Лань Муцин в этот момент тоже подошел к нему и снова попытался прикоснуться, но его вновь отбросило волной Истинной Ци.
— Возвращайтесь первыми! Позовите главу альянса! — обернувшись, приказал Лань Муцин. Остальные молодые господа тоже были ранены. Повинуясь Молодому хозяину поместья, они вдвоем сели на одну лошадь и поскакали обратно. Лань Муцин отвел взгляд, его лицо выражало тревогу и растерянность.
И правда, в теле Лань Муина не должно было быть никакой Истинной Ци.
Лу Ли тоже ничего не понимал, но больше его терзала тревога: этот человек потерял слишком много крови, он так боялся, что тот просто истечет кровью до смерти… Думая об этом, Лу Ли открыл аптечку, достал кровоостаряющий порошок и, осторожно приподняв пропитанные кровью полы одежды, принялся сыпать целебный порошок на раны. В мгновение ока в маленьком флаконе ничего не осталось.
— У него слишком много ран, лекарства не хватило… — виновато пояснил Лу Ли, заметив на предплечье Лань Муцина несколько кровавых царапин. Лань Муцин кивнул, протянул руку, погладил Лу Ли по голове и тихо произнес:
— С ним все будет хорошо.
Это утешение заставило Лу Ли почувствовать себя еще хуже.
[Сяо Сюэ, как именно в этой жизни привязываться?]
[Ты уверен, что это тот самый Хозяин, которого ты ищешь?]
[Не уверен, но…] Но он, казалось, боялся смерти этого человека еще сильнее.
[???]
[Я хочу узнать его шкафу здоровья.]
[Тогда возьми его за руку…]
[Меня же отбросит Истинной Ци! Ты шутишь?]
[Тогда ничего не поделаешь, — разводит руками.]
[……]
Пока Лу Ли задыхался от гнева на Систему, он вдруг услышал, как кто-то крикнул: «Цзыюй!», а следом раздался топот копыт. Обернувшись, Лу Ли увидел, что старый глава альянса лично примчался во главе отряда. Стремительно соскочив с лошади, глава Лань бросился вперед, бросил взгляд на Лань Муина и тут же запечатал ему несколько главных точек, после чего подхватил на руки:
— Цзыюй…
Не дожидаясь вопросов старого главы альянса, Лань Муцин уже все понял, поднялся на ноги и покачал головой:
— Отец, я в порядке, сначала пусть дядя Мэн осмотрит Цзыпэя.
Старый глава альянса издал согласный звук. В его глазах помимо страха застыла неизбывная тревожная тень. Он посадил второго сына на коня, а Лань Муцин усадил Лу Ли, и вся процессия спешно поскакала назад. Две белые тигрицы, приготовленные в качестве подарка на день рождения, были давно брошены в лесу.
*
— Хоть он и потерял немало крови, к счастью, раны неглубокие и жилы не задеты, — старый лекарь в лекарственной хижине вытер с кончиков пальцев следы крови и поднялся из-за кровати. В небольшой комнатке теснилось уже несколько рядов людей — и внутри, и снаружи. Будучи старым слепцом, он тем не менее точно знал, где находится старый глава альянса, повернулся к нему и произнес:
— Можем мы уединиться для разговора?
Старый глава альянса взмахом руки разогнал толпу, после чего под руку со Старым слепцом вышел из хижины. Лань Муцин искоса глянул им вслед и лишь спустя долгое время медленно перевел взгляд обратно на лежащего на кровати Лань Муина.
— Забинтован как мумия, очнется — наверняка опять будет дуться… — пробормотал Лу Ли, прильнув к краю кровати, и протянул руку, чтобы потрогать руку Лань Муцина: та была горячей как огонь. Посмотрев на его лицо, он заметил, что оно было бледным словно снег.
— При его-то характере, пожалуй… — с облегченным вздохом улыбнулся Лань Муцин, и его голос обрел прежнее тепло: — Если он скоро очнется, передай ему: тигриные шкуры и кости из двух порций — пусть выбирает любые!
Лу Ли обернулся и, заметив, что Лань Муцин уже поднялся на ноги, ошеломленно спросил:
— Разве ты не дождешься его пробуждения?
Не успел он договорить, как старый глава альянса толкнул дверь и позвал:
— Цзыюй.
— Сегодня день рождения главы альянса, нехорошо, если на нем не будет обоих сыновей, — с улыбкой похлопав Лу Ли по плечу, произнес Лань Муцин: — Маленький лекарь, позаботьтесь как следует о Цзыпэе.
С этими словами он повернулся к отцу и последовал за ним.
— Учитель, можно задать вам вопрос? — когда люди ушли, Лу Ли наконец выпался момент поговорить со Старым слепцом по душам. — Старший сородич Цзыпэй…
Не успел он закончить, как Старый слепец холодно оборвал его:
— Все, что случилось в лесу, считай, что этого не было! С этой минуты — ни слова больше!
Такого предупреждающего тона Лу Ли от него еще не слышал. Он опешил, а Старый слепец продолжил:
— Немедленно дай клятву, что даже тому, кто лежит на кровати, ты ничего не скажешь, иначе…
— ……
Он ведь сам еще ничего не понимал, а его уже заставляли хранить молчание!
Лу Ли вздохнул, поднял пальцы и поклялся:
— Клянусь небом: сегодня видел — сегодня забыл, никому и никогда не скажу! Если нарушу — пусть меня поразит молнией и ждет дурная смерть! — скривившись, он добавил: — Но даже если я промолчу, разве он сам ничего не вспомнит?
— Об этом тебе беспокоиться не нужно, — прервал его Старый слепец. — Если Цзыпэй очнется и спросит про белого тигра, что ты ответишь?
Лу Ли моргнул:
— Что ответить?
— Скажешь, что старый глава альянса подоспел вовремя и убил тигра.
— Ага.
— А если он спросит, почему в его теле бушует чужая Истинная Ци, что ты скажешь?
Лу Ли замялся:
— Что сказать…
— Скажешь, что старый глава альянса передал тебе свою Истинную Ци, чтобы спасти.
— Ага.
— Ладно, — Старый слепец наконец успокоился. — Сегодня ночью ты будешь дежурить у его постели. Возможны жар, озноб и даже помешательство, — с этими словами он протянул Лу Ли пузырек с пилюлями. — Если увидишь, что ему совсем невмоготу, можешь дать одну. Больше трех за ночь давать нельзя.
Сказав это, Старый слепец повернулся и зашагал прочь. Лу Ли растерянно окликнул его:
— Учитель, я буду дежурить у постели старшего брата Цзыпэя, а вы?
— Я? — Старый слепец вдруг усмехнулся. — Стоять на страже!
И бросил на прощание:
— Запомни: что бы ни происходило сегодня ночью снаружи, ты обязан оставаться с Цзыпэем и не смей покидать эту комнату ни на шаг.
Лу Ли кивнул, чувствуя, что с тех пор, как в Лань Муине необъяснимым образом прорвалась Истинная Ци, вся усадьба Сяоюнь стала до крайности странной.
*
Зимняя ночь опускалась быстро. Погрызв лепешку вместо ужина, Лу Ли рано устроился у изголовья кровати, чтобы дежурить возле Лань Муина. Меняя повязки, он переодел его в белые одежды, и теперь в глазах Лу Ли тот снова стал привычным человеком. Лу Ли вздохнул, пытаясь разглядеть черты лица Лань Муина, но понял, что не может подобрать ни единого слова, чтобы описать его внешность, не говоря уже о том, чтобы сравнить это лицо с кем-то из своих воспоминаний.
Может, подождать, пока он подрастет еще чуть-чуть?
[Если ты и дальше будешь плохо выполнять задания, я увяну.]
Лу Ли предпочел проигнорировать ворчание Системы и, подперев щеку рукой, упорно вглядывался в Лань Муина.
[Не активируешь, не привяжешь — твое тело никогда не вырастет!]
Лу Ли продолжал игнорировать ее, протянул руку и потрогал запястье Лань Муина: оно по-прежнему было горячим как огонь.
[Десять лет.]
……
[Ему уже за двадцать, а ты все еще десятилетний.]
……
[В ближайшее время делить с ним ложе, пожалуй, будет трудновато. По крайней мере, через восемь лет. За восемь лет он вполне успеет переспать с кучей других людей.]
……
[Надеюсь, к тому времени он проникнется к тебе отцовской любовью.]
……
[Лу Десятилетний? Ты меня слушаешь?]
С каких это пор его Сяо Сюэ превратилась в столь пошлую и противную Систему!
[С кем поведешься…]
Мхм! Прекрасно, просто превосходно.
В этот момент лежащий на кровати человек вдруг заворочался. Лу Ли мгновенно пришел в себя. Заметив, что Лань Муцин сильно хмурится и начинает дрожать, он торопливо укрыл его еще одним одеялом, но это не помогло. Губы Лань Муина побелели, его затрясло еще сильнее, словно у наркомана в ломке, тело свело судорогами, и он отчаянно попытался сжаться в комок. Лу Ли пришлось изо всех сил распрямлять его пальцы, руки, ноги и ступни. Этот парень и без того был весь из мышц, а даже будучи тяжелораненым, обладал огромной силой. Провозившись какое-то время, Лу Ли весь вспотел и почти лишился сил.
— Кажется, тебе пора принять лекарство… — обессиленно вытерев пот, Лу Ли покорно вытряхнул из пузырька красную пилюлю и сунул Лань Муину в рот.
Способ Старого слепца и впрямь оказался действенным: спустя мгновение Лань Муин перестал метаться и снова тихо заснул. Лу Ли же, совершенно измотанный, обмяк и рухнул рядом с кроватью, ледяным взглядом уставившись на этого трудного соседа по постели.
Ночь была еще длинной, а спасительных пилюль осталось всего две — удастся ли им пережить это испытание?
С этими мыслями веки Лу Ли стали понемногу тяжелеть. Накопившаяся за день усталость навалилась с такой сокрушительной силой, что сопротивляться было невозможно. Проборовшись сном каких-то полпалочки благовоний, Лу Ли наконец сник и провалился в глубокий сон.
Сквозь полудрему он почувствовал, как вокруг стало жарко, а дышать сделалось тяжело. Резко проснувшись, Лу Ли обнаружил, что Лань Муин крепко прижимает его к себе. Совершенно не заботясь о собственных ранах, тот бесцеремонно терся о него всем телом. От Лань Муина исходил такой жар, что Лу Ли казалось, будто с него сейчас сошьют живьем кожу, однако он не смел сопротивляться, боясь разорвать швы.
Но Лань Муин терся все бесстыднее. Казалось, он жаждал прижаться к нему каждым дюймом кожи, а одежда лишь мешала — его рука нетерпеливо нырнула под подол одеяния Лу Ли, сильно оглаживая тело, а лицо придвинулось ближе, щека к щеке…
Лу Ли всерьез подумал: а не вселился ли в этого парня белый тигр?!
Когда тот попытался притереться еще и губами, Лу Ли наконец не вытерпел и судорожно сжал в руке спасительный пузырек!
45.SPC6001
— Старший сородич Цзыпэй, тебе снова жарко? — видя, что лоб Лань Муина покрыт испариной, ласково уговаривал его Лу Ли. — Отпусти меня, ладно? У меня есть способ избавить тебя от мучений, правда!
Лань Муин, находясь в помрачнении рассудка, следовал лишь животным инстинктам: приняв Лу Ли за средство от жара, он вцепился в него и наотрез отказывался отпускать. Лу Ли несколько раз попытался оттолкнуть его, но безуспешно, и в конце концов бросил попытки, позволив тому делать что хочется. По мере того как тело Лу Ли тоже раскалялось, Лань Муин снова заволновался: оттолкнуть Лу Ли он не решался, но и сдерживаться больше не мог, поэтому с болезненным упоением принялся тереть его тело, отчаянно ища облегчения, но не зная, как его достичь.
Терпеть это больше не было сил. Дернувшись пару раз, Лу Ли вдруг услышал во дворе какой-то шум — похоже, там бегало множество людей, а следом раздались звуки драки. Он опешил, вспомнив напутствие Старого слепца, но любопытство пересилило, и он не удержался от желания выглянуть в окно.
— Старший сородич Цзыпэй, ты можешь сначала отпустить меня? — попытался оттолкнуть Лань Муина Лу Ли, но тот раскаленной железной плитой прилип к его телу. Бросив взгляд на окно и чувствуя нарастающую панику, Лу Ли решительно достал пузырек, высыпал на ладонь пилюлю и, собираясь уже засунуть ее Лань Муину в рот, заметил, что тот вновь пытается заключить его в объятия. Сопротивляться силе Лань Муина Лу Ли, конечно, не мог, поэтому, недолго думая, опустился ниже, подхватил пилюлю языком и приник губами к его губам, чтобы передать лекарство.
Прикосновение губ заставило Лань Муина на мгновение замереть. Лу Ли воспользовался моментом и протолкнул кончик языка вперед, зажимая пилюлю между их языками. Лань Муин, застыв, не глотал ее, и пилюля целиком растворилась в его обжигающем рту. Когда по вкусовым рецепторам прокатилась сладкомягкая волна, Лу Ли попытался оттянуть язык назад, но внезапно прозревший Лань Муин яростно втянул его в себя — это был уже не поцелуй, а скорее попытка до капли слизать эту сладость. А когда вкус полностью исчез, он с силой прикусил его…
— Мр-р-х!! — из глаз Лу Ли мгновенно брызнули слезы.
Но по крайней мере Лань Муин угомонился. Лу Ли торопливо соскочил с кровати, подбежал к окну и приоткрыл щелку. Внизу, во дворе, Старый слепец отчаянно сражался с целой толпой людей в черном. Больше всего его поразило то, что Старый слепец, оказывается, владел превосходным кунфу — сражаясь с семью или восемью молодыми головорезами, он умудрялся брать верх.
Вот только Лу Ли никак не мог взять в толк: эти люди появились столь грозно, и если они действительно пришли за Лань Муином, то чего ради?
Все ответы, казалось, крутились вокруг внезапно прорвавшейся в теле Лань Муина Истинной Ци, но Старый слепец заставил его поклясться, что отныне он будет считать, будто ничего этого не происходило…
Вся эта история выглядела чересчур подозрительно!
Ночная буря утихла лишь к самому рассвету. Протрепетав весь день и всю ночь напролет, Лу Ли наконец немного успокоился. Вернувшись к кровати, он присел, зевнул и машинально коснулся руки Лань Муина — к его радости, жар спал. В тот же момент Лань Муин медленно открыл глаза.
— Ты в лекарственной хижине. — Лу Ли мгновенно прочитал во взгляде этого человека понимание, а заметив, что тот смотрит на их соприкасающиеся руки, тут же отдернул свою.
Пф! Лишился первого поцелуя, и теперь переживать из-за какого-то касания рук!
Впрочем, высказать это Лу Ли осмеливался лишь про себя, а перед лицом свирепого Второго молодого господина семьи Лань он подобострастно осведомился:
— Водички хочешь?
Пока он говорил, его веки одна за другой начали слипаться. Стоило ему потереть глаза, как новый зевок тут же сорвался с губ.
Брови Лань Муина сошлись на переносице, и он внезапно подвинулся, освобождая половину кровати и показывая взглядом, чтобы тот ложился. Лу Ли тут же с ухмылкой воспользовался его добротой: едва его тело коснулось постели, как у него словно кости разом вылетели, и двигаться расхотелось вовсе. Спустя мгновение он уже беспечно спал. А Лань Муин, искоса глядя на точеный профиль лица Лу Ли, вдруг почувствовал странное волнение во всем теле — от Лу Ли исходил едва уловимый сладковатый аромат, от которого нестерпимо хотелось впиться в него зубами.
Стоило этой абсурдной мысли промелькнуть в голове, как Лань Муин остолбенел.
Он ведь пострадал всего лишь от когтей тигра, с чего же у него и рассудок помутился?
При мысли о тигре Лань Муин снова нахмурился: в памяти смутно отпечаталось лишь то, как его придавил белый зверь, а тигриные когти распороли грудь. А потом… что было потом, он не помнил абсолютно ничего!
Когда старый глава альянса и Лань Муцин пришли навестить больного, уже наступило время завтрака. Лань Муин взял из рук Лу Ли чашку с кашей, но выпить ее так и не успел — из-за вошедших отца и брата всякое желание есть пропало. Хоть старый лекарь и предупреждал его заранее, старый глава альянса все равно в три шага преодолел расстояние до кровати и протянул руку ко лбу сына. Убедившись, что жара больше нет, он слегка перевел дух.
— Мне уже лучше, отец.
Старый глава альянса кивнул, а затем принялся с тревожным ворчанием выговаривать сыну:
— Хорошо еще, что ты цел! Затеять такую опасную охоту на тигра — вам всем хватило удержать своеволие! Из стольких искусных дядек и наставников не позвали ни единого! — он снова нахмурился. — Я уже отчитал Цзыцина, на этот раз прощаю вас, но если в следующий раз сунетесь в тигриный лес без спроса, я вас по-настоящему накажу!
Лань Муцин моргнул, склонился к уху младшего брата и с тихой улыбкой произнес:
— Одну шкуру отец оставил себе, а оставшуюся мы поделим как пожелаем.
Глаза Лань Муина вспыхнули, и на лице промелькнуло довольное выражение. В этот момент старый глава альянса снова заговорил:
— Твой кузен Линчун через несколько дней собирается в сторону Юньхуая, я намерен отправить тебя с ним, чтобы ты развеялся и набрался опыта. Хочешь поехать?
Юньхуай, Чжунань и Мэнтянь были тремя регионами с самой процветающей торговлей во всей Серединной Равнине. Семья Лань имела филиалы во всех трех местах, и эта поездка с целью инспекции главным образом служила для надзора за семейным бизнесом. Отправляя Лань Муина вместе с кузеном, старый глава альянса действительно преследовал воспитательные цели — это понимали и Лу Ли, разумеется, и сам Лань Муин.
— Разумеется, хочу, — кивнул Лань Муин, быстро скрыв свои эмоции. По его бесстрастному лицу невозможно было понять, рад он или рассержен. Старый глава альянса похлопал его по плечу:
— Не спеши, эти дни как следует отдыхай. Как поправишься, сразу в путь.
Хотя так было сказано, но раны Лань Муина зажили едва ли за полмесяца, и к поездке в Юньхуай он был готов в полном порядке, ничуть не задержав отъезд. По этому поводу все в усадьбе наперебой расхваливали несравненное мастерство старого лекаря, однако Лу Ли, как человек, ежедневно заботившийся о быте Лань Муина, знал лучше кого бы то ни было: выздоровление Лань Муина целиком и полностью объяснялось его удивительным, не свойственным обычным людям телосложением и не имело почти никакого отношения к Старому слепцу. От тех же тигриных когтей и с тем же самым целебным порошком раны Лань Муина затягивались в два раза быстрее, чем у Лань Муцина.
По поводу этого феномена Лу Ли то с той, то с другой стороны пытался расспросить Старого слепца, но тот всякий раз отделывался отговорками. В конце концов, то ли устав от расспросов, то ли из каких-то иных соображений, Старый слепец отрядил его сопровождать Лань Муина в Юньхуай, предварительно устроив ему трехдневный интенсивный тренинг на тему того, как справляться с внезапными приступами буйства Истинной Ци у Лань Муина…
— Чего стоишь столбом, кого высматриваешь? — затылок прорезал легкий шлепок.
Лу Ли тут же вернулся из раздумий в реальность. Пока он поворачивал голову, тот, кто его ударил, уже закинул поклажу за спину и зашагал к карете. Лу Ли поспешно прижал к груди аптечку и побежал следом. Тот обернулся, помог ему затащить ящичек и протянул руку, чтобы помочь взобраться внутрь.
— ……
Лу Ли с ног до головы омерил этого парня взглядом, затем огляделся по сторонам и в нерешительности замер, за что тут же получил еще один легкий удар по голове.
— И почему дядя Мэн до сих пор не вылечил твою голову? — вздохнув, Лань Муин безмолвно втащил ошеломленного Лу Ли в карету. — Прошло уже почти три месяца, а ты все еще не можешь запомнить, как я выгляжу?
— Я не силен в запоминании лиц… — скривился Лу Ли. В поместье еще ладно, но если не признать своих в дальней дороге, так и потеряться недолго. Лу Ли заблаговременно подготовился: достав из кармана плетеную разноцветную веревочку, он схватил руку Лань Муина и принялся завязывать ее на запястье. Лицо Лань Муина мгновенно почернело. Выдернув руку со шнурком, он фыркнул:
— Детские игрушки, и ты заставляешь меня их носить?
Лу Ли неловко усмехнулся. Закатив глаза, Лань Муин потерял дар речи:
— Не нужно. Я-то тебя всяко узнаю, не переживай, не потеряешься!
Лу Ли усердно закивал, однако стоило подойти кузену Линчуну с несколькими слугами, как он достал целую пригоршню цветных шнурочков и раздал их всем участникам поездки — каждому на запястье, обязательно пояснив, что эти веревочки они привезли специально для того, чтобы отпугивать насекомых во время ночлега под открытым небом.
Выражение лица Лань Муина в тот момент было поистине великолепным.
*
Путь до Юньхуая оказался неблизким. Проехав три дня, на четвертое утро они наконец прибыли к филиалу. С тех пор начались ежедневные объезды владений дома Лань вместе с кузеном Линчуном: постоялые дворы, менялы, лавки тканей, охранные агенства… Торговая империя клана Лань практически монополизировала эти края. Проинспектировав все за несколько дней, Лань Муин решил, что эта поездка была совершена не зря — по крайней мере, он уяснил, что «торговля» для семьи Лань так же важна, как и «боевые искусства», и он, Второго молодой господин семьи Лань, держащий в руках семейный бизнес, ни перед кем не намерен уступать.
Днем Лань Муин всюду сопровождал кузена Линчуна, а по вечерам, когда кузен уходил на деловые пирушки и застолья, делать было нечего. После того как Лу Ли завершал вечерний осмотр и проверял пульс, оба начинали усердно таращиться друг на друга.
В этот день на Лань Муине был совершенно новый длинный халат с синим узором по голубому фону, который невероятно шел к его лицу. Лу Ли, подперев щеку рукой, принялся внимательно разглядывать его, детально изучая даже теневые узоры на ткани.
— Смотри на лицо! — Лань Муин помахал рукой перед его глазами. — Какая разница, что там на одежде?
Лу Ли скривился: днем на улице Лань Муин столкнулся с прохожим, одетым точно так же, и поначалу даже прошел вслед за незнакомцем добрую половину улицы, прежде чем сообразил, в чем дело. Когда он вновь отыскал Лань Муина, прошло уже два часа, и лицо у того было такое, будто он готов был сожрать его живьем. Тогда он сразу приказал: если тот не запомнит его лицо, то спать этой ночью не будет…
— Бесполезно смотреть… — вздохнув, Лу Ли поднялся и направился к Лань Муину. — Можно я потрогаю?
— ……
Лицо Лань Муина помрачнело. Помолчав какое-то время, он с видимым трудом выдавил из себя:
— Мхм.
Получив позволение и боясь, что тот передумает, Лу Ли торопливо приложил обе ладони к его лицу. Сначала коснулся щек. Мхм, худые. Затем подбородка — подбородок острый, но с еле заметной ямочкой посередине… Губы тонкие, плотно сжатые, но сами по себе мягкие… Переносица, разумеется, высокая, между бровей залегла складка, и брови вечно нахмурены… Глаза…
Не успел Лу Ли как следует насладиться процессом, как Лань Муин внезапно перехватил его за запястья. Удивленно встретившись с ним взглядом, Лу Ли заметил, что у того странное выражение лица, а во взгляде читается глубокий и обжигающий жар. Лу Ли замер, совершенно не понимая, какой именно переключатель он умудрился задеть.
Лань Муин и сам понятия не имел, какая нервная клетка в его теле воспламенилась благодаря этому дурачку. После ранения стоило этому человеку подойти слишком близко, как от него начинал исходить странный, дурманящий аромат, вызывающий в его организме дикое волнение — словно голодный донельзя волк внезапно увидел жирного барашка.
http://bllate.org/book/22154/2307731
Сказали спасибо 0 читателей