Цзян Юй считала себя человеком прямодушным, а потому даже если и проявляла предвзятость, то делала это с гордо поднятой головой, считая такое поведение вполне естественным. Она искоса взглянула на него:
— Что принесла, то и моё, имею полное право распоряжаться этим как хочу.
— Принесла? — до этого момента он даже не задумывался об этом, полагая, что они развели костёр лишь из-за холода. Но стоило ей сказать, как в нос ударил манящий аромат. Не заботясь о том, чтобы испачкать костюм, он подхватил первую попавшуюся ветку и начал ворошить угли: — Что ты там готовишь? Пахнет довольно аппетитно.
— Куда ты лезешь? — Цзян Юй выхватила у него ветку и, недолго думая, разломила её пополам, бросив в огонь. — Ещё не готово.
Услышав это, Фэн Синюй перестал проявлять излишнюю прыть и послушно отступил в сторону, решив пустить в ход лесть:
— И не скажешь ведь, а навыки выживания в дикой природе у тебя что надо.
— То-то же, — Цзян Юй без тени смущения приняла похвалу. От порывов северного ветра пламя разгорелось с новой силой, взметнувшись высоко вверх. Цзян Юй присела на корточки и, видя, что огонь начинает угасать, подбросила дров. — Это меня ещё в былые времена... на съёмках, один друг научил.
— Здорово, — Фэн Синюй не придал значения её заминке, искренне похвалив, но при этом продолжал то и дело бросать жадные взгляды на кострище.
Цзян Юй, утомлённая его нетерпением, выудила из золы что-то чёрное и протянула ему:
— На, гляди. Готово или нет?
Фэн Синюй радостно протянул руки, чтобы схватить добычу, но не заметил, что на обуглившемся боку всё ещё тлели искры. Его резко обожгло, и он с криком разжал пальцы:
— Ой! Да чтоб тебя! Прям до костей прожгло!
— И чего такой неуклюжий? — Цзян Юй ничуть не расстроилась, напротив, принялась безжалостно критиковать его. — Только что из костра вытащили, как оно может быть холодным? Неужели нельзя было подождать, пока остынет?
Говоря это, она на глаз определила время и снова подобрала картофелину — та уже успела немного остыть. Счистив чёрную кожуру, она вдохнула аппетитный аромат печёного картофеля и довольно кивнула:
— Готово.
— Спасибо, спасибо, — Фэн Синюй снова протянул руки. — Как-то даже неловко.
— Не за что, — Цзян Юй ловко увернулась, сменила траекторию движения руки и протянула картофелину Лу Жухэну, с видом победительницы добавив: — Угощайся.
— ... — Фэн Синюй в полном недоумении указал на себя: — Это я тебе спасибо сказал.
— Ну да, — невинно ответила Цзян Юй. — А моё «не за что» предназначалось тебе.
— Но ты ведь отдала картошку ему! — Фэн Синюй указал на Лу Жухэна, всем своим видом выражая возмущение несправедливостью.
Цзян Юй, не теряя невозмутимости, повторила свою прежнюю фразу:
— Что моё, то и моё, кому хочу, тому и даю.
Фэн Синюй потерял дар речи:
— Выходит, в итоге любовь мне, а деньги — ему?
— Не болтай ерунды, — серьёзно поправила его Цзян Юй. — Любви тебе тоже не досталось.
Фэн Синюй чуть не задохнулся от возмущения, едва сдерживая дыхание, и решил благоразумно замолчать, взяв палку, чтобы самому добыть себе пропитание.
Цзян Юй не обратила на него внимания, её взгляд был по-прежнему прикован к Лу Жухэну. Тот не стал ломаться: взяв картофелину, он присел рядом, откусил кусочек и оценил:
— Вкусно.
Фэн Синюй, наконец выудив свой картофель, больше не мешал им и принялся чистить его в стороне. Услышав похвалу Лу Жухэна, Цзян Юй в приподнятом настроении выгребла из углей всё оставшееся.
Они сидели у костра и жевали картошку в тёплой, уютной атмосфере. Внезапно Цзян Юй подняла глаза к небу под углом сорок пять градусов и вздохнула:
— Как же хорошо. Даже сниматься не хочется.
— А у меня как раз смена закончилась, — Фэн Синюй не упустил случая отомстить. — Как доем, сразу возьму грелку и буду сидеть в сторонке, наблюдая, как вы пашете.
Цзян Юй: «...»
— Брат Лу! — Фан Юань, тяжело дыша, прибежал издалека. — Брат! Госпожа Цзян! Скоро стемнеет, режиссёр просит вас идти на грим.
— Ох, — у Цзян Юй от огорчения пропал аппетит. Ну надо же, вечно её язык накаркает хорошее, а плохое — никогда. Она быстро доела последний кусок, уступила своё место и кивнула на него Фан Юаню: — Теперь твоя очередь.
Жуань Кээр посмотрела на Фан Юаня и молча отодвинулась:
— Сестрёнка, идите на грим, мы доедим и подойдём.
Стоило отойти от костра, как в лицо ударил холодный порыв ветра, пробираясь прямо под воротник. Цзян Юй вздрогнула и плотнее закуталась в одежду, обхватив себя руками.
— Разве я не просил тебя одеться потеплее?
— А? — Цзян Юй, вся съёжившись от холода, повернула голову. Она увидела Лу Жухэна в чёрной рубашке и повседневных брюках, поверх которых было наброшено длинное чёрное пальто. Оно лишь подчёркивало его высокий рост. Она искренне спросила: — Тебе не холодно?
Лу Жухэн держал одну руку в кармане, а вторая оставалась на холодном ветру. Он ответил равнодушно:
— У меня горячая кровь.
— Горячая кровь? — Цзян Юй не поверила. Её собственные пальцы уже превратились в ледышки, а он так спокойно заявляет о горячей крови. — Дай-ка руку.
— Зачем? — несмотря на лёгкое сомнение, Лу Жухэн всё же протянул руку.
Цзян Юй подняла на него взгляд, в её глазах мелькнула смешинка, и она, не раздумывая, взяла его за руку, слегка сжав:
— И правда, довольно горячая.
Её рука была очень холодной, словно кусок льда. Лу Жухэн, чьё внимание было сосредоточено на её ладони, на мгновение забыл о том, что они стоят, держась за руки, в довольно интимной близости.
— Пошли, — Цзян Юй, вдоволь насладившись моментом, отстранилась раньше, чем он успел опомниться, и про себя довольно улыбнулась: — Скорее закончим и пойдём отдыхать, уж больно холодно.
В этой сцене не было ничего сложного, Цзян Юй не переживала, но вот завтрашняя сцена с падением в воду её пугала. Погода и так холодная, а уж лезть в ледяную воду — это просто верная гибель.
Заметив, что она приуныла, Лу Жухэн решил утешить её:
— Не волнуйся, после съёмок примешь горячую ванну, и всё будет хорошо.
Цзян Юй промолчала. А что ещё оставалось? Даже если не хочется, всё равно придётся сниматься.
Сцену закончили только после полуночи. Все валились с ног от усталости и мечтали вернуться домой. Цзян Юй же впала в задумчивость, глядя на припаркованный электромопед. Она обещала хозяину лично вернуть транспорт в целости и сохранности, но сейчас, когда стало совсем темно, она не решалась ехать одна.
Цзян Юй жалобно посмотрела на Жуань Кээр, та в ответ лишь так же жалобно покачала головой:
— Нет, я боюсь.
— Чего бояться? У меня отличные навыки вождения, тогда я просто дорогу не знала.
Жуань Кээр ей не поверила:
— А сейчас вы её уже знаете?
— Ну разумеется, — конечно, это была ложь.
Жуань Кээр: «Не верю».
Цзян Юй: «...»
Поняв, что этот номер не пройдёт, Цзян Юй глубоко вздохнула и перевела взгляд на Фэн Синюя. Тот немедленно согнул два пальца, указывая на Лу Жухэна:
— Он, он ведь раньше говорил, что хочет прокатиться на электромопеде. Порадуй его.
— Когда это я —
— Решено, — Фэн Синюй решительно оборвал его и поставил точку: — Значит, Лу Жухэн, ты составишь компанию Цзян Юй и доедешь с ней на мопеде.
Сказав это, Фэн Синюй вместе с помощниками поспешил ретироваться. Проходя мимо Цзян Юй, он подмигнул ей.
Брат хорошо к тебе относится, да?
Цзян Юй ответила улыбкой.
Спасибо.
Вскоре машины съёмочной группы одна за другой разъехались. На площадке стало пусто, остались только двое у розового электромопеда.
Мопед открывался с пульта. Когда он пискнул, Цзян Юй почувствовала себя неловко:
— Э-э... кто поведет, я или ты?
Лу Жухэн взглянул на розовый транспорт, потом на пустую площадку и вздохнул:
— Давай я поведу.
— Хорошо.
Глядя на него, Цзян Юй не удержалась от смешка. Лу Жухэн на розовом электромопеде в розовом шлеме выглядел до нелепого комично. Она незаметно достала телефон, и в следующую секунду тишину ночи нарушил щелчок затвора со вспышкой.
В ту же секунду человек на мопеде обернулся:
— Что ты делаешь?
Цзян Юй поспешно спрятала телефон и невозмутимо покачала головой:
— Ничего, так... селфи сделала, потом в соцсети выложу.
— М-м, — Лу Жухэн, привыкая к мопеду, отвлёкся и, услышав её слова, поверил: — Садись.
Цзян Юй села на заднее сиденье, ощущая странный прилив радости, и подавила желание рассмеяться:
— Поехали.
Ночной ветер был ещё холоднее дневного. Шапку Цзян Юй то и дело сдувало, она надевала её снова и снова, пока в конце концов не махнула рукой. В индустрии развлечений мужчины-актёры, пользующиеся парфюмом, — не редкость, но Цзян Юй не любила духи: слишком резкие запахи вызывали у неё головную боль. Даже сама она выбирала что-то лёгкое и ненавязчивое. Однако аромат, исходящий от Лу Жухэна, был ей очень приятен.
Этот тонкий, свежий запах невольно заставлял расслабиться.
— Каким парфюмом ты пользуешься?
Её голос звучал тихо, ветер был сильным, и Лу Жухэн не расслышал:
— Что?С последним словом машина резко дернулась. Цзян Юй испугалась, и в следующее мгновение её руки сами собой, очень естественно, обвились вокруг талии стоявшего перед ней мужчины. Она подалась ближе и прошептала ему на ухо:
— Скажи, каким парфюмом ты пользуешься?
Лу Жухэн опустил взгляд на её руки, охватившие его пояс, а затем отвел глаза:
— Я не пользуюсь парфюмом.
— Не пользуешься? — Цзян Юй принюхалась к нему, не скрывая сомнений. — Тогда откуда этот аромат?
Лу Жухэн промолчал.
Цзян Юй округлила глаза:
— Неужели… это естественный запах тела?
У Лу Жухэна правда такой запах? У взрослого мужчины — и такой тонкий, приятный аромат? Она была поражена, но, не удержавшись, потянулась к его спине, чтобы еще раз вдохнуть этот запах и убедиться.
Когда они приехали домой, в соседнем окне уже было темно. Цзян Юй этого и ожидала: в такой час нормальные люди давно спят.
Она прикрыла рот ладонью и зевнула:
— Давай оставим машину здесь, завтра приду и поблагодарю её.
— Как ты вообще её одолжила?
— О, это было просто, я просто… — Цзян Юй запнулась на пару секунд, а затем резко обернулась к нему: — Я пообещала, что при случае подарю ей наше совместное фото.
— Совместное фото? — Лу Жухэн посмотрел на неё спокойным, как гладь озера, взглядом. — Ты правда думаешь, что я в это поверю?
— Нет.
— Поздравляю, угадала.
Несмотря на сонливость, Цзян Юй пребывала в отличном настроении — радость буквально исходила от неё:
— Знаешь, какое у меня было первое впечатление о тебе?
— Какое?
Цзян Юй с ностальгической улыбкой погрузилась в воспоминания:
— Занудный, как старый партийный работник.
Лу Жухэн, казалось, впервые услышал такое описание:
— Почему у тебя сложилось такое мнение?
— На самом деле, поначалу ты мне даже нравился. Я считала, что у тебя отличная внешность и актерская игра. А потом я попала в индустрию, и коллеги стали говорить, что ты — копия своего отца. Что он консерватор, и ты такой же — маленький консерватор. Не ходишь на светские тусовки, друзей в индустрии почти нет, а в словах и делах всегда придерживаешься строгого порядка. Я тогда подумала: ну как же так? Как молодой парень может жить такой… скучной жизнью?
— Скучной?
— Не веришь? — Цзян Юй посмотрела прямо на него. — Подумай сам: кто из молодых людей, как ты, целыми днями только и делает, что снимается, не заводя ни друзей, ни развлечений?
Лу Жухэн долго молчал. Цзян Юй испугалась, что сболтнула лишнего, и притихла. Через несколько секунд тишины она добавила:
— Ладно, я пойду. До завтра.
— Цзян Юй.
— М? — она обернулась. — Что-то еще?
— Хочешь знать, какое впечатление было у меня при первой встрече с тобой? — спросил он, возвращая ей её же вопрос.
При первой встрече? Когда он смотрел её фильм?
— И какое же?
— Впервые я увидел тебя, когда смотрел твой фильм.
Вот оно!
— Я подумал, что ты очень талантлива и идеально воплотила образ на экране. Позже, когда узнал, что до этого ты никогда не снималась в кино и не проходила профессиональной подготовки, я стал уважать тебя еще больше.
Под таким напором похвалы Цзян Юй даже немного смутилась, но, зная Лу Жухэна, она понимала, что дальше будет «но».
— Поэтому я решил: мы можем стать друзьями.
Как и ожидалось!
Цзян Юй подперла подбородок рукой и с улыбкой в глазах ответила:
— Лу Жухэн.
— Да?
— У меня нет недостатка в друзьях.
Лу Жухэн: «…»
— Я человек прямолинейный, ты и сам понимаешь, что я имею в виду. У тебя, безусловно, есть право отказать, но у меня есть право добиваться своего. К тому же, ты ведь не испытываешь ко мне неприязни. Если когда-нибудь я стану тебе неприятна, если почувствуешь, что я тебя утомляю — не волнуйся, я не из тех, кто будет навязываться.
***
Лу Жухэн впервые за долгое время страдал от бессонницы. С самого детства он скитался по съемочным площадкам, жил в самых тяжелых условиях. Обычно он возвращался домой, валился с ног от усталости и тут же засыпал.
Но сегодня не вышло. Её слова эхом отдавались в голове, и он не мог не признать, что они лишили его душевного спокойствия.
Он проворочался всю ночь, а Цзян Юй выспалась прекрасно. Утром первым делом она пошла к соседке, чтобы лично поблагодарить за машину, и застала её за чисткой зубов на крыльце.
— Доброе утро.
Девушка, с полным ртом пены, невнятно ответила:
— Утречко.
Цзян Юй присела рядом:
— Вчера поздно вернулись, я оставила машину прямо у твоего входа.
Девушка кивнула и прополоскала рот:
— Я видела. Нелегко вам, актерам.
— У каждой профессии свои сложности, — Цзян Юй, хотя и любила пожаловаться, на людях старалась поддерживать имидж. — В наше время нигде не бывает легко.
— Тоже верно, — согласилась девушка. — Вот я пишу романы, читатели меня порой так разносят, что живого места не остается. Куда уж нам до вашего шоу-бизнеса.
— В любой сфере доход пропорционален вложенным усилиям.
— Согласна, — кивнула девушка с серьезным видом. — Как же ты глубоко рассуждаешь.
— Ладно, не буду отвлекать. Как-нибудь приглашу тебя на ужин, нам пора на работу.
Погода стояла замечательная, и настроение у Цзян Юй было под стать. Она всё для себя решила: раз карты раскрыты, нет смысла тянуть кота за хвост.
Когда Жуань Кээр проснулась, её постель уже остыла. Выйдя из комнаты, она увидела Цзян Юй, которая порхала по дому.
— Сестренка, ты сегодня в прекрасном расположении духа?
Цзян Юй приподняла бровь, не отвечая прямо:
— Неплохо.
— Есть прогресс с господином Лу после вчерашнего?
— М-м… строго говоря, это не прогресс. Он сказал, что мы можем быть друзьями, — честно ответила Цзян Юй.
— ? — Жуань Кээр недоуменно уставилась на неё. — Погоди, сестренка, если я правильно понимаю, это ведь отказ.
— Ты всё правильно понимаешь.
Девчонка еще больше растерялась:
— Тогда чему вы радуетесь?
— Хотя это и отказ, но он не испытывает ко мне неприязни. А пока нет неприязни — то, что мы всё прояснили, для меня хороший знак.
— Сестренка.
— Что?
— Я ничего не понимаю.
Цзян Юй легонько щелкнула её по лбу:
— Ты — одинокая душа, тебе и не нужно понимать.
Жуань Кээр не удержалась и решила нанести ответный удар:
— Вы ведь сейчас тоже одиноки?
Цзян Юй: «…»
http://bllate.org/book/21951/2280830
Готово:
