Вся одежда из чемодана была вынута и развешана по шкафу, внутри остались только сумочки — самые разные сумочки, её духовная пища.
Ван Шэншэн подняла одну из них и пробормотала себе под нос:
— Эта вообще моей сестры, она её даже не носила, бирку даже не срерла.
Опустив её, она погладила другую и произнесла:
— Подарок на совершеннолетие, надевала всего один раз, пыльник до сих пор на месте.
Каждая сумочка хранила в себе воспоминания и прошлое. Она гладила их снова и отново, не зная, как заставить себя выбросить эту память.
Внизу Ли Цзиньвэй вернулась в магазин после разговора с soji и застала лишь Туцзы, которая уныло сидела перед компьютером и предавалась меланхолии.
Она постучала по столу:
— А Шэншэн где?
Туцзы была без макияжа — точнее, ей совсем не хотелось краситься. Подняв лицо с естественным, ничем не тронутым выражением и опухшими глазами, она ответила:
— Не знаю, её не было, когда я пришла.
— Странно, — Ли Цзиньвэй огляделась, но так и не обнаружила девушку, а затем опустила взгляд: — Сегодня вечером заказы на буст, ты в таком состоянии вообще сможешь работать?
— Смогу… — голос Туцзы звучал еле слышно.
Ли Цзиньвэй посмотрела на неё:
— Забудь, иди лучше поспи.
Туцзы покачала головой:
— Не надо, всё равно не усну.
Совсем расклеилась, девчонка. Ли Цзиньвэй решила пока оставить её в покое и направилась к лестнице.
Только она дошла до входа наверх, как из прохода появилась Ван Шэншэн с чемоданом.
Ли Цзиньвэй преградила ей путь, нависши над ней своей тенью:
— Куда собралась?
— Не скажу! — Ван Шэншэн присела и вынырнула из-под руки женщины. Уверенно цокая каблучками, она в мгновение ока выскочила за дверь.
— Куда ты! — Ли Цзиньвэй бросилась вдогонку. — На улице опасно.
— Раньше, когда я выходила из дома, у меня были водитель и телохранители! — Ван Шэншэн гордо задрала подбородок. — О безопасности я вообще не беспокоилась.
Ли Цзиньвэй резким движением выхватила у неё ручку чемодана:
— Теперь у тебя нет ни водителя, ни телохранителей, так что пора начать беспокоиться. Спрашиваю ещё раз: куда собралась?
Ван Шэншэн сердито зыркнула на неё:
— Я… я по магазинам!
— С чемоданом по магазинам? За оптовой партией, что ли?
— Не лезь не в своё дело!
Опять за своё. Ли Цзиньвэй терпеть не могла эту фразу:
— Если я не буду лезть, ты даже не вспомнишь, на какой улице бомжуешь. Трудно, что ли, отлучаясь, предупредить?
Ван Шэншэн огрызнулась:
— Трудно. И вообще, за мной увязаться не смей!
Вот те на.
Ли Цзиньвэй разжала пальцы, толкнула чемодан вперед, и тот снова рухнул в объятия девушки:
— И что я распинаюсь перед той, у которой отроду не было отношений? Делай что хочешь.
Заметив, что женщина и впрямь собирается разозлиться, Ван Шэншэн надула губы и уставилась на неё широко раскрытыми глазами, словно безмолвно моля о прощении.
Её глаза всегда были влажными и чистыми, густые ресницы веером расходились во все стороны, длинные и сверху, и снизу — стоило им чуть взмахнуть, и получалась вылитая большеглазая куколка с рекламного плаката.
Увидев этот взгляд, Ли Цзиньвэй почувствовала, как её сердце смягчилось — размякло окончательно, словно прорвало плотину, и все линии обороны постепенно были смыты.
Черт! Взяла за живое! — мысленно выругалась она.
— Ладно, ладно, иди, — махнула рукой Ли Цзиньвэй. — Я вызову тебе машину.
Ван Шэншэн тут же расплылась в сладкой и милой улыбке:
— Хорошо.
С ума сойти!
Заказывая такси в приложении, Ли Цзиньвэй не удержалась от напутствия:
— Возвращайся пораньше, после десяти на перекрестке гаснут фонари.
Ван Шэншэн послушно кивнула, изображая пай-девочку:
— Хорошо.
То-то же, — бросила Ли Цзиньвэй. — Жди машину.
После её ухода пришли keen и Жань Жань. Они уже слышали про неприятности soji, а молодой господин Жань из-за своего бунтарского нрава был посажен на жесткую денежную диету — все четыре карты вместе взятые содержали меньше средств, чем одна-единственная карта Ли Цзиньвэй.
Тем не менее он собрал по сусекам все наличные и отдал их soji.
— Н-н-не надо! — заикаясь, запротестовал soji. — Если ты отдашь мне всё, сам-то как?
Сам же красавчик холодно усмехнулся:
— Обо мне ли беспокоиться? Разве этот старик Жань Шуанъянь даст мне помереть с голоду?
Бабушка надвое сказала: судя по нынешним тенденциям, у старого господина Жаня вполне могло возникнуть именно такое желание.
soji растерянно теребил чужие карточки в руках.
У keen денег было немного: родители развелись, ни та ни другая сторона им не занималась, а единственные сбережения — чуть меньше десяти тысяч — он выгреб подчистую.
У Туцзы водилась кое-какая заначка, которую она откладывала на побег от токсичной семьи, но после такого поворота событий ей, пожалуй, придется копить всё заново.
Если вычесть необходимый минимум на повседневные расходы, совместными усилиями они всё равно не дотягивали до суммы в сто с лишним тысяч. Подсчитав всё, Ли Цзиньвэй раздраженно пнула стул:
— Какого чёрта всё так натужно именно в критический момент!
soji испуганно вздрогнул:
— Сестрица, береги пальцы.
— И что делать? Еще ста тысяч не хватает!
— А что тут поделаешь, — Жань Жань щелчком включил компьютер. — Будем играть заказы.
Оставалось только это.
Туцзы воспользовалась моментом, чтобы умыться и привести себя в порядок, а вернувшись, обнаружила, что остальные четверо с поразительной синхронностью… оставили свободным место рядом с keen.
Она: «…………»
Вовсе не обязательно было проявлять такую заботу.
— Садись давай, не теряй время.
Туцзы с замиранием сердца подошла, опустилась на стул и отчаянно придвинулась к самому краю. Ли Цзиньвэй даже сняла наушники и озадаченно спросила:
— Ты чего? Там жук, что ли?
— Нет… — пришлось скрепя сердце вернуться на прежнее место.
А keen от начала и до конца не проявил ни малейшей реакции, даже боковым зрением не удостоил её взглядом, словно рядом с ним си пустота.
Туцзы слегка погрустнела, из-за чего в начале матча услышала призыв Ли Цзиньвэй лишь с третьего раза и обнаружила, что всё это время бездействовала под башней, а Леона на экране от скуки крутила мечом и щитом.
— Во время матча не отвлекайся, — толкнула её Ли Цзиньвэй. — Проигрывать нельзя.
— Поняла.
В этой партии Ли Цзиньвэй играла за Джинкс, расставляла свои капканы с ювелирной точностью, в замесах швыряла их прямо в толпу, а затем мгновенно переключалась на базуку и вела огонь с безопасного расстояния.
В финальном командном сражении у обеих команд в живых остались только ADC, и вся соль заключалась в том, что Ли Цзиньвэй оформила трипл-килл.
Позиционирование вражеского AD тоже было безупречным, но Ли Цзиньвэй победила за счёт того, что трипл-килл вовремя активировал пассивку её чемпиона, и она взмыла ввысь, строча из пулемёта, словно из автомата.
Разобравшись с врагами, она с половиной здоровья на шкафу побежала к вражескому нексусу, на ходу переключилась на пистолет и принялась неистово его расстреливать.
Когда вражеский Маокай возродился, картинка на экране являла собой зрелище: Джинкс кружит вокруг древа, расстреливая его в движении, попутно вытягивая из него вампиризмом все соки, и в конце концов затягивает соперника в чистокровный кайтинг до победного конца.
— Мощно, сестрица Вэй!
Чемпионский ADC подтверждал свой титул в каждом движении — словно мастер-класс наяву, где каждая мелочь вроде удержания дистанции против длиннорукого древа была проработана идеально.
Ли Цзиньвэй кликом закрыла табличку победы, примирительно помахала собравшимся зевакам и выдала с изрядной долей наглого самодовольства:
— Обычная рутина, не стоит эмоций!
Окружающие: ……………………
Впрочем, все давно привыкли: отакунская душа начальницы Ли вновь воспылала.
Они уже собирались переходить к следующему раунду, как вдруг из толпы вынырнула девушка и задыхающимся голосом прокричала:
— Больше не надо играть!
Но в гуле голосов и тесноте зала, кроме Ли Цзиньвэй, никто не обратил внимания на хрупкую фигурку. Видя, что девушку сейчас вытолкнут за пределы круга, Ли Цзиньвэй протянула руку и втащила её к себе.
— Глаза разуйте? — отчитала она зевак. — Разойдитесь по местам, займитесь своими делами, а если отдавите кому-нибудь ноги?
Остальная четвёрка, услышав шум, обернулась:
— Шэншэн? Ты куда пропадала?
Лицо Ван Шэншэн лоснилось от пота, вытирать который ей было некогда. Она швырнула на стол банковскую карту и с гордо улыбающимися губами заявила:
— Здесь семьсот тысяч!
Секундное молчание воцарилось в комнате, после чего Ли Цзиньвэй среагировала первой: она схватила девушку за плечи и развернула к себе:
— Откуда деньги?
Она, конечно, не боялась, что Ван Шэншэн ввяжется в какую-нибудь грязь, но от таких сумм становилось не по себе — вдруг глупую девчонку просто обманули?
Однако Ван Шэншэн держалась с триумфом:
— Я продала сумочки!
???
Ли Цзиньвэй промедлила секунд тридцать, прежде чем медленно произнести:
— Ты уходила из дома только ради того, чтобы продать сумочки?
А она-то гадала, зачем той понадобилось тащить с собой чемодан!
Ван Шэншэн высоко задрала подбородок:
— Ага!
Ли Цзиньвэй умолкла.
Она прекрасно понимала, что это значило. Сумочки были гордостью Ван Шэншэн, её трепетно оберегаемым прошлым и воспоминаниями. Ли Цзиньвэй когда-то в шутку предлагала ей их распродать, но и подумать не могла, что та действительно на это решится.
Казалось, прежняя высокомерная барышня из семьи Ван окончательно канула в лету, и в стенах «Инновационного урагана» осталась лишь одна «Шэншэн».
keen почесал затылок, нарушая тяжелую тишину:
— Так… мы всё-таки продолжаем играть?..
— Конечно нет, — Жань Жань закрыл главную страницу игры. — Думаешь, заказы до Мастера так легко бустятся? Сколько сил уходит на несколько матчей?
Банковская карта сиротливо лежала на столе. Ли Цзиньвэй подняла её, повертела в руках и спросила:
— Не жалко?
Честно говоря — жалко. Перед продажей Ван Шэншэн даже не посмела открыть чемодан и заглянуть внутрь: она просто швырнула его сотрудникам ломбарда, потребовала быстрой оценки и выплаты денег, а сама сидела на диване с закрытыми глазами.
Все сумки были новенькими, некоторые за это время даже выросли в цене. В общей сложности выручили около семи-восьми сотен тысяч. Себе Ван Шэншэн оставила самую малость, а остальное лежало на этой карте.
— Заберите всё. При поступлении всегда нужны карманные деньги, да и ребенок должен выглядеть прилично, иначе будут обижать.
Сама она училась в элитной школе, где время от времени появлялись стипендиаты из бедных семей в потрепанной одежде и грязной обуви.
Тогда многие в классе насмехались над ними. Ван Шэншэн не участвовала в травле, но держалась в стороне безучастной чужачкой, о чем теперь горько сожалела.
В кругах богачей всегда существовало жесткое деление на касты, поэтому до своего падения Ван Шэншэн была уверена, что люди делятся на сословия — окружение слишком сильно влияло на мировоззрение.
Но искренность — вот на чём строилось общение между людьми. Мо Чэн был таким, soji был таким, а Ли Цзиньвэй — тем более. Ван Шэншэн никогда еще не встречала человека более искреннего, чем Ли Цзиньвэй.
soji растерялся, его палец судорожно елозил по коврику для мыши — за всю свою жизнь он не видел столько денег сразу.
— Слишком много, Шэншэн… сестрица Вэй?
Ли Цзиньвэй протянула карту вперед:
— Бери, это от чистого сердца Шэншэн.
soji не смел протянуть руку, но Ван Шэншэн не выдержала, сама выхватила карту и всунула ему в ладонь:
— Заодно сними квартиру побольше! Ютиться шестерым на десяти квадратных метрах — не стыдно вам?
— Верно, — Ли Цзиньвэй подперла подбородок рукой и улыбнулась. — И правда, пора всем нам сменить обстановку. Жизнь налаживается — и деньги рекой потекут.
Она перевела взгляд на влажные, сияющие глаза Ван Шэншэн и легко улыбнулась.
— Хватит перебиваться случайными подработками. Садитесь-ка за тренировки всерьёз, и в следующем году будем рвать ради мирового первенства.
Стоило ей это произнести, как keen и Жань Жань синхронно повернули головы, решив, что ослышались:
— Сестрица, ты чего сказала?
Ли Цзиньвэй перекинула ногу ногу и с улыбкой повторила:
— Я сказала: в следующем году нацелимся на звание чемпиона мира.
— Сестрица моя родная!!! — keen подпрыгнул на три фута в высоту. — Обожаю тебя, сестрица!!
Раньше Ли Цзиньвэй вечно увиливала, предпочитая роль ленивого босса, а в турнирах участвовала лишь ради заработка для остальных ребят, не испытывая к этому особого интереса.
Но только что она вдруг отчетливо поняла: повести за собой ребят и в едином порыве вырвать победу на мировой арене — идея не такая уж плохая.
Ван Шэншэн отреклась от своего кичливого прошлого, и Ли Цзиньвэй видела в этом внутреннюю трансформацию, за которой ей самой хотелось следовать шаг в шаг.
Сделать карьеру, разбогатеть, жениться на жене — вот чего по-настоящему заслуживает босс на вершине пищевой цепочки. Начальница Ли преисполнилась великого просветления.
— Ладно, на сегодня закругляемся, — Ли Цзиньвэй опустила ногу и лениво, без тени элегантности потянулась. — Как приедет оборудование, займемся делом как положено. А теперь свободны, шагайте по своим делам.
http://bllate.org/book/22059/2293732
Готово: