прошло уже семнадцать лет, и с тех пор, как Сяхоу Юй подрос, этот узел затянулся в сердцах их обоих. Он знал, что брат не виноват, тот был невинен, но император питал к младшему сыну скрытую неприязнь, ведь женщина, которую он любил больше всего на свете, погибла, рожая этого ребенка. Как муж, он не мог вынести этой утраты, а потому не смог стать хорошим отцом. Из трех детей Сяхоу Хуань стал тем сыном, которого Сяхоу И любил больше всего.
Каждый хочет отцовской любви, но Сяхоу Юй — его родной брат по матери, и Сяхоу Хуань, конечно, хотел, чтобы отец относился к нему добрее, ведь тот еще так мал. Но все эти годы император оставался непреклонен. Каждую ночь Праздника середины осени Сяхоу Хуань напивался в одиночестве. А четыре года назад, после «того самого» случая, он перенес свои пьянки в Бордель Юйхуа. И хотя он нашел того, кого жаждал стереть в порошок, привычка ходить туда пить осталась, будто ноги сами несли его в это место.
И Юньши обежал весь императорский дворец, но так и не нашел высокую фигуру Сяхоу Хуаня. Он был в недоумении: куда тот мог подеваться в мгновение ока?
— Куда же он мог деться? — сидя в карете у ворот дворца, размышлял И Юньши.
Не прошло и часа, как И Юньши хлопнул себя по лбу, обозвав себя дураком. Конечно, он в Борделе Юйхуа, он точно там!
— Минфан, остановись здесь. Возвращайся и скажи госпоже, что я задержусь. — И, не слушая возражений слуги, выскочил из кареты.
Он помчался в Бордель Юйхуа, ворвался в хорошо знакомую комнату, и Сяхоу Хуань действительно был там. Он уже валялся в стельку пьяный, лежал на столе, широко открытыми глазами глядя в пустоту.
— Совсем с ума сошел? — И Юньши подошел к Сяхоу Хуаню и помахал рукой перед его лицом.
И Юньши подхватил Сяхоу Хуаня и потащил в сторону кровати. Его намерения были самыми чистыми.
Однако… когда он начал раздевать Сяхоу Хуаня, кое-что в нем предательски напряглось. Неудивительно: с тех пор, как четыре года назад он вкусил этот плод, он ни к кому не прикасался. А теперь красавец лежит перед ним, позволяя делать с собой что угодно… если бы у него не возникло желания, он был бы не мужчиной.
Что же делать? Взять его или… взять? И Юньши смотрел на себя, потом на вусмерть пьяного Сяхоу Хуаня, на его грудь, открывшуюся взору. Кожа, гладкая, как нефрит, источала манящий аромат. О, глаза готовы взорваться, да и тело тоже.
Что же делать… И Юньши, не отрываясь, смотрел на Сяхоу Хуаня, судорожно сглатывая слюну.
Наконец, он решительно развернулся, захлопнул дверь, погасил свечи и широкими, жадными шагами направился к кровати.
В тот момент на не слишком большой и не слишком маленькой кровати какой-то похотливый зверь торопливо срывал остатки одежды с Сяхоу Хуаня, зрелище было в высшей степени непристойным.
Раздев его догола, И Юньши с легким трепетом посмотрел на уже лишившегося сознания Сяхоу Хуаня и бесстыдно спросил:
— Можно?
Раз уж он спросил, то и ответил за Сяхоу Хуаня — конечно, можно. Он четыре года облизывался на него, если в такой ситуации не перейти к делу, он окончательно превратится в евнуха.
Ночь была темной, в комнате царил мрак, и похотливый зверь, пользуясь беспамятством жертвы, начал свои манипуляции в целях «сексуального счастья» обоих.
В течение ночи Сяхоу Хуань, хоть и пребывал в дурмане, пару раз открывал глаза. Из-за легкой ночной слепоты он не мог разглядеть, кто рядом, а удовольствие, которое получало тело, перекрывало все доводы разума, поэтому он был быстро покорен.
Перед тем как И Юньши перешел к главному, он использовал все свои навыки, включая оральные ласки, чтобы довести Сяхоу Хуаня до полного забвения.
За окном высоко в небе висела полная луна, осенний ветер раскачивал ветви деревьев, чьи тени ложились на окно, а в комнате два черных силуэта слились в пылу страсти.
На кровати то движения, то ответные ласки… звуки то прерывались, то становились томными, то высокими…
— А-а…
После нескольких раундов Сяхоу Хуань был в полузабытьи. Он действительно не мог разобрать, кто скачет на нем, но знакомое и в то же время чужое ощущение терзало всё его тело. Что делать? Что делать? Он хотел сопротивляться, он… но его сознание ускользало под движениями этого человека, и тело, к его стыду, отвечало на них.
Четыре года прошло, и И Юньши снова вкушал это тело — оно было точно таким же, как тогда, таким сладким, что не хотелось отпускать, хотелось зарыться в нем навсегда.
— Хуань… супруга…
Он больше не мог сдерживаться: трепет, стимул, всё это проигрывалось в голове И Юньши тысячи раз, и вот наконец сбылось. Как он мог не любить его, как мог не стараться угодить ему…
— М-м… а-а…
Под звуки движений стоны Сяхоу Хуаня лишили И Юньши остатков разума, заставив его забыть об осторожности и перейти к дикости.
Для И Юньши эта ночь была сном — сном, о котором он мечтал четыре года. Для мертвецки пьяного Сяхоу Хуаня это был кошмар. Кошмар, после которого, проснувшись, он захочет убивать. Того, кто «взял» его четыре года назад, он так и не поймал, а теперь его «взяли» снова. Любой мужчина на его месте захотел бы убить.
На следующий день И Юньши, утомленный бессонной ночью, услышал крик петуха и в панике поднялся. При слабом свете он посмотрел на спящего Сяхоу Хуаня. И Юньши лихорадочно соображал: время счастья пролетает так быстро. Что делать? Он не хочет расстаться с жизнью после двух ночей, к тому же Сяхоу Хуань точно не станет его слушать, а просто пронзит его мечом.
Бежать… не бежать… бежать…
— М-м… — как раз когда И Юньши выбирал между бегством и остатком, Сяхоу Хуань, простонав от боли, перевернулся на другой бок. У И Юньши сердце едва не остановилось.
Бежать! В тот миг И Юньши принял решение. Он обязательно объяснится с Сяхоу Хуанем, но только не сейчас — сейчас он точно не может остаться, чтобы объяснять хоть что-то!
http://bllate.org/book/21937/2279107
Готово:
