Ситуация развивалась совершенно неожиданно для него самого: до этого он и представить не мог, что Цзи Цинъе скажет такое.
Как Ся Хуайянь мог найти что ответить?
В голове стояла абсолютная пустота, там не осталось ни единой мысли.
Он видел лишь собственное отражение в глазах Цзи Цинъе — растерянное и беспомощное.
Утро в разгар лета выдалось на редкость духотливым, воздух раскалился до такой степени, что стало трудно дышать, казалось, сама жизнь застыла в неподвижности, а всё вокруг мгновенно замерло.
Солнечный свет за окном по-прежнему заливал комнату, и по мере того как тянулось время, температура неуклонно росла.
Однако стена за спиной ледяной коркой прилипала к коже, проникая холодом сквозь поры, отчего по спине бежали мурашки.
Спереди и сзади наваливалось удушающее тепло контрастных температур, и руки Ся Хуайяня слегка дрожали.
Выдав этот вопрос, Цзи Цинъе замолк, и даже его дыхание стало едва слышным.
Он просто стоял перед ним, прикрыв глаза и глядя на человека, полулежащего у него на груди; тот действительно притворялся больным, но в то же время и правда болел.
Ся Хуайянь кивнул, не смея поднять взгляд на собеседника.
— Когда будешь уходить, попроси тетю Сунь вызвать тебе водителя, не иди пешком.
— Подготовить тебе отгул на утро?
Цзи Цинъе, похоже, давал ему время на раздумья, поэтому он слегка ослабил хватку на запястье Ся Хуайяня, и тот без труда высвободил руку.
Но стоило Цзи Цинъе произнести это, как Ся Хуайянь невольно кивнул, теряя бдительность.
Цзи Цинъе лишь опустил голову, легко прижавшись лбом к его лбу:
— Если кружится голова, отдохни, а о чем поговорить — решим вечером.
Ся Хуайянь лежал с открытыми глазами, уставившись в потолок. Он отчаянно пытался снова осмыслить поступки и слова Цзи Цинъе, понять, что же всё это значит, но мозг упорно защищался, уходя от ответа.
Всё это было слишком сложно переварить за один раз.
Всегда не хватало каких-то самую малу.
Перед тем как выйти из комнаты, Цзи Цинъе заметил, что Ся Хуайянь уже лег обратно в постель, подошел к краю кровати и наказал:
— Обязательно поешь завтрак, не проспи.
Тело всё еще ломило от жара и слабости, и Ся Хуайянь не понимал, выздоровел он окончательно или нет.
Цзи Цинъе больше ничего не стал делать. Выходя из комнаты, он прикрыл дверь так тихо, что замок щелкнул с едва слышным звуком, и во всей комнате воцарилась полная тишина.
Ся Хуайянь не до конца понимал, о чем говорит Цзи Цинъе. С таким он сталкивался впервые, мозг отказывался соображать, зависнув где-то между девяноста девятью и ста процентами.
Ся Хуайянь чуть подвинулся на ту сторону, где только что лежал Цзи Цинъе, и, укутавшись в оставшийся от него запах, вновь почувствовал смутное тепло и радость.
Наконец не выдержав, Ся Хуайянь обессиленно осел на пол.
— Я не понимаю, — произнес он, — мне кажется, голова немного кружится.
Затаенное дыхание Ся Хуайяня наконец вырвалось наружу.
Его лицо раскраснелось до предела, а спина прижималась к холодной стене. В этот миг казалось, что весь его привычный мир перевернулся с ног на голову.
На душе было так странно.
— Мм, поспи еще немного.
Хотя еще мгновение назад он дулся сам на себя, теперь от прежней досады не осталось и следа — на душе было легко, пусть и необычно.
Цзи Цинъе понимал, что тот бежит от ответа, а заодно осознавал, что поступил слишком поспешно, напугав парня так сильно, что тот спрятался в свою раковину и не желал показываться.
Ощущение чудом вернувшегося сокровища вскружило ему голову, и когда он услышал, как Ся Хуайянь без малейших колебаний рвется уйти от него, он на секунду поддался эмоциям и потерял над ними контроль.
Как же странно...
Кончик пальца коснулся губ. Они горели огнем, но в то же время казалось, что на них осталась прохлада Цзи Цинъе, вызывая легкое онемение.
Он наговорил столько всего, но так и не высказал главного.
Стоя перед Цзи Цинъе, он чувствовал, как у него подкашиваются ноги.
Цзи Цинъе потрепал его по голове и склонился, чтобы коснуться губами уголка рта:
— Я вернусь пораньше. Если почувствуешь себя плохо, свяжись с Линь Фэном.
А вот Цзи Цинъе был совсем другим. Он, казалось, прекрасно понимал, что именно хочет выразить, поэтому его слова уместились всего в пару коротких фраз.
Ся Хуайянь изначально планировал объясниться прямо сейчас и тут же после обеда уехать.
Тревожно теребя край одежды, Ся Хуайянь отчаянно пытался обрести хоть какое-то душевное равновесие.
Цзи Цинъе взял одежду и направился в ванную, и в комнате снова остался только он один.
Жалкий и несчастный, он сжался в комочек в самом углу, не поднимая глаз на Цзи Цинъе и никак не реагируя на его слова.
Но помимо желания сбежать, в нем росло смутное стремление докопаться до сути и понять, что же на самом деле означают эти неведомые прежде чувства.
Услышав вопрос Цзи Цинъе, Ся Хуайянь покачал головой:
— Мои пары только во второй половине дня, я немного отдохну и успею.
Цзи Цинъе обронил всего одну фразу, но в ней содержалось столько информации, что голова шла кругом.
Ся Хуайялю даже показалось, что над ним просто издеваются, наказывая за недавнюю болтовню и непослушание.
Стоило ему вспомнить то, что произошло пару минут назад, как в голове снова воцарялась звенящая пустота.
Отношения между ним и Цзи Цинъе вроде бы изменились, а вроде бы остались прежними.
Ся Хуайянь совершенно запутался.
Цзи Цинъе больше не давил на него.
И сколько еще продлится это странное состояние, было совершенно непонятно.
Болеть было так тяжело, а в носу отчаянно першило.
Перед тем как провалиться в сон, он снова подумал: неужели так и правда можно?
В голове роился хаос из самых разных мыслей — Ся Хуайянь никогда еще не чувствовал себя настолько перегруженным.
Ближе к девяти часам Ся Хуайянь резко проснулся.
До сработавшего в девять будильника оставалось ровно две минуты. Он приподнялся с постели и пару минут неподвижно сидел, тупо глядя перед собой.
В носу защипало еще сильнее — дала о себе знать легкая простуда.
Мешкать было некогда, пришлось вставать и идти умываться, ведь впереди его ждала целая гора дел.
В гардеробной в комнате Цзи Цинъе половина вешалок была занята его собственной одеждой: разные фасоны, разные цвета — всё это было куплено Цзи Цинъе. Его вещи соседствовали с неброским гардеробом мужчины, образуя четкую границу между ними.
Ся Хуайянь понятия не имел, когда Цзи Цинъе успел накупить столько вещей. Мужчина просто принес их и поставил перед фактом, а Ся Хуайянь лишь подумал, что его и без того скудному кошельку от этого станет только хуже.
Но что поразительно — этот человек словно знал его точный размер, каждое платье и каждый костюм сидели идеально.
Глядя на висящие неподалеку деловой костюм и рубашку Цзи Цинъе, Ся Хуайянь из простого любопытства даже поймал себя на желании тайком подсмотреть, какой же у того размер.
***
— Ся-гэ проснулся, идите завтракать!
Когда Ся Хуайянь спустился вниз, тетя Сунь как раз заканчивала расставлять завтрак на столе.
Заметив его, она расплылась в улыбке:
— Тэ Цзи-гэ сказал, что вы собираетесь в школу, так что водитель уже ждет внизу. Давайте поедим, а потом обязательно измерим температуру.
— Ах... на самом деле не стоит так утруждаться.
Ся Хуайянь мысленно хотел возразить на каждое слово тети Сунь — например, что в школу ему вовсе не обязательно ехать с водителем, а после еды он совершенно не намерен измерять температуру.
Однако тетя Сунь не оставила ему ни единого шанса, уже успев всё устроить наилучшим образом.
— Всё это по распоряжению Тэ Цзи-гэ, — пояснила она. — Он переживает за Ся-гэ, вот и старается.
Не желая доставлять никому лишних хлопот, Ся Хуайянь в конце концов послушно прошел через все положенные процедуры.
Температура и впрямь спала, но простуда продолжала доставлять немало неприятностей.
Тетя Сунь заварила в термосе пакетик с лекарством от простуды и перед самым уходом сунула его в руку Ся Хуайяню вдобавок к маленькой баночке с зацукарованными фруктами:
— Тэ Цзи-гэ говорил, что вы не переносите горечь. Выпьете лекарство, съедите одну ягодку ююбы, и во рту сразу пройдет привкус.
Услышав это, Ся Хуайянь растерялся и какое-то время просто не знал, как реагировать. Кое-как выдавив из себя слова благодарности, он покинул дом Цзи Цинъе с таким чувством, будто спасается бегством.
Водителя Ся Хуайянь искать не стал. Немного поразмыслив, он отправил Линь Фэну сообщение с просьбой передать шоферу, чтобы тот не ждал его. Время позволяло, поэтому он просто подобрал на обочине прокатный велосипед и не спеша покатил в сторону университета.
Ся Хуайянь жил не в студенческом общежитии, и почти все учебники лежали дома.
К счастью, сегодня пары проходили в информационном корпусе, так что, если вести себя потихоехоньку, преподаватель вряд ли заметит отсутствие учебника.
Но подумав о том, что все его вещи остались в Семье Ся, он понял, что заехать туда всё же придется, чтобы забрать свои пожитки.
Он больше не хотел жить под одной крышей с этими людьми.
Однако рассуждать было легко, а вот осуществить задуманное — совсем другое дело. После вчерашнего телефонного звонка возвращение в Семье Ся сулило ему еще большие неприятности.
Кое-как отсидев две пары, во время которых лектор большую часть материала выводил на слайды, Ся Хуайянь нащелкал побольше фотографий, рассчитывая повторить всё дома.
В понедельник пар было немного — всего утренние две, а вторая половина дня оставалась свободной. Ся Хуайянь как раз размышлял, не отправиться ли ему за вещами прямо после обеда.
Едва прозвенел звонок с конца пары и он вышел из информационного корпуса, как нос к носу столкнулся с Фэн Аньшуаном, который тоже учился здесь, и они пошли к выходу вместе.
— Что это наш отличник сегодня без книг? — поддразнил его Фэн Аньшуан. — Забыл дома спросонья?
— Ну, вроде того, — Ся Хуайянь не горел желанием развивать эту тему и поспешил перевести разговор: — Спасибо тебе за вчерашнее лекарство. Как-нибудь выберу время и угощу тебя обедом.
— Зачем откладывать на потом, если время есть прямо сейчас? В столовую? — Фэн Аньшуан широко взмахнул рукой и закинул руку на плечо Ся Хуайяню. — Пошли.
— В обед не получится, я не предупредил тетушку, что не приду домой, она наверняка уже приготовила обед, — улыбнулся Ся Хуайянь. — Давай всё-таки в другой раз, когда тебе будет удобно.
Фэн Аньшуан слегка опешил. Кое-что о домашней обстановке Ся Хуайяня он знал: человеку, которому дома живется несладко, вряд ли нужно было так трепетать перед тем, что он не предупредил прислугу — наверняка на него одного никто бы и готовить не стал.
Но озвучивать свои догадки Фэн Аньшуан не рискнул, твердо решив, что друг просто стесняется, поэтому предложил:
— Так позвони им сейчас же, делов-то! Пойдем поедим в нормальном месте, я угощаю.
— Правда, не стоит. К тому же мы договаривались, что угощаю я, почему вдруг планы меняются?
Фэн Аньшуан усмехнулся:
— Мы же с тобой такие друзья, стоит ли делить на твое и мое.
Ся Хуайянь лишь виновато опустил глаза:
— Беги давай в столовую, у тебя же во второй половине дня тоже пары.
— Ну вообще-то да...
— Мм?
— Да просто редко удается нормально пересечься, думал хоть пообедаем вместе, — пробормотал Фэн Аньшуан, но, заметив озадаченный взгляд Ся Хуайяня, тут же замахал руками: — Ладно-ладно, в другой раз так в другой раз. Я побежал, на связи!
— Угу.Наступило время перерыва между занятиями, и кампус кишмя кишел студентами.
Ся Хуайянь выбрал дорожку потише, где народу было поменьше.
Проходя мимо зеленых насаждений у пруда с карпами, он приметил свободную скамейку и присел.
Лекарство от простуды, заваренное тетей Сунь утром, он так и не выпил. Немного поколебавшись, он открутил крышку термоса, и оттуда тут же пахнуло резкой, удушливой горечью.
Нос почти не дышал, поэтому, глубоко вдохнув, он сделал большой глоток, и стоило ему снова вздохнуть, как горечь заполнила всю носоглотку.
Народная мудрость о том, что горькое лекарство полезно для здоровья, явно не имела под собой никаких оснований — детские-то сиропы всегда были сладкими.
Покопавшись в баночке, Ся Хуайянь выудил засахаренную сливу и забросил ее за щеку, и только тогда ему немного полегчало.
Яркие лучи солнца пробивались сквозь кроны деревьев, падая ему прямо под ноги, а земля источала тяжелый, почти обжигающий жар.
Стоять под палящим солнцем расхотелось, и Ся Хуайянь, опустив веки, уставился на рябь воды в пруду неподалеку — солнечные блики на поверхности казались ослепительно яркими.
Журясь от света, он поднялся на ноги, собираясь дойти до автобусной остановки у ворот университета, а оттуда уже доехать до дома Цзи Цинъе.
Едва он вышел за университетские ворота, как издали заметил припаркованный у обочины черный седан.
Машина показалась ему смутно знакомой, и прежде чем он успел подойти ближе, из водительского кресла выбрался Ся Сичэн и направился прямо к нему.
Следом за ним из салона вышел Ся Юньфэн — тот самый старший брат, который всегда смотрел на него как на пустое место.
Появление их обоих вдвоем не предвещало ничего хорошего, и Ся Хуайянь подсознательно ощутил давящую тревогу.
Ся Хуайянь попятился на два шага назад, инстинктивно желая спрятаться.
Ему совсем не хотелось видеться с членами Семьи Ся, особенно после вчерашнего телефонного разговора о полном разрыве отношений.
Стоило ему с утра включить телефон, как на него посыпались десятки сообщений и пропущенных вызовов от Ся Сичэна.
Ся Хуайянь действительно испугался, никак не ожидая от них такой навязчивости.
Ради достижения своих целей Ся Сичэн был готов на абсолютно любые подлости, и в этом грязном искусстве тот знал толк — Ся Хуайянь уже успел убедиться в этом на собственном опыте.
Они неумолимо приближались, и сердце Ся Хуайяня заколотилось от паники.
У ворот учебного заведения в этот час толпилось особенно много людей, и Ся Хуайянь бросился обратно на территорию кампуса, против течения толпы сталкиваясь с прохожими.
Сотни раз извинившись за спешку, он отчаянно пытался скрыться в одном из учебных корпусов, но сил после болезни отчаянно не хватало, а паника мешала соображать, и не прошло и двух секунд, как чья-то мертвая хватка сомкнулась на его запястье.
— Куда это ты собрался?
Ся Юньфэн стоял прямо за его спиной, буравя его хищным взглядом, а уголки его губ кривились в презрительной усмешке:
— Стой смирно. Мы тебя еще издадали заметили, и куда ты надеялся сбежать?
Ся Хуайянь молчал, переводя взгляд с лица Ся Юньфэна на подошедшего Ся Сичэна.
Эта сцена привлекала слишком много внимания: проходящие мимо студенты то и дело косились на них с явным злорадством.
— Ся Хуайянь, ты что, совсем не уважаешь отца? — Ся Сичэн бесцеремонно потащил его за собой к воротам. — С какой стати ты вдруг взбунтовался? А ну марш домой, нам нужно серьезно поговорить.
От крепкого захвата на запястье вспыхнула резкая боль.
— Я никуда не пойду, отпусти!
Ся Хуайянь упирался, делая пару шагов назад, и едва не привлек внимание дежуривших у ворот охранников.
— Я больше никогда туда не вернусь! Я же четко сказал вчера: оставьте меня в покое! Какой к черту дом, это не мой дом! Верните маму...
— Плть!
Ся Сичэн с размаху влепил ему пощечину. От звонкого удара мысли в голове Ся Хуайяня мгновенно спутались.
Жгучая боль от удара смешалась с полуденным зноем, мгновенно расползаясь по щеке.
Во рту появился отчетливый привкус крови, голова закружилась, а вокруг послышались испуганные возгласы случайных прохожих.
Кто-то из студентов побежал за охраной, но Ся Сичэн лишь презрительно фыркнул:
— Я воспитываю собственного сына, посторонним лучше не лезть не в свое дело!
— Молодой человек, здесь учебное заведение, а вы поднимаете руку на студента! Пожалуйста, выбирайте место, это уже переходит все границы.
Охранник, рослый тридцатилетний мужчина, попытался оттащить Ся Сичэна, когда тот снова попытался податься вперед.
— Если вы продолжите распускать руки, я немедленно вызову полицию, и разбираться будете в отделении!
Ся Сичэн глубоко вздохнул — казалось, доведенным до белого каления здесь был вовсе не сын. Скрипя зубами от злости, он прошипел:
— Ся Хуайянь, советую тебе по-хорошему идти за мной.
— Ты что, больше не хочешь увидеть свою драгоценную матушку целой и невредимой?
Тело Ся Хуайяня оцепенело. Подняв остекленевший взгляд, он увидел, как лица перед глазами сливаются в сплошное мутное пятно.
Его тошнило от этих дешевых угроз, но спорить было бесполезно — они всегда действовали безотказно.
Ноги подкашивались, бледное под лучами палящего солнца лицо выглядело пугающе, а на красивой щеке отчетливо алел багровый след от пощечины, и уголок разбитых губ кровоточил.
Охранник заслонил Ся Хуайяня собой и, заметив его ужасное состояние, придержал за локоть:
— Студент, вам требуется помощь?
Ся Хуайянь покачал головой, силясь выдавить слова благодарности, но челюсти словно свело.
Толпа вокруг постепенно рассасывалась, хотя любопытные взгляды по-прежнему липли к нему со всех сторон, но привычно застенчивому Ся Хуайяню было уже абсолютно всё равно.
Покорно плетясь следом за Ся Сичэном, он почувствовал, как Ся Юньфэн грубо толкает его в спину. Ослабевшее тело качнулось вперед, и он едва не рухнул лицом на асфальт.
Ся Сичэн с раздражением отшатнулся, избегая столкновения, и холодно бросил:
— Не проще ли было сразу согласиться? К чему этот цирк? Я же говорил: будешь слушаться — с матерью всё будет в порядке.
— Хватит, — опустив ресницы, глухо и безжизненно отозвался Ся Хуайянь. — Ты недостоин даже произносить ее имя.
Ся Сичэн замер на месте. В поле зрения Ся Хуайяня мелькнула тень его занесенной для удара руки.
Ся Хуайянь поднял глаза и горько усмехнулся, в его взгляде не было ни капли страха:
— Бей. Убей меня окончательно, так будет даже лучше.
В тот момент дерзкий, но абсолютно беззащитный вид Ся Хуайяня на секунду обескуражил Ся Сичэна. Тот растерялся, и занесенная рука так и замерла в воздухе — лишь бы не уронить остатки собственного достоинства и жалкой мнимой гордости.
Яростно зарычав, он выплюнул:
— Думаешь, я не посмею?
Ся Хуайянь мысленно уже приготовился к новой боли, но он предпочел бы разобраться со всем здесь и сейчас, лишь бы не возвращаться в этот проклятый «дом».
Если из-за этого пострадает мать, он был готов пойти на крайние меры и уничтожить их всех ценой собственной жизни.
Однако повторного удара не последовало — кто-то стремительно приближался сзади, и в следующий миг руку Ся Сичэна перехватил подоспевший Линь Фэн.
— Ся-гэ, вы в порядке?
Ся Хуайянь поднял глаза, тихонько мотнул головой и увидел неспешно шагающего к нему Цзи Цинъе.
Глядя на него, Ся Хуайянь приоткрыл рот. Он не плакал, когда его били, не плакал, когда ему угрожали, но сейчас, увидев Цзи Цинъе, почувствовал, как к горлу подступает невыносимая, горькая обида, застилая глаза влажной пеленой.
Опустив ресницы, он чувствовал, как слова застревают в горле комком, но не мог произнести ни единого звука.
http://bllate.org/book/22055/2293391
Готово:
