Глава 24
— Э-э...
Хотя в его памяти и сознании возникли некоторые проблемы, врождённая бдительность всё же позволила Хэ Чэнчуаню остро уловить нотку опасности в воздухе, из-за чего он не посмел продолжать.
Он проглотил слова «лжец», «подонок», «мерзавец» и прочие эпитеты, которые уже срывались с языка, чтобы разнести Хэ Чжоу в пух и прах, и осторожно спросил Се Жанчэня:
— Развернуть... это как?
— Объясни, с чего ты вдруг пришёл к такому выводу.
Се Жанчэнь ласково приподнял бровь и многозначительно намекнул:
— Без доказательств выносить приговор сгоряча нехорошо, правда ведь?
— Хм... Доказательства, конечно, есть. Пусть он мне и жутко не нравится, но я не стану клеветать на него без всяких оснований.
Хэ Чэнчуань самодовольно фыркнул, постепенно избавляясь от внутреннего беспокойства.
А он-то думал, почему Цэнь-Цэнь вел себя странно! Оказывается, в глубине души Цэнь-Цэнь действительно не желал верить, что это и есть истинное лицо Хэ Чжоу, и даже думал, будто он, Хэ Чэнчуань, намеренно очерняет Хэ Чжоу!
Впрочем, оно и понятно: сказка, которую бережно лелеяли в сердце целых десять лет, разрушилась в один миг. Кому угодно пришлось бы несладко, и принять реальность сразу не смог бы никто, не говоря уже о том, что человеком, обманувшим его, был тот самый лунный свет, что так долго жил на самом дне его души.
Он не винил его.
Однако он ждал довольно долго, выражение лица Се Жанчэня сменилось уже несколько раз, но тот так и не произнес ни единого ругательства в адрес Хэ Чжоу.
И именно поэтому он должен проявить твердость и помочь Цэнь-Цэню полностью вырваться из этой искусно сотканной Хэ Чжоу паутины обмана, не позволяя ему и дальше увязать в этих ошибочных отношениях.
Хэ Чжоу столько лет обманывал Цэнь-Цэня, и теперь настала его, Хэ Чэнчуаня, очередь сорвать завесу тайны и защитить доброго и наивного Цэнь-Цэня!
Приняв окончательное решение, Хэ Чэнчуань мягко произнес:
— Цэнь-Цэнь, ты не замечал: хотя Хэ Чжоу и говорил, что безумно любит яблоки, в школе ты никогда не видел, чтобы он ел их при тебе, верно?
Если рассуждать так, то слова Хэ Чэнчуаня должны быть вполне заслуживающими доверия, нужно лишь потом найти способ всё перепроверить.
Се Жанчэнь с первого взгляда раскусил тайные мыслишки Хэ Чэнчуаня, опустил глаза и спокойно ответил:
— Мне нечего сказать. Его здесь нет, и связаться с ним я не могу — говорить всё равно бесполезно. Я спать, завтра рано утром уезжаю по работе в другой город.
Откровенное натравливание друг на друга буквально источало аромат зелёного чая.
Хэ Чэнчуаня едва не разорвало от переполнявших его чувств. Терпение иссякало, ему нестерпимо хотелось унизить Хэ Чжоу, и он не удержался, чтобы не испытать почву:
— Цэнь-Цэнь, неужели тебе... совсем нечего сказать?
С этими словами, под непонимающим взглядом Хэ Чэнчуаня, Се Жанчэнь лёг прямо на кровать, отвернулся спиной к нему и как следует укрылся одеялом, демонстрируя всем своим видом полное нежелание общаться.
Хэ Чэнчуань с затрудненным видом посмотрел на Се Жанчэня, словно собираясь сказать нечто непроизносимое, а затем вздохнул:
— Конечно, это лишь мои предположения... В конце концов, на моем месте я бы в жизни не посмел поступить с тобой так! Да как вообще мог найтись такой человек!
— Всё абсолютно верно!
Хэ Чэнчуань поломал голову еще немного, а потом брякнул с детским упрямством:
— Короче, я не могу сформулировать точнее, просто чувствую, что угадал на все сто!
— Но если он не любит яблоки, зачем тогда носил их с собой в школу? — озадачился Се Жанчэнь.
Мозг имеет свойство автоматически рационализировать воспоминания, и превращение их в интуицию — пожалуй, один из способов такой рационализации.
И правда, кажется, никогда!
А? Се Жанчэнь слегка приподнял брови и, немного подумав, счел вероятность правдивости слов Хэ Чэнчуаня чрезвычайно высокой.
Более того, до того, как они впервые сблизились благодаря яблоку, он даже в мыслях не допускал, что Хэ Чжоу может оказаться человеком, который носит с собой фрукты в школу.
Присоединиться к тебе сегодняшнему, чтобы вдвоем обругать тебя прежнего? Желательно так, чтобы пух и перья летели?
Ему даже казалось, что сейчас куда большего внимания заслуживало не то, обманывал ли его Хэ Чжоу в прошлом, а то, чему это вдруг Хэ Чэнчуань тайком от него научился в последнее время.
И это всё? И это всё?! И это всё?! На этом всё?
На лице Хэ Чэнчуаня застыло полнейшее непонимание и обида — он-то рассчитывал с помощью этого козыря свергнуть Хэ Чжоу и занять его место досрочно!
Но об этом обстоятельстве он тоже ничего не знал, поэтому спросил:
— С чего ты взял? С чего такая уверенность, что твое предположение верно?
И правда, он всё еще недооценивал то место, которое этот маленький демон Хэ Чжоу занимал в сердце Цэнь-Цэня.
— Цэнь-Цэнь?
Прежний прекрасный принц явил миру истинное личико демона, и суженый принцессы — ее рыцарь — уже прибыл!
Значит, дело в интуиции или подсознании?
Се Жанчэнь задумчиво кивнул, анализируя всё про себя.
А та «история Хэ Чжоу», о которой он говорил, на самом деле была его собственным жизненным опытом, поэтому и знал он обо всем гораздо подробнее и достовернее, чем кто-либо другой.
Выражение лица Се Жанчэня сменилось несколько раз, он дошел до такого бессловесного оцепенения, что ему захотелось вскрыть черепную коробку Хэ Чэнчуаня и посмотреть, сколько всякого мусора там утрамбовано.
Может статься, те предположения или догадки, что выдавал Хэ Чэнчуань, на самом деле существовали в его собственной памяти?
Вот только, судя по логике нынешнего Хэ Чэнчуаня, вся история с Хэ Чжоу стала известна ему через самого Се Жанчэня как посредника. Выходит, столь детальных воспоминаний о Хэ Чжоу у него быть не должно, либо же они требовали какого-то логичного объяснения.
Словно он где-то на курсах повышения квалификации для персонажей из романов в жанре «стекло» отучился.
Если его догадки подтвердятся, он, пожалуй, сможет вытянуть из Хэ Чэнчуаня еще немало маленьких секретов.
Мать Хэ Чэнчуаня крепко верила в поговорки и правила здорового образа жизни. Она наверняка знала крылатую фразу вроде «яблоко на обед — и доктор не нужен», так что нет ничего удивительного в том, что она заставляла Хэ Чэнчуаня следовать этому правилу.
Се Жанчэнь на мгновение замер. После подсказки Хэ Чэнчуаня он попытался вспомнить прошлое, и на его лице промелькнуло изумление:
Се Жанчэнь невозмутимо бросил на Хэ Чэнчуаня взгляд и прикусил уголки губ:
— Продолжай.
В голосе Хэ Чэнчуаня прорезалась тревога:
— Подумай сам, Хэ Чжоу ведь не бедствует. Если он так любит яблоки, почему не купил побольше, чтобы есть вместе с тобой? Вряд ли ему не по карману купить больше одного, верно?
Глядя на Се Жанчэня, Хэ Чэнчуань испытывал нежность и умиление: его Цэнь-Цэнь так доверчив, что скорее обманет сам себя, чем поверит, будто Хэ Чжоу его предал.
Не мог же он носить его специально ради него, верно?
Хэ Чэнчуань подался вперед, его лицо выражало крайнюю серьезность:
— На самом деле я догадываюсь: Хэ Чжоу, должно быть, по какой-то причине постоянно носил с собой в школу одно яблоко, но сам никогда его не ел.
Се Жанчэнь: ...Только что ведь был так уверен, а теперь снова «догадываюсь»?
И роль спасителя мира примерил, и нежного зеленого чайника — какой же у этого парня богатый набор амплуа.
— Думаю, раньше он просто носил яблоко с собой весь день, а перед самым возвращением домой тихонько избавлялся от него. Ну а потом появился ты, и...
— Что сказать?
— А еще... а еще...
Память Хэ Чэнчуаня сейчас находилась в частично расстроенном состоянии: какие-то фрагменты могли выпасть, но далеко не всё стерлось подчистую.
Закончив говорить, Хэ Чэнчуань украдкой косился на лицо Се Жанчэня. Словно на привязи, на кончике языка вертелись те самые непроизнесенные слова «лжец», «подонок», «мерзавец» — он лишь ждал, пока Се Жанчэнь заговорит первым, чтобы вместе с ним обрушить праведный гнев на Хэ Чжоу.
Эх, как же долог и труден путь дублера, мечтающего занять главное место!
Хэ Чэнчуань тяжело вздохнул и сжал кулаки, подбадривая себя.
Но ничего страшного, теперь-то он прижал Хэ Чжоу к ногтю, и это отличное начало на пути к вершине! Рано или поздно ему удастся успешно заменить Хэ Чжоу.
А сейчас...
Может, всё-таки лечь спать? Он достаточно заботлив и вовсе не против дать Цэнь-Цэню немного времени прийти в себя. В конце концов, не у каждого хватит стойкости и такого огромного сердца, как у него.
Слушая, как дыхание Се Жанчэня постепенно выравнивается и становится спокойным, Хэ Чэнчуань тихонько придвинулся ближе и легонько чмокнул его в щеку, после чего с чувством выполненного долга вернулся на свою половину кровати, погружаясь в сладкие грезы о великой миссии дублера.
Несколько минут спустя.
На другом краю кровати, убедившись, что Хэ Чэнчуань крепко заснул, Се Жанчэнь открыл глаза. Тихонько перевернувшись, он уставился на сладко посапывающего Хэ Чэнчуаня, и в глубине его глаз плескались эмоции, глубокие и темные, под стать ночи.
На самом деле его не слишком задевало то, что Хэ Чэнчуань лгал ему о своей любви к яблокам.
Во-первых, он был уверен, что при воспитании Хэ Чэнчуаня тот не стал бы столь банально устраивать злые шутки и намеренно заставлять человека, терпеть не могут яблоки, давиться ими.
Во-вторых, после того как они официально сошлись, он не раз по привычке кормил Хэ Чэнчуаня яблоками во время еды, и тот неизменно съедал всё до конца, даже бровью не ведя, а выражение его лица выглядело настолько наслаждающимся, будто он действительно обожает их.
Если бы Хэ Чэнчуань не выболтал всё это сейчас, он, пожалуй, и по сей день верил бы, что яблоки — любимый фрукт Хэ Чэнчуаня; иначе с чего бы ему после автокатастрофы выбирать именно чистку яблок в подарок Хэ Чэнчуаню?
Зачем же тогда Хэ Чэнчуань врал, что обожает яблоки больше всего на свете? И правдивы ли те его «интуитивные догадки» и «предположения»?
В этом обязательно нужно разобраться.
Как раз завтра он отправляется в путь — уезжает от Хэ Чэнчуаня на заработки в другой город, оставляя его одного. Вот тогда-то и представится удобный случай в спокойной и приватной обстановке распутать этот клубок.
Се Жанчэнь размышлял до полуночи, пока накатывающие волны сонливости наконец не сморили его окончательно.
На следующий день невыспавшийся Се Жанчэнь, вполне ожидаемо, обзавелся парой темных кругов под глазами и проснулся даже позже запланированного времени, из-за чего ему пришлось в спешке умываться и собираться.
Проводив взглядом микроавтобус с Се Жанчэнем, увозивший его из дома, Хэ Чэнчуань прислонился к входной двери и, превратившись в изваяние камня ожидания, погрузился в глубокую тоску.
Это было их первое расставание после автокатастрофы.
Более того, перед самым отъездом Цэнь-Цэнь даже не удостоил его прощального поцелуя!
Лю И, назначенный присматривать за Хэ Чэнчуанем и докладывать о его состоянии вместо Се Жанчэня, подошел ближе:
— Братец Хэ, пойдемте в дом.
— Сяо Лю.
Хэ Чэнчуань с унылым выражением лица повернул голову, и в его голосе сквозила густая тоска:
— Скажи, Цэнь-Цэнь... он случайно не сердится на меня? Иначе почему при отъезде был со мной так холоден?
Лю И моргнул и вдруг почувствовал легкую ломоту в зубах:
— ...Разве холоден?
— Конечно холоден, — тоном брошенной в глубоком тереме наложницы протянул Хэ Чэнчуань. — Его не будет так долго, неужели нельзя было хоть как-то выразить свои чувства перед уходом!
— Но... не так уж и долго, — с осторожностью принялся утешать его Лю И. — Разве Се-гэ не говорил, что завтра вечером, возможно, уже успеет вернуться к ужину? Получается, всего на одну ночь расстаются.
Хэ Чэнчуань шмыгнул носом:
— К тому же мне кажется, что с самого утра Цэнь-Цэнь ведет себя не так, как раньше: он совсем обо мне не заботится, даже смотреть в мою сторону не хочет, едва наши взгляды пересекаются — тут же отводит глаза.
Лю И с трудом выдавил из себя:
— ...Возможно, дело в том, что... Се-гэ просто торопился.
Ещё бы, с таким-то выражением лица, ведь ты вечно крадешь его время!
Ты разве не видел, у Линь Яна на машине резина от трения чуть искры не пускала?!
— Нет, ты ничего не понимаешь, — покачал головой Хэ Чэнчуань. Его голос звучал тяжело и веско, а взгляд затуманился, устремляясь вслед уехавшему Се Жанчэню.
Цэнь-Цэнь отдалился вовсе не по другой причине — его очевидно задели события прошлой ночи. На душе у него кошки скребут, вот он и не удержался, показал это. А те темные круги под глазами? Провозился без сна допоздна, ворочаясь из стороны в сторону из-за всей этой истории, потому и заночевал в бессоннице.
А он-то вчера вечером слишком увлекся попытками нанести сокрушительный удар по позициям Хэ Чжоу в сердце Цэнь-Цэня, совершенно забыв, какой сильнейший урон подобный натиск нанесет хрупкому внутреннему миру Цэнь-Цэня.
Ему следовало избрать куда более мягкую, плавную тактику.
Хэ Чэнчуань испытал укол вины: в ту одинокую и мрачную ночную пору его Цэнь-Цэнь только что пережил крушение первой любви, и на душе у него наверняка скребли кошки, а он... а он преспокойно отправился баюшки!
Хэ Чэнчуань в муках вцепился себе в волосы, переполненный раскаянием:
— Я сам во всем виноват. Не стоило мне вчера перегибать палку и просто заваливаться спать, оставляя его один на один с этим ворохом проблем.
П-перегибать палку?
Проведя параллель с тем фактом, что вечно пунктуальный Се Жанчэнь сегодня утром неожиданно проспал, Лю И, всё еще остававшийся чистым и невинным юношей, залился краской до кончиков ушей:
— Погодите, братец Хэ...
Такое он слушать точно не подписывался!
И вообще, ты помнишь, что во дворе съемочная группа тоже установила камеры наблюдения?!
— Не отговаривай меня, это моя карма.
Хэ Чэнчуань оттолкнул попытавшегося преградить ему путь Лю И, с решительным выражением лица сжал кулаки и глухо бросил:
— А теперь я отправляюсь искупать грехи, которые сам же и совершил!
Лю И: ?
Поспешно запрыгнув в машину, которую вел ассистент Линь Ян, Се Жанчэнь устроился на заднем сиденье, взял из рук помощника планшет и принялся вникать в суть предстоящей работы.
Стоило агенту братцу Ли услышать, что его подопечный соизволил покинуть родные пенаты ради работы, как тот едва не расплакался от радости и мгновенно вытащил три-четыре предложения на выбор — так, словно боялся, что Се Жанчэнь передумает в следующую же секунду.
Большинство этих вакансий подразумевало роль почетного гостя для создания нужного фона и украшения мероприятий — никакой реальной нагрузки, сиди себе тихо в роли живого манекена, но было одно исключение: все они требовали присутствия именно в ближайшие дни.
Се Жанчэнь... сполна прочувствовал степень полного недоверия к себе.
А ведь он искренне хотел поработать!
Раз уж все предложения выглядели плюс-минус одинаково, Се Жанчэнь наугад выбрал поездку на банкет в город Ц., рассчитанную ровно на два дня и одну ночь с учетом дороги, причем ночевать предстояло всего один раз.
Быстро пробежав глазами расписание банкета, чтобы отложилось в памяти, Се Жанчэнь достал телефон и спокойно занялся личными делами в пространстве, свободном от Хэ Чэнчуаня.
Он открыл WeChat, прокрутил список контактов и, отыскав чат с абонентом по нику «Я люблю мал￥$», привычно перевел тому красный конверт.
Буквально секунду спустя под конвертом всплыло системное уведомление:
[Пользователь «Я люблю мал￥$» получил ваш красный конверт.]
[Я люблю мал￥$]: Получено! Цэнь-гэ, если есть поручения — обращайся в любое время.
«Я люблю мал￥$», в миру Хэ Тин — злосчастный младший брат Хэ Чэнчуаня, чей класс сущности определялся как призывной питомец, активируемый денежным переводом. Главной страстью и жизненной целью парня было зарабатывание денег, в данный момент он грыз гранит финансовой науки в одном из зарубежных университетов.
По совместительству он подрабатывал личным информатором Се Жанчэня: за определенную плату парень был готов выболтать любые пикантные секреты собственного брата.
Се Жанчэнь напечатал: [Сяо Тин, когда ты учился в школе, вам дома каждый день собирали с собой по яблоку?]
[Я люблю мал￥$]: Цэнь-гэ, откуда ты знаешь?! [в ужасе].jpg
[Я люблю мал￥$]: Ой, точно, мой братец в школьные годы тоже вечно таскал их с собой. А что случилось?
Пазл сошлся с «предположением» Хэ Чэнчуаня.
Се Жанчэнь прикусил губу и продолжил набор текста: [Скажи честно, твой брат вообще любит яблоки?]
[Я люблю мал￥$]: Да сто процентов нет! Каким бы вкусным ни было блюдо, если тебя заставляют давиться им с самого детства, оно осточертит кому угодно [плачет]. Если бы не мамин авторитет, против которого вся наша семья идти не смела, мы бы с братом при виде яблок даже не притрагивались к ним.]
Се Жанчэнь немного поколебался: [А когда твой брат вернулся на родину и пошел во второй класс старшей школы, всё было так же?]
[Я люблю мал￥$]: Вот об этом точно не знаю, я тогда не возвращался в страну. Если хочешь узнать, Цэнь-гэ, могу расспросить матушку Лю. Она нянчила брата с пеленок, тогда тоже возвращалась вместе с ним и ведала всей его стряпней и бытом.]
[Я люблю мал￥$]: Хе-хе, Цэнь-гэ, признайся, ты что, заподозрил, будто братец в те времена тайком подкармливал яблоками какую-то зазнобушкину душу~]
[Я люблю мал￥$]: You are the apple of my eye (Ты — свет моих очеи). Намек, конечно, донельзя избитый, но в стиле моего братца на все сто.]
Что ж... Приходилось признать, что стиль Хэ Чэнчуаня Сяо Тин улавливал безупречно.
Щеки Се Жанчэня слегка порозовели: [Не болтай ерунды, просто добудь те сведения, о которых я просил.]
[Я люблю мал￥$]: Окей. Вообще-то шарить по чужим секретам не в моих правилах, просто уточняю: дополнительные услуги не требуются?]
[Я люблю мал￥$]: Разумеется, за отдельную плату.
«Дополнительные услуги» еще завел — затейник какой, ну чистый делец до мозга костей.
Се Жанчэнь наконец-то понял, отчего Хэ Чэнчуань всякий раз так беспомощно вздыхал при упоминании младшего брата. Покачав головой, он твердо отверг искушение хитрого торгаша.
И тем не менее, при всей своей меркантильности, студент Хэ Тин работал с потрясающей эффективностью.
Едва Се Жанчэнь завершил вечернюю программу и вернулся в отель, Хэ Тин уже скинул ему все добытые разведданные.
[Я люблю мал￥$]: Цэнь-гэ, всё узнал. У моего братца во втором классе действительно был странный период. Раньше он просил матушку Лю давать ему с собой яблоки помельче, а в какой-то момент резко потребовал заменить их на крупные! Да еще и на отборные, красивые. К тому же обычно он ел яблоки по дороге домой в машине водителя, но тогда перестал.]
Погодите-ка...
Се Жанчэнь уточнил: [Почему яблоки нужно было есть именно по дороге домой в машине?]
[Я люблю мал￥$]: В нашем доме не одобряют перевод продуктов на ветер, яблоко нельзя было выбросить, его требовалось обязательно съесть. Но когда братец ел яблоки, у него становилось дико свирепое выражение лица — он считал, что это портит его героический образ, поэтому не желал светиться перед другими и хомячил их втихаря.]
Се Жанчэнь: ...До чего же абсурдно, но если вспомнить Хэ Чэнчуаня — чертовски в его духе.
Се Жанчэнь напечатал: [Что-то еще?]
[Я люблю мал￥$]: Позже этот номер просек матушка, она допросила его с пристрастием, и братец заявил, будто отдает яблоко однокласснику, у которого нет денег на завтрак.]
Се Жанчэнь замер. Одноклассник без денег на завтрак — это он? Но он ведь остался без завтрака всего лишь в тот единственный раз!
[Я люблю мал￥$]: Он еще расписывал, мол, тот одноклассник во всех смыслах прекрасен и невероятно горд, чужой помощи даром не принимает, так что брату приходилось навязывать ему яблочко под видом утреннего перекуса. Матушка, услышав такое, до слез растрогалась судьбой бедного одноклассника, решив, что раз человек в такой беде, но сохраняет гордость, ему обязательно нужно помочь — и в результате увеличила ежедневную норму братца до двух яблок, ха-ха-ха! Причем потребовала, чтобы одно он обязательно съедал дома, пока не прикончит — из дома ни ногой.]
[Я люблю мал￥$]: И вот скажи, ну не дурак ли мой братец? Хотел нанять кого-то съесть яблоко — так нанимал бы в открытую, зачем придумывать байку про голодающего школьника? Какое нынче вообще на дворе тысячелетие для таких сказок.]
Се Жанчэнь невозмутимо отбил сообщение: [Возможно, твой брат ничего не выдумывал.]
[Я люблю мал￥$]: ?
Се Жанчэнь сохранял полное спокойствие: [Тем самым одноклассником был я.]
Се Жанчэнь: [Правда, без завтрака я остался не потому, что их не было, а просто забыл его поесть в то утро.]
[Я люблю мал￥$]: !!!]
[Пользователь «Я люблю мал￥$» отменил сообщение.]
Желая удержать старого клиента, недавний яростный обличитель собственного брата мгновенно переквалифицировался в преданную ишачку Се Жанчэня.
[Я люблю мал￥$]: Цэнь-гэ, у меня подозрение, что братец еще тогда замышлял против тебя неладное!]
[Я люблю мал￥$]: Но вы двое... Как там называется это выражение? Точно, сказочная любовь, сущая сказочная любовь! Я аж обзавидовался! Как же мне научиться находить такого предначертанного самой судьбой спутника жизни, как мой братец?]
[Правда?]
Поглядывая на преувеличенные и фальшивые восторги Хэ Тина, Се Жанчэнь сухо ответил: [Твой брат тогда еще врал мне, будто обожает яблоки больше всего на свете, да и потом частенько разделял их со мной.]
[Я люблю мал￥$]: ...]
Ладно, завидовать он перестал.
Потискав вредного пацана морально, Се Жанчэнь выключил телефон, лег на постель и принялся раскладывать детали этой истории по полочкам.
Он, конечно, не настолько страдал манией величия, чтобы всерьез верить, будто Хэ Чэнчуань воспылал к нему страстью на века с того самого момента, как впервые вручил яблоко. Однако, услышав, что Хэ Чэнчуань на дух не переносил эти фрукты, а затем вспомнив, как ради него тот впоследствии научился уплетать их без единой тени недовольства на лице, он неизменно чувствовал, как внутри шевеллится что-то теплое.
От этого веяло этаким эффектом «получай по заслугам», но большинство людей назвало бы подобное «сладкими муками».
Се Жанчэнь был самым обычным человеком: его ранила забота Хэ Чэнчуаня, но в то же время она приносила неизъяснимое удовлетворение и сладость.
Он — человек, которого Хэ Чэнчуань любит всем сердцем.
Ресницы Се Жанчэня едва заметно дрогнули, брови сошлись на переносице: раз Хэ Чэнчуань испытывал к нему чувства, с какой стати он тогда ушел молчком, не сказав ни слова?
Ушел — и при этом продолжал следить за новостями о нем, оставаясь одиноким.
Всё это выглядело чересчур подозрительно.
Он непременно выкопает секрет, который так тщательно прятал Хэ Чэнчуань.
Се Жанчэнь прикусил губу, а на губах непроизвольно заиграла лукавая улыбка.
Раз уж теперь доказано, что «интуиция» и «догадки» Хэ Чэнчуаня не лишены оснований, почему бы этим как следует не воспользоваться?—
На следующий день, закончив дела, Се Жанчэнь вернулся в город А.
Город А находился совсем недалеко от города Ц., и ассистент Линь Ян легко домчал Се Жанчэня туда и обратно на микроавтобусе. На этот раз они выехали с раннего утра, а поскольку дорога уже была знакома, времени на путь ушло меньше, чем в первый раз.
Когда они въехали в город А, на часах еще не было полудня.
Микроавтобус катил по территории жилого комплекса.
Три небольшие виллы, в одной из которых жил Се Жанчэнь, стояли особняком, но поскольку соседи по обе стороны отсутствовали, просторный двор не загораживали никакие постройки, и рассмотреть их участок можно было издалека.
Но на этот раз, когда из-за поворота показался знакомый дворик, Се Жанчэнь с удивлением обнаружил, что у самых ворот припарковался небольшой автокран, а внутри толпится народ.
Что за чертовщина? С чего это в его доме столько народу?
Се Жанчэнь велел Линь Яну чуть прибавить скорость, а когда вышел из машины и пригляделся, чуть не лишился чувств от злости.
Прежний аккуратный газон во дворе был изрыт глубокими ямами, а суетившиеся вокруг люди с помощью автокрана аккуратно опускали в грунт раскидистое яблочное дерево, сплошь усыпанное плодами. И прямо посреди этого бедствия его благоверный, которому полагалось лежать в постели и поправляться, орудовал лопатой, измазанный землей с ног до головы, и командовал рабочими с видом прораба на стройке.
Услышав звук мотора, Хэ Чэнчуань обернулся, встретился взглядом с Се Жанчэнем — в его глазах вспыхнул такой восторг, словно он сокровища нашел, — и, подхватив с земли охапку чего-то, похожего на букет, рванул навстречу.
— Цэнь-Цэнь~!
Эта «цветочная композиция» врезалась аккурат в объятия Се Жанчэня.
Именно врезалась.
Почувствовав вес, потерявший равновесие Се Жанчэнь чуть не выронил ношу на землю. Кое-как устояв на ногах и опустив взгляд, он с изумлением обнаружил, что в руках у него вовсе не букет цветов, а целая охапка яблок!
— Цэнь-Цэнь, всё это я приготовил тебе в подарок, тебе нравится?
http://bllate.org/book/22056/2293465
Готово:
