Ты можешь радоваться и играть как пожелаешь, если тебя обидят — я заступлюсь, титул маркиза Цзинъаня твой, и никто не смеет его отнять.
Уголки губ капризно изогнулись, являя легкую улыбку, и Тун Даоцзюнь мягко покусал мягкие, тонкие губы Шао Лиюя, произнося:
— Этот драконий трон, кроме тебя, никому не дозволено занимать.
Спустя полмесяца были оглашены результаты экзаменов по боевым искусствам: имя Тун Даоцзюня, разумеется, оказалось на самом верху, и рядом с ним неизменно красовалось имя Цзянь Цзяньжэня.
Второй этап военных экзаменов включал в себя стрельбу из лука, конную стрельбу и боевые навыки, а сами состязания длились три дня.
Что до экзамена по военной стратегии, Цзянь Чуцин попросту делал вид, что его не существует, поэтому в день отправления на полигон Тун Даоцзюня, как и прежде, сопровождали тетушка Хэ и Чжань Шань.
Впрочем, в отличие от письменного экзамена, эти три дня кормили досыта, так что еду с собой нести не потребовалось. Тем не менее рот Тун Даоцзюня не переставал двигаться и на этот раз: он уплетал за обе щеки пирожные с османтусом, которые Шао Лиюй прислал через Ин-эра.
— Молодой господин... — Тетушка Хэ взглянула на тщедушную фигурку своего господина, а затем оглянулась на окружавших их крепких, мускулистых кандидатов, и сердце ее невольно затрепетало.
— Я пошел, а вы возвращайтесь, — бросил Тун Даоцзюнь, отправляя в рот кусочек пирожного и тщательно пережевывая, махнул рукой и ступил за ворота тренировочной площадки.
Там же, на поле, Тун Даоцзюнь снова повстречал главного экзаменатора — Старшего принца, однако на сей раз пофлиртовать с ним так же непринужденно, как раньше, ему уже не удалось.
Среди толпы грубых и мускулистых соискателей Тун Даоцзюнь с его выдающейся красотой и точеной фигурой действительно выделялся, словно белая цапля среди стаи кур, привлекая всеобщее внимание. Кое-кто даже отпускал насмешки, мол, сможет ли этот хлюпик вообще натянуть тетиву.
Однако реальность заставила этих скептиков едва не выронить от изумления глаза: Тун Даоцзюнь не только с легкостью натянул лук, но и бил без промаха — каждая стрела, будь то по неподвижной или движущейся мишени, вонзалась точно в яблочко.
Когда же дошло до конной стрельбы, его мастерство верховой езды и вовсе оказалось вне конкуренции. Пройдя оба испытания, он неожиданно вышел в третий этап состязаний по боевым искусствам с наивысшим баллом, а сразу за ним следовал Цзянь Цзяньжэнь.
Глядя на тренировочное поле, где Тун Даоцзюнь словно лучезарное солнце приковывал к себе все взгляды, Цзянь Цзяньжэнь почернел лицом.
Проклятье, вся эта слава, все эти восхищенные взоры должны принадлежать ему! Цзянь Хуншу, ну и глубоко же ты прятался, но в следующем испытании я заставлю тебя вылететь из соревнований.
V587 с молниеносной скоростью запечатлело крайне свирепое выражение лица Цзянь Цзяньжэня, устремленного на Тун Даоцзюня, и даже специально увеличило его искаженную физиономию.
— Хозяин, только взгляните на физиономию Цзянь Цзяньжэня, он же готов сожрать вас живьем!
Тун Даоцзюнь стоял в тенистом уголке, куда не падали лучи палящего солнца, и как раз «обменивался взглядами» с Шао Лиюем, как вдруг его глаза заслонило внезапно выплывшее перед ними перекошенное лицо Цзянь Цзяньжэня. Тун Даоцзюнь беспомощно вздохнул.
— Ты что, хочешь, чтобы мне ночью кошмары снились?
— Ох, тогда я сменю картинку на ту, что нравится хозяину, — отозвалось V587.
Интерфейс мгновенно мигнул, лицо Цзянь Цзяньжэня пропало, сменившись ослепительно прекрасным и благородным ликом Шао Лиюя.
Тун Даоцзюнь не удержался и фыркнул со смеху. Стоило признать, ракурс V587 выбрало отменно, полностью передав самую совершенную сторону Шао Лиюя.
Шао Лиюй, который как раз обсуждал дела с чиновниками, но при этом неотрывно следил за каждым движением Тун Даоцзюня, заметив его внезапный смех, слегка прищурился. В его взгляде мелькнуло недоумение: что же такое тот увидел, раз рассмеялся столь беззаботно?
Понимает ли этот проказник вообще, насколько соблазнительно выглядит, когда улыбается своими длинными, слегка раскосыми фениксовыми глазами?
Звук гонга возвестил о начале испытания боевых навыков.
Надзирающий экзаменатор громко выкрикивал номера участников, после чего они выходили сражаться парами. На огороженных помостах для поединков было разложено всевозможное оружие на выбор экзаменуемых: победитель проходил в следующий тур, а проигравший выбывал.
К этому моменту участников осталось уже немного, но Тун Даоцзюнь и Цзянь Цзяньжэнь все никак не сталкивались друг с другом — вплоть до финальной битвы за звание чжуанъюаня боевых искусств.
Под объявленные экзаменатором номера оба соперника поднялись на помост и синхронно выбрали со стойки по длинному копью.
— Ты на этом закончил.
Заметив, как Шао Цзисюн пожирает его зачарованным взглядом, в глубине которого мелькали расчетливые искорки, Тун Даоцзюнь почувствовал тошноту — ему не хотелось говорить с этим человеком ни единого слова.
Его брови слегка нахмурились, и стоило ему приоткрыть рот, как раздался бархатный, приятный слух голос.
— Тогда в следующий раз рассердим его из-за чего-нибудь другого, это тоже будет забавно.
Тун Даоцзюнь, очевидно вспомнив что-то интересное, озарил лицо улыбкой, полной лукавства, и на душе у него стало необычайно легко и радостно. Впрочем, сначала нужно было стряхнуть с хвоста этого никчемного принца, чтобы впредь избежать бесконечной череды хлопот.
Шао Цзисюн ожидал Цзянь Хуншу под плакучими ивами на берегу реки в восточной части города. В ночь Праздника фонарей воды реки по обеим сторонам усыпаны плывущими бумажными фонариками, создавая поистине завораживающую и невероятно романтичную картину.
А чтобы усилить эффект и заставить Цзянь Хуншу влюбиться в него еще сильнее, Шао Цзисюн заранее отдал приказ сопровождавшей его страже очистить всю округу, не подпуская посторонних.Из воспоминаний этого мира Тун Даоцзюнь знал, что в ту ночь Цзянь Хуншу и Шао Цзисюн сидели рядом под пахучими ивами и любовались праздничными фонарями до самого рассвета. Хрупкий и не отличавшийся крепким здоровьем Цзянь Хуншу сильно простудился из-за сырого ночного тумана и слег с тяжелой болезнью.
Докладываю, хозяин, цель прибыла в указанное место. — V587 вывел на экран карту Императорской Столицы.
Тун Даоцзюнь откусил кусочек засахаренных фруктов на шпажке, которые только что купил у разносчика, и, услышав голос V587, слегка приподнял брови, наблюдая за непрерывно мигающей на карте красной точкой.
— Ох, тогда пошли туда. — Удовольствием уплетая купленные сладости, Тун Даоцзюнь двинулся по улице в сторону восточного берега реки.
Когда они дошли до восточной части города, Тун Даоцзюнь уже расправился с леденцом и, с легким сожалением облизав губы, перевел взгляд. Окинув взор вокруг, он заметил у входа в небольшой переулок рядом с лавкой риса сваленные в кучу мешки и деревянные палки, и его темные глаза сузились.
Выбросив пустую бамбуковую шпажку, Тун Даоцзюнь подошел и взял один мешок и палку.
Заметив, что именно он подбирает, V587 озадаченно спросил: «Хозяин, зачем тебе мешок и палка?»
Тун Даоцзюнь зловеще ухмыльнулся:
— Надеть мешок на голову.
V587 быстро отыскал в базе данных значение фразы и выдал:
«Ого, хозяин, ты собрался избить мерзкого принца?»
— Верно, именно его я и собираюсь отлупить. — Тун Даоцзюнь кивнул и, следуя указаниям системной карты, шмыгнул в узкий переулок, ведущий к восточному берегу реки.
«Внимание, по данным системы, боевая мощь мерзкого принца на 3 пункта выше твоей, хозяин. Твоя текущая боевая мощь составляет 5 пунктов. Желаешь ли использовать очки измерения для улучшения физической формы?»
Показатели тела Тун Даоцзюня были скопированы и вставлены с параметров оригинала. В мирах столь низкого E-класса максимальное значение различных параметров человека составляло 10 пунктов, а минимальное — 1 для новорожденного младенца. Тун Даоцзюнь же сейчас представлял из себя абсолютную слабатину.
После перемещения в каждый новый мир он получал в награду 20 очков. Сферы применения очков измерения были крайне широки: помимо улучшения физических характеристик, их можно было обменивать на различные предметы в системном магазине, например, на необходимую ему Пилюлю Возвращения Времени.
Однако, чтобы избежать нарушения баланса мира, в каждом из них он мог свободно распоряжаться только 10 очками. Наученный горьким опытом во многих мирах, он всегда очень бережно относился к этим 10 очкам, приберегая их на случай крайней опасности.
Хотя параметры его тела были скопированы с оригинала, сама плоть принадлежала ему самому. После тренировок в бесчисленных мирах и неоднократного укрепления через систему она стала невероятно крепкой, так что тратить очки измерения было совершенно без надобности.
— Даже будучи слабаком, я вполне смогу от души отлупить этого мерзкого принца. — Тун Даоцзюнь сбросил на лицо коварную и холодную усмешку. — V587, используй 1 очко измерения, чтобы активировать эффект головокружения.
Головокружение было системным навыком, полученным им после выполнения задания в предыдущем мире, и его можно было активировать, потратив всего одно очко измерения.
«Слушаюсь! Использовано 1 очко измерения, навык головокружения активирован. Эффект: с центром на хозяине, игнорируя препятствия, несколько указанных целей в радиусе трехсот метров погружаются в состояние пятисекундного головокружения. Навык можно улучшать за очки, текущий уровень — 1/5, статус: активен. Желаете применить?»
Тупик переулка был перегорожен стеной высотой более двух метров, но для Тун Даоцзюня перемахнуть через нее не составляло никакого труда — проще простого.
Даже не делая разбега, он легко оттолкнулся ногами от стены и, опершись одной рукой о верхний край ограды, с легкостью перепрыгнул на другую сторону.
— Используй!
Сразу за стеной начинался восточный берег городской реки. У пахучей ивы стоял мужчина в парчовых одеждах цвета морской волны. Почувствовав позади какое-то движение, он попытался обернуться, но не успел даже толком разглядеть появившегося человека, как его голову внезапно пронзила волна головокружения.
Затем ему на голову нахлобучили что-то мешкообразное, и тут же последовал тяжелый удар в живот. От боли он согнулся пополам, зажав ладонями желудок. Прежде чем он успел издать крик боли, на него градом посыпались удары палки: по спине, ягодицам, ногам и, наконец, под колено. Ноги Шао Цзисюна подкосились, и он рухнул прямо на землю, закрутившись и забившись впопыхах.
— Ты... кто ты такой, а-а... Дерзкий негодяй, да знаешь ли ты, а-а... На помощь, люди!
«Эффект головокружения рассеялся, крики о помощи привлекут стражу. Хозяин, бегом!»
Тун Даоцзюнь вовсе не собирался затягивать бой, однако, чувствуя, что еще не до конца выпустил пар, напоследок отоварил Шао Цзисюна деревянной палкой посильнее и, пока тот катался от боли по земле, стремительно бросился бежать, с невероятной ловкостью перемахнув через ограду обратно.
Уходящий Тун Даоцзюнь даже не заметил, что в окне на третьем этаже неподалеку приоткрылась узкая щель в два пальца шириной, и чей-то силуэт, прислонившись к подоконнику, от начала и до конца наблюдавшего за этой сценой.Спокойный и невозмутимый, Тун Даоцзюнь вышел из переулка, поправил складки на одежде и сделал круг по улице. Затем он заглянул в лавку, торгующую праздничными фонарями, купил там фонарь в виде белого цветка пиона и неспешно зашагал по улице в сторону восточного берега реки.
Уходя, Тун Даоцзюнь как раз заметил двух стражников, которые поддерживали Шао Цзисюна: тот брёл с растрёпанными волосами, в разорванных одеждах, ссутулившись и делая слабые, неуверенные шаги.
— Цзи Сюн, ты... что с тобой случилось?! — сдрейфив, воскликнул Тун Даоцзюнь и бросился вперёд, преграждая им дорогу.
Шао — это фамилия императорского рода Государства Даюй. Судя по воспоминаниям прежнего владельца тела, Шао Цзисюн не стал называть Цзянь Хуншу своё истинное имя, воспользовавшись вымышленным — Цзи Сюн.
— Н-ничего... — ещё чего. Шао Цзисюн чувствовал боль во всём теле и мечтал лишь как можно скорее вернуться во дворец. Сейчас его переполняли ярость и обида, которым некуда было выплеснуться, но он обязательно отыщет этого разбойника и разорвет на куски.
Видя, как Шао Цзисюн от боли трясётся на ходу, Тун Даоцзюнь поймал себя на том, что в его глазах промелькнула довольная улыбка. Он перегораживал дорогу так упрямо, что не уступал ни дюйма: стражник, поддерживающий Шао Цзисюна, шагал влево — и он туда же, те шли вправо — и он следовал за ними.
Наконец Шао Цзисюн не выдержал и взревел:
— Убирайся!
От этого крика Тун Даоцзюнь испуганно широко раскрыл свои фениксовы глаза, лицо его побледнело, и он с невероятным изумлением уставился на Шао Цзисюна:
— Ты... ты смеешь кричать на меня и гнать прочь!
Затем, издав жалобное «ин-ин-ин», он закрыл лицо руками и убежал.
Праздничное «страстное признание» в День фонарей было окончательно испорчено. Тун Даоцзюнь совершенно не заботилось, что Шао Цзисюн подумает об этом после — главное, что его цель была достигнута.
[Великий хозяин...]
Голос V587 только прозвучал, как Тун Даоцзюнь нос к носу столкнулся с кем-то шедшим навстречу. Издав жалобный стон, он от удара пошатнулся назад, едва не падая.
Внезапно чья-то сильная рука вовремя протянулась вперёд, обхватила Тун Даоцзюня за талию и удержала на ногах.
Тун Даоцзюнь машинально ухватился за руку незнакомца, лежавшую на его пояснице, чтобы восстановить равновесие, и поднял взгляд. Их глаза встретились: звёздные очи столкнулись с фениксовыми.
То ли по случайности, то ли по какой-то причине по сердцу прокатилось странное чувство, заставившее Тун Даоцзюня слегка затрепетать.
Стоявший перед ним мужчина обладал соболиными бровями и звездными глазами, ослепительно красивой и изысканной внешностью, глубокими чертами лица, высокой переносицей и тонко сжатыми губами. Невероятно — это был в точности тот тип внешности, который он ценил больше всего на свете.
Тун Даоцзюнь никогда прежде не заводил романтических отношений и ни в кого не влюблялся. Будучи ярым ценителем прекрасного, он всегда лишь любовался привлекательными мужчинами и женщинами, но человек, стоявший перед ним...
— Молодой господин, вы не пострадали?
Вперёд выступил одетый в чёрное стражник с настороженным выражением лица, его пронзительный взгляд принялся шарить по фигуре Тун Даоцзюня.
Ход мыслей оборвался, Тун Даоцзюнь резко пришёл в себя, слегка нахмурил брови и отступил на шаг, без труда высвободившись из обнимавшей его руки. Опустив взгляд, он сложил руки в почтительном поклоне.
— Прошу прощения, это я был невнимателен и толкнул вас, молодой господин.
— Ничего страшного.
Чистый, нежный голос — глубокий и бархатный — заставил сердце Тун Даоцзюня слегка ёкнуть. Его фениксовы глаза неуловимо дрогнули, рассудок мгновенно прояснился, и, хитро блеснув глазами, он сунул в руки собеседнику изящный фонарь в виде белого пиона, который держал до этого в руках.
— Пусть это послужит извинением за то, что я налетел на вас, — бросил он и тут же быстро убежал.
Мужчина на мгновение опешил. Проводив взглядом точеную, стройную фигуру, стремительно растворявшуюся в толпе, он опустил глаза на белый пионовый фонарь в своих руках, и в его глазах мелькнул странный свет.
— Сын маркиза Цзинъаня, Цзянь Хуншу... — тихо пробормотал он, слегка тронув губы лёгкой улыбкой, и произнёс: — Какая забавная вещь.
[Великий хозяин, у вас слишком частый пульс. По расчетам системы — сто восемьдесят ударов в минуту.]
[Сам побегай так, у тебя тоже будет сто восемьдесят ударов,] — тяжело отдуваясь, подумал Тун Даоцзюнь. — И почему это тело такое слабое? Пробежал всего ничего, а задыхаюсь так, будто меня повесить собрались.
[Великий хозяин...]
— Если есть что сказать — говори быстрее, не жуй сопли. Ох, матушка, да я же чуть не умер от одышки!
[В Государстве Даюй белый пион считается королем цветов и цветком любви и страсти. Он символизирует чистоту, преклонение, верность до гроба и несравненную красоту. Если в День фонарей подарить белый пионовый фонарь кому-то другому, это равносильно признанию в глубоких чувствах и страстной привязанности, обещанию пройти рука об руку до седых волос и никогда не разлучаться. Если другой человек принимает подарок, это означает его согласие...]
— Освежиться? Но ведь Вашему Величеству нездоровится, разве вам не следует принять лекарство? — Императрица взяла шёлковый платок, поданный Ланьсян, и легко промокнула уголки губ.
— У меня, императрицы, нет никаких болезней, а недомогание вызвано лишь летней жарой. Этот фруктовый сорбет холоден, он как раз отлично поможет охладиться. Жар спадет, и сразу станет легко и приятно, — с невозмутимым видом нёс чепуху Тун Даоцзюнь.
— Хм, звучит довольно разумно. Сейчас я и впрямь чувствую себя здоровой.Уничтожив фруктовый сорбет, Императрица радостно удалилась, и даже её шаги казались намного легче и быстрее прежнего.
Внезапно Тун Даоцзюнь оказался заключен в знакомые объятия — Шао Лиюй уткнулся лицом ему в шею.
Подняв руку и погладив эту большую голову, Тун Даоцзюнь слегка растерялся и спросил:
— Что случилось?
— Хотя я не знаю, что ты использовал, уверен, это нечто невероятно драгоценное...
По одному лишь выражению лица Тун Даоцзюня Шао Лиюй сразу понял, что тот лишь пытался утешить и развеселить матушку. Когда Императрица только пришла, он чувствовал, что её тело едва держится из последних сил, но стоило ей съесть этот фруктовый сорбет, как её состояние, казалось, мгновенно улучшилось.
— Хотя это довольно редкая вещь, драгоценной её не назовешь.
Системные очки требовалось заработать, успешно переломив судьбу Сына Судьбы, и в этом заключалась редкость; что же до драгоценности — у него на самом деле оставалось еще больше двухсот очков, вот только лимит этого мира был испарен до конца. Видя, как ведет себя Шао Лиюй, Тун Даоцзюнь не удержался от желания подразнить его:
— М-м, если ты действительно хочешь отблагодарить меня, почему бы тебе не отдать себя мне? Как тебе такое?
— Хорошо. Во всех жизнях и во веки веков — принадлежать только тебе одному, — Шао Лиюй обнял его еще крепче.
Этот человек принадлежал ему, и сейчас он крепко прижимал его к своей груди.
Тун Даоцзюнь улыбнулся.
Став наложником Шао Цзисюна, Цзянь Цзяньжэнь почувствовал себя так, словно оказался в самом сердце беспросветного ада, а Шао Цзисюн был демоном, явившимся из его глубин.
Шао Цзисюн считал, что под домашним арестом у Императора, лишенный титула и осмеянный всей Императорской Столицей, он потерял всякое лицо исключительно по вине Цзянь Цзяньжэня. Если бы в свое время он не поддался на уговоры этого змееподобного, коварного человека, разве пришел бы он к столь плачевному исходу?
Поэтому всю накопившуюся ярость он вымещал на Цзянь Цзяньжэне. Раз уж этот человек так любит подстилаться под мужчин, он охотно пота, ублажит его прихоть.
Хотя Шао Цзисюн не смел покидать Дворец Жунсюн, он мог приказать стражникам снаружи двора войти внутрь, а затем заставить их силой прижать Цзянь Цзяньжэня к земле. Сначала Цзянь Цзяньжэнь отчаянно сопротивлялся: пусть тело его и было хрупким, но он с детства обучался боевым искусствам, и немало стражников тогда пострадали от его рук.
Тогда Шао Цзисюн без малейших колебаний перерезал ему сухожилия на руках и ногах, полностью лишив его всех боевых навыков.
Слушая раздирающие душу рыдания и визги Цзянь Цзяньжэня, Шао Цзисюн чувствовал, как в его груди поднимается волна бесконечного наслаждения.
Рыдая, крича и будучи не в силах сопротивляться, Цзянь Цзяньжэнь сполна испил чашу унижений от рук этих стражников. И все же его тело обладало невероятной выносливостью: как бы ни измывались над ним эти люди, он вынес абсолютно всё.
Он ненавидел. Он ненавидел всех до единого: Цзянь Хуншу, Шао Цзисюна, Цзянь Чуцина, Императора... Все они заслуживали смерти!
Время летело быстро, и трехмесячный домашний арест Цзянь Чуцина подошел к концу.
С тех пор как Тун Даоцзюнь попал в этот мир, Цзянь Чуцин впервые переступил порог его двора. Сидя за столом, он неторопливо достал из баночки молочно-медовую конфетовку и положил в рот. Взгляд его был холодным и отстраненным; глядя на человека, который мрачно уставился на него, он слегка приподнял уголки губ, являя ослепительную улыбку.
— Я-то думал, стряслось что-то серьезное, а отец говорит об этом.
Закрыв баночку с сахарными шариками крышкой, Тун Даоцзюнь не спеша поднялся и произнес:
— Отец, подожди здесь.
Затем, обогнув ширму, он вошел во внутренние покои и вскоре вернулся, протягивая аккуратно сложенный лист бумаги.
— Вот контракт о продаже в рабство Чуньхэ.
Цзянь Чуцин изначально рассчитывал, что ради получения контракта Чуньхэ ему придется устроить скандал и хорошенько надавить на сына, но он никак не ожидал, что этот отпрыск так легко сдаст нужную бумагу. На мгновение он даже остолбенел и лишь теперь бросил долгий, осмысленный взгляд на законного сына, к которому никогда не испытывал теплых чувств.
По сравнению с Цзянь Цзяньжэнем, этот законный сын, рожденный от презираемой им женщины незнатного происхождения, действительно превосходил того во всем.
Угрюмое выражение лица Цзянь Чуцина немного смягчилось. Протянув руку и забрав бумагу, он спросил:
— Я намерен сделать Чуньхэ своей наложницей, и тебе нечего мне сказать?
Чтобы превратить служанку в наложницу, требовалось лишь отправиться в управу и переоформить рабский договор на брачный контракт наложницы.
Тун Даоцзюнь мягко улыбнулся:
— Матушка покинула нас год назад, а срок отцовского траура уже истек. Разве может сын препятствовать отцу заводить наложниц? Отец в самом расцвете сил, о нем должен кто-то заботиться.
Если ты не заведешь наложницу, то кто станет грызться с Шуй Чжуся? Где я тогда найду зрелище для развлечения? — мысленно усмехнулся Тун Даоцзюнь.
— Мм.
Эти слова легли бальзамом на сердце Цзянь Чуцина. Спрятав контракт Чуньхэ за пазуху, он еще немного поучал Тун Даоцзюня полушепотом, наставляя того покрепче уцепиться за связи со Старшим принцем, после чего спешно удалился.
Аха-ха-ха-ха, если твой никчемный папаша узнает, что Старший принц уже забрался к тебе в постель и вас связывают столь интимные отношения, интересно, какое у него тогда будет лицо? — подал голос V587.
http://bllate.org/book/22141/2306806
Готово:
