Линь Ицинь яростно усмехнулся:
— Ты же сам чётко сказал, что мы разорвём помолвку сразу после выпуска! Я только собрался за ним ухаживать, как ты тут же вклинился. Ты что, специально против меня идёшь?
Цинь Чжиюэ легко улыбнулся:
— Позже я переведу дополнительные инвестиции. Нормально набирай людей, развивай дело и перестань уже заглядываться на Нин Сихуэй.
Досказав, он направился в туалетную кабинку.
Линь Ицинь скрежетал зубами, показывая средний палец закрытой двери:
— Ах ты ж сукин сын, Цинь Второй!
Когда Цинь Чжиюэ вернулся на зрительские трибуны, матч уже закончился. Благодаря преимуществу, которое Линь Ицинь обеспечил команде в первой половине игры, Технологический университет одержал победу с разницей в три очка.
Ли Юньань досыпал в рот последние чипсы и невнятно пробормотал:
— Брат Юэ, братец Линь зовёт нас всех на совместный ужин.
Цинь Чжиюэ посмотрел на Нин Сихуэй:
— Хочешь пойти? Если не хочешь, мы просто вернёмся домой.
Не успел Нин Сихуэй ответить, как Линь Ицинь сзади закинул руку Цинь Чжиюэ на шею и злобно заявил:
— Кто угодно может не идти, но ты обязан присутствовать! Я ведь организовал этот матч ради того, чтобы найти таланты для нашей студии. Неужели ты, главный инвестор, не можешь хотя бы для вида отметиться?
Цинь Чжиюэ сбросил его руку:
— Ладно, пошли погуляем.
Нин Сихуэй кивнул.
Шумная ватага жизнерадостных парней широким шагом направилась к уличным забегаловкам на соседней с университетом улице. Они заняли три столика и привычно поприветствовали хозяев.
Цинь Чжиюэ вытащил две бумажные салфетки, протёр лоснящиеся пластиковые табуретки и, придержав Нин Сихуэй за плечо, усадил его, а сам устроился рядом, ничуть не заботясь о комфорте. Он попросил у хозяйки чайник с кипятком и принялся сам ошпаривать кипятком чашки и палочки.
— Ого, — поддразнил кто-то. — Брат Юэ сегодня такой аккуратный.
Ли Юньань придвинул табурет и втиснулся за стол:
— И не говори, будто наш Брат Юэ обычно сам по себе чистоплюй.
Нин Сихуэй проследил взглядом за его четко очерченными, мускулистыми пальцами и перевёл его на сосредоточенный, мягкий профиль, слегка поджав кончики пальцев.
Степень расположения: 96%.
Цинь Чжиюэ не обратил на них внимания. Ошпарив чашки, он налил Нин Сихуэй чаю, слегка подался ближе и негромко сказал:
— Хоть здесь и шумновато, продукты всегда свежие, а готовит хозяин отлично.
Нин Сихуэй взял чашку двумя руками:
— Здесь очень уютно и поживее.
— Вот я и боялся, что тебе непривычно.
— Ничуть.
Цинь Чжиюэ тихо усмехнулся. Краем глаза заметив, что Линь Ицинь тащит ящик пива, он легонько толкнул колено Нин Сихуэй под столом:
— Если они вдруг начнут приставать и требовать чокнуться, не обращай внимания, просто ешь спокойно.
Нин Сихуэй кивнул:
— Понял.
— Бах!
Линь Ицинь с грохотом опустил ящик пива на стол и свирепо уставился на Цинь Чжиюэ:
— Ну что, сегодня пьем до упаду!
Цель Цинь Чжиюэ, с которой он шлa на этот матч, уже была достигнута, поэтому он с радостью принял этот бессмысленный вызов.
Разгоряченные молодые парни сбились в кучу, пиво лилось рекой, заливая весь стол. Напившись до чертиков, они повскакивали на табуреты и принялись горланить и наперебой спорить на пальцах, поднимая такой шум, что даже пробегавшие мимо бродячие собаки презрительно тявкали в их сторону.
Нин Сихуэй поднял бокал всего пару раз в самом начале и больше не присоединялся к их пьянке. Он спокойно ел, ни на что не отвлекаясь, и сидел тихонько, наблюдая, как Цинь Чжиюэ осушает банку за банкой — причем половину из них подсунул Линь Ицинь.
Линь Ицинь раскраснелся донельзя, вся его недавняя хандра давно улетучилась на девятое небо. Наполовину пьян, наполовину трезв, он принялся зазывать окружающих присоединиться к их с Цинь Чжиюэ совместной студии, чтобы вместе поднять дело на вершину.
Глаза Цинь Чжиюэ уже заволокла легкая дымка опьянения. Добродушно бросив пару вежливых фраз, он допил остатки пива из своего стакана, зацепил пачку сигарет, повернулся к Нин Сихуэй, и его смягченный алкоголем голос слегка охрип:
— Хочу закурить.
Эта хриплая просьба затронула струны в душе Нин Сихуэй. Он вытащил из пачки сигарету, зажег её и поднес к его губам:
— Выкуришь и сразу домой, ладно?
Цинь Чжиюэ взял её зубами и неопределенно кивнул:
— Угу.
Нин Сихуэй поспешно отдернул пальцы, которых только что коснулось чужое обжигающее дыхание, и украдкой потер их друг о друга.
Цинь Чжиюэ сделал всего одну затяжку, выдохнул тонкую струйку дыма, затушил окурки, взял Нин Сихуэй за руку и поднялся:
— Пошли, домой.
Нин Сихуэй на прощание бросил пару слов остальным, дошел с Цинь Чжиюэ до перекрестка и достал телефон:
— Я вызову машину.
Цинь Чжиюэ внезапно тяжело привалился к его плечу, глухо пробормотав:
— У меня в голове кружится.
Нин Сихуэй повернул к нему лицо:
— Охмелел?
— Немного.
— Я куплю тебе средство от похмелья.
— Тошнит, не хочу ничего.
Цинь Чжиюэ обнял Нин Сихуэй за талию, перенеся на него большую часть своего веса:
— Спать хочу.
Нин Сихуэй покрепче придержал его:
— Тогда я вызову такси, отвезу тебя домой.
— М-м...
Нин Сихуэй вызвал машину, устроился с Цинь Чжиюэ на заднем сиденье в довольно неудобной позе и назвал водителю адрес.
Цинь Чжиюэ уткнулся ему в плечо, время от времени издавая жалобные стоны.
Нин Сихуэй с умилением и тревогой нахмурился:
— Больше не пей столько.
Цинь Чжиюэ, похоже, уже соображал с трудом, ничего не ответил и лишь сильнее зарылся лицом в теплое углубление шеи.
Мягкие, разгоряченные губы случайно мазнули по его шее, заставив кожу покрыться мурашками. Нин Сихуэй прикусил изнутри щеку, длинные ресницы затрепетали и опустились, дыхание стало чуть тяжелее.
В тесном и тихом пространстве салона мужчина, прильнувший к его шее, тут же уловил перемену в ритме его дыхания. Там, где Нин Сихуэй не мог его видеть, Цинь Чжиюэ открыл глаза: в его глубоких черных зрачках плескалось три части опьянения и семь — ясности. Его хулиганские губы слегка изогнулись в ухмылке: какой же он чувствительный... Всего разок потерся, а даже не отстранился. До чего же легко его смутить.
Спустя полчаса Нин Сихуэй, сжав в руке пальцы Цинь Чжиюэ, отпер дверь, затащил его в квартиру, уложил на кровать в спальне, сходил за стаканом теплой воды и поставил его на прикроватную тумбочку. Он молча постоял, глядя на то, как разгладилось межбровье Цинь Чжиюэ и тот крепко заснул, после чего повернулся к выходу.
Лампа дневного света погасла, спальня погрузилась в темноту и тишину. Ресницы Цинь Чжиюэ едва заметно дрогнули — он уже собирался прекратить притворяться спящим, чтобы встать и смыть с себя тяжелый запах алкоголя, как вдруг уловил малейший шорох шевелящейся ткани. Его кадык судорожно дернулся, и он продолжил играть свою роль.
Полоска света из гостиной пробивалась сквозь дверной зазор. Нин Сихуэй тихонько вернулся к кровати, наклонился, и в его переполненных жадной нежностью глазах в полумраке запечатлелся каждый изгиб лица Цинь Чжиюэ. Расстояние между ними стремительно сокращалось, и легкое дыхание с приоткрытых губ овевало нос мужчины.
Рука Цинь Чжиюэ, спрятанная под одеялом, сжалась в кулак изо всех сил, стараясь сохранить ровное дыхание. Когда глаза закрыты, слух и осязание обостряются до предела, и каждое движение Нин Сихуэй казалось оглушительным.
Прохладная мягкость чужих губ коснулась его рта, влажное тепло скользнуло меж губ, легкие, неторопливые поцелуи — и его собственное дыхание стало сбиваться.
Нин Сихуэй от волнения потерял контроль над силой нажима и случайно стукнулся уголком рта о зубы Цинь Чжиюэ, издав приглушенный стон боли. Его зрачки испуганно дрогнули. Он отпрянул, пристально глядя на плотно сомкнутые глаза Цинь Чжиюэ, с облегчением выдохнул и снова подался вперед. Прижавшись носом к носу и ласкаясь о влажные губы, он прошептал едва слышным, полным нежности голосом:
— Спокойной ночи, муж.
http://bllate.org/book/21946/2280155
Готово:
