Дети из приюта очень боялись директора. Этот человек обеспечивал их жильем и едой, но в то же время всевозможными способами издевался над ними. С деревянной палкой в руке, с застывшим на лице бесстрастным выражением — в глазах детей он выглядел не иначе как настоящим демоном. В юности директор сам состоял в рязах низшего звена, и ругань, упрёки да жестокие побои были для него привычным делом. Он усвоил лишь это и умел обращаться с детьми только так.
Почему он не хочет пойти с ними в школу? Да потому, что прекрасно понимал: он совершенно не создан для того, чтобы заботиться о детях. Те дети трепещут перед ним и ненавидят его, и они уж точно не захотят снова видеть его в своей новой жизни. Ёсида Сёё, сумевший за короткое время завоевать доверие детей, подходил на роль воспитателя гораздо лучше любого взрослого из приюта. Под его заботливым крылом уж точно не повторится та ситуация, когда взрослый так жестоко обращался с детьми, как это делал он сам.
Выслушав вопросы врача и как следует всё обдумав за эти дни, директор пришел именно к такому выводу.
— Я... — он поднялся со стула, заметив краем глаза дрожь Накадзимы Ацуси, и первое произнесенное им слово прозвучало несколько хрипло. — Их школьная жизнь не нуждается во мне.
Он уже принял твердое решение, и речь его слегка ускорилась:
— Как только школа официально откроется, я уеду из Йокогамы, господин Ёсида, так что прошу больше к этому не возвращаться.
— Директор…!
Стоило ему это произнести, как подал голос Накадзима Ацуси. Мальчик резко вскинул голову, его фиолетово-золотые зрачки расширились, а когда в них отразилось суровое лицо мужчины, он снова испуганно вжался в плечи.
— Ты… я… нет… почему ты уходишь? — запинаясь, спросил он.
Директор ответил холодным тоном:
— Я терпеть не могу возиться с детьми.
— Мне уже до смерти надоело хранить твои секреты.
Он отвел взгляд, и выражение его лица стало холодным, как камень — тем самым едким выражением, от которого дрожали все дети.
— Задавать такие вопросы сейчас — просто глупо.
В его арсенале оставалось еще немало колких слов, способных вновь пробудить в глазах Накадзимы Ацуси страх и ужас, но, памятуя о присутствии посторонних, он на мгновение замешкался, и это привело к тому, что —
— Но… но тогда! — мальчик с белыми волосами сжал кулаки, раскрасневшись от гнева и растерянности. — Директор, почему ты заслонил меня собой?!
Накадзима Ацуси задал вопрос о том, о чем они оба до сих пор предпочитали умалчивать.
Директор: «……»
Ёсида Сёё и Тамагава Такаси молча наблюдали за ними со стороны. Лицо первого было мягким, а в глазах таилась улыбка; второй же, не до конца понимая суть происходящего, из вежливости отвлекся.
Директор чувствовал, что его душевное равновесие вот-вот рухнет.
Как Накадзима Ацуси, который вечно боялся его до полусмерти, посмел спросить об этом напрямую?! Неужели ему об этом рассказал господин Ёсида?!
— Мне было бы слишком хлопотно, если бы ты здесь подох, — сухо бросил он.
Накадзима Ацуси соскочил со стула, заложив руки за спину:
— Разве не ты меня терпеть не можешь?! — Его голос прозвучал несколько резко, и он упрямо уставился на стоявшего перед ним мужчину. — Было бы лучше, если бы я умер! Зачем ты меня защищал?!
Лицо директора помрачнело. Мальчик вздрогнул от этого до боли знакомого выражения, но отступать не стал: прикусив губу, он упрямо таращил глаза, требуя ответа.
Однако мужчина уже всё для себя решил; он от природы не умел выражать свои истинные мысли и тем более не собирался изливать душу какому-то ребенку.
— Тебе стоит благодарить господина Ёсиду, — холодно произнес он. — Только благодаря ему и другим учителям у тебя появился шанс жить нормальной жизнью.
Остановил человекоподобного тигра именно Ёсида Сёё, да и этот господин Доума обладал странными способностями — именно поэтому он и счел, что им можно довериться.
— Ну вот и отлично, — услышав это, Ёсида Сёё тихонько хлопнул в ладоши, привлекая к себе внимание и взрослого, и ребенка. — Директор в прошлом совершил много дурных поступков, и вполне естественно, что все его ненавидят.
Он мягко указал на этот факт, и директор не стал возражать. Он лишь молча отвел глаза от Накадзимы Ацуси, и даже словно бы слегка с плеч долой — такое его заявление означало, что задерживаться здесь он не собирается.
— И все же, — в голосе молодого человека послышалась перемена, — правильно ли вот так просто уходить, директор?
Он встретился взглядом с поднявшим на него глаза мужчиной.
— Дети боятся тебя, и, возможно, даже повзрослев, они не забудут твоих слов и поступков. Опыт раннего детства оказывает глубокое влияние на каждого.
В его словах не было упрека — он просто констатировал факт. Под взглядом этих янтарно-зеленых глаз, в которых вечно плясали искорки улыбки, директор растерялся, погружаясь в оцепенение.
Он действительно это понимал… ведь он сам до сих пор жил с отпечатком юношеских травм, из-за чего и совершал столь отвратительные поступки.
— Директор, прошу вас, подумайте еще раз, — искренне произнес Ёсида Сёё. — Дети нуждаются в переменах, но ведь и вы тоже. Разве можно обрести хорошее будущее, не попытавшись измениться?
— ……
После долгого молчания директор опустил голову.
— Благодарю за заботу, господин Ёсида, — промолвил он. — Я подумаю.
— У меня еще есть дела, пожалуй, я пойду, — добавил он и, не дожидаясь ответа, спешным шагом удалился.
Ёсида Сёё беззвучно вздохнул, посмотрел на Накадзиму Ацуси и позвал:
— Ацуси-кун?
Накадзима Ацуси, у которого даже глаза покраснели, тер их руками и выглядел совершенно пришибленным:
— Простите, Сёё-сэнсэй…
— Тебе не за что извиняться, Ацуси-кун.
Молодой человек подошел, присел перед ним на корточки и протянул руку, чтобы потрепать по макушке.
— Мы все очень рады, что ты нашел в себе смелость высказать то, что у тебя на уме, — мягко и твердо произнес он. — Если чего-то не понимаешь, можешь спросить меня.
Мальчик с белыми волосами угрюмо пробормотал:
— …Хорошо.
Сэнсэй Сёё сказал, что у него есть способность превращаться в белого тигра, и пока что об этом знало лишь одно существо в приюте — директор. Сам он тоже никак не мог взять в толк, почему вдруг заговорил тогда, когда директор собрался уходить. Но в последнее время перед глазами то и дело всплывала та картина: директор, который, выкрикивая его имя, преградил путь перед железной клеткой… Что он чувствовал в тот момент, мальчик уже забыл, потому что в следующее же мгновение потерял сознание и понятия не имел, что именно произошло дальше.
Даже сейчас мысль о том, что он способен обернуться белым тигром, казалась ему чем-то нереальным, туманным… из-за чего он и не решался поделиться всеми этими терзаниями с Сёё-сэнсэем.
Подождав немного и убедившись, что мальчик больше ничего не скажет, Ёсида Сёё перевел разговор на другую тему:
— На улице тебя ждут двоюродные братья, все ребята играют с ними. Пойдем на улицу, Ацуси-кун.
http://bllate.org/book/21965/2282124
Готово:
